Обратный отсчёт до осени

Одиннадцать лет прошли, как минута. Казалось, ещё вчера выпускники стояли на первой в своей жизни линейке, с ужасом в глазах ища знакомые лица родителей в толпе. Сегодня они боятся не незнакомых учителей и выступления со стихотворением на сцене, а экзаменов. С тех пор ученики стали выше, получили паспорт. Кто-то успел найти себя, а кто-то ещё находится в поиске. Но есть то, что школа подарила каждому: опыт. А многие смогли понять, что же такое дружба и любовь. — Нет, пара во втором ряду с правого края, поменяйтесь местами с соседями, а то вас за первым рядом совсем не видно, — голос хореографа эхом отдавался в полупустом актовом зале. Апрель — месяц, когда, помимо подготовки к экзаменам, нужно успевать на каждую репетицию вальса, на каждый урок и, при этом, не забывать о себе, друзьях и людях, в которых по уши влюблён. Тёплая погода соблазняет подольше гулять с близкими, выкраивать для этого хотя бы немного времени. — Артём, клянусь, ещё раз наступишь мне на ногу, я тебя ударю! Все туфли испачкал, а я их только вчера помыла! — тихо возмущалась одиннадцатиклассница. — Алин, а нам правда так нужен этот вальс? Ты же знаешь, я в танцах — дуб-дуб-сосна, — парень постучал кулаком по голове. Он не терял надежды побыть лишь зрителем на последнем звонке, а не прямым его участником. — Научишься, ничего страшного. Два месяца впереди, — когда дело касалось танцев, Алина из доброй, нежной девочки вмиг превращалась в строгую командиршу. — Если бы меня позвала не ты, ни за что бы не согласился на эту авантюру. — Первый ряд, чего болтаем? Вы уже всё запомнили и можете подать нам пример? Прошу, — в диалог неожиданно вклинилась хореограф, только что объяснявшая очередную связку. — Простите, Елена Степановна, молчим, — сказала Алина тренеру, после чего встала на носочки, чтобы договорить напарнику свою мысль, — раз согласился, значит, терпи. Всё, потом поговорим, слушай Ленку. Снова я перед ней оправдываться не хочу. Елена Степановна уже не первый год работает в школе. После уроков она проводит занятия по танцам для начальных классов, а каждую весну традиционно собирает перед собой толпу выпускников и учит их тому, чем многие из них ни разу в жизни не занимались. В общем, все узнают об этой женщине задолго до репетиций. Со временем ученики сократили её имя и отчество до простой и быстрой формы — Ленка. Так говорили только между собой, чтобы быстрее было. При учителях Ленка мигом превращалась в Елену Степановну. Хотя кто знает, как о ней вспоминают за стенами учительской. Домой разрешили уйти спустя полтора часа. Кто-то с облегчением вздохнул, кто-то просто улыбнулся, сказав «До свидания». Большинство школьников бурно обсуждали друг с другом вальс, музыку, Елену Степановну и своих партнёров. На первой репетиции никто не смог запомнить всё. Устали все, кроме, наверное, Стеллы. Она буквально подлетела к друзьям, которые уже ждали её у выхода на улице, и чуть не сбила с ног Влада. — Ну что, как вам? Я вообще в таком восторге! Всё, теперь я ещё больше жду наш последний звонок! Нет, ну вы представьте: мы выходим на сцену в ленточках, в красивых нарядах, кружимся… Правда, музыка скучная, я бы повеселее хотела, — Стелла размахивала руками в разные стороны, поворачиваясь то к Алине, то к Артёму, то к Владу, то к Егору, то к Лиле… при этом она как-то умудрялась идти, пока ещё ни разу не споткнувшись на неровном школьном асфальте. — Тише-тише, — Влад притянул девушку к себе за плечи и приобнял её, — вальс не такой энергичный, как ты. Мы, кстати, тоже. Ребята посмеялись с замечания парня, пусть оно и было весьма ожидаемым. Отношения этих двух иногда кажутся нереальными: буквально штормящее море и гладкое озеро. — Полностью согласна с Владом. Тут бы хоть это выучить, не у всех же шило в одном месте, — Лиля по-доброму возмутилась на активность подруги и закатила глаза. — Зачем тогда танцуешь? Нас никто не заставлял участвовать в вальсе, — никак не успокаивалась Стелла. — Бабушка сказала, хочет на празднике увидеть меня среди вальсирующих. Не сказать, что у меня был выбор… Ещё и дедушку обещала притащить смотреть на этот позор. — Да ладно тебе, Лиль, выучим, не так стрёмно будет. Все как-то учат, и мы сможем, — вмешался Егор, — успокойся. Ленка нас в покое не оставит, пока каждое движение не сможем среди ночи встать и повторить. — В том-то и дело, что не оставит. Ай, ладно, прорвёмся, — в конце концов красноволосая махнула рукой на происходящее, — до завтра, ребят! Я ко второму приду. Лилия отделялась от компании раньше остальных, так как жила в другой стороне. Стелла и Алина шли всегда до одной и той же остановки, Артём и Влад провожали их, потом шли по домам. Егор сворачивал раньше, а иногда, когда Лиля позволяла проводить её, и вовсе шёл не в свою сторону. — Я тебя провожу, — сказал Егор вместо прощания, — скоро темнеть будет. — Ты и так меня вчера провожал, не надо. Ещё не поздно, я сама дойду, — девушка надела один наушник, развернулась спиной к друзьям и не спеша пошла домой, — пока! — она помахала рукой напоследок. Ребята кричали, чтобы попрощаться с подругой, однако ей то ли было всё равно, то ли она правда не слышала. Скорее всего первое — это было бы в её стиле. Никто не обижался на внезапный игнор, ведь он со временем стал не грубостью, а просто дурацкой привычкой. Вернее сказать, защитой от «лишних» слов, как считала Лиля. — Ну что, Ромео Ветров, твоя Джульетта сегодня снова не в духе? — посмеялся Артём, — смотри, скоро заморозит тебя своим холодом… — Да иди ты! — Егор пихнул друга плечом в плечо, — Знаешь, куда? Тоже мне, нашёлся умник. — Ну всё, мальчики, угомонитесь. Тём, они сами разберутся, не лезь, — Алина вмешалась в разговор, — но тебе и правда смелости не хватает. Который месяц ходишь вокруг да около, — девушка перевела взгляд на Егора, который шёл, сверля взглядом асфальт под ногами. — И ты туда же… — буркнул парень, — смелости для чего? — Отстаньте вы от него, — сказал Влад с привычным ему невозмутимым голосом. — Ой, Кривицкий, не будь таким занудой! — Стелла говорила как обычно громко, — всю романтику рушишь! Влад усмехнулся с хитрым взглядом и через пару секунд подхватил девушку на руки. Та вскрикнула от неожиданности, но была успокоена одним коротким, лёгким поцелуем. — Так достаточно романтично? — спросил Влад у прижавшейся к нему Стеллы, пока оставшаяся троица даже не пыталась сдержать смех, — или я всё ещё зануда? — Дай подумаю… — брюнетка театрально приложила большой палец чуть ниже губ, — не-а, недостаточно. Ты ещё не донёс меня до остановки. Парень, сохраняя улыбку, закатил глаза, немного поудобнее перехватил свою возлюбленную, после чего посмотрел на друзей. Все трое с улыбками до ушей пялились в телефон, направленный на пару. Картина маслом: Алина снимает влюблённую парочку, а двое парней прижались к ней как можно ближе, только бы видеть экран. — Вы что, снимали нас всё это время? Вот засранцы, удаляйте! — Ещё чего! — Артём покачал головой, — включу это видео на вашей свадьбе, потом покажу вашим детям… — Шацкий, я тебя первого побью. Тебя — второго, — Влад кивнул в сторону Егора. — А меня тогда третьей что ли? — Алина удивлённо подняла брови и ехидно посмеялась. — А девушек я не бью. Ещё пять минут смеха, и друзья подошли к остановке. По пути Стелла успела в очередной раз шутливо отметить, какой же у неё скучный парень. Карты писали, что нужный автобус подъедет через десять минут. Сколько бы подружки ни говорили, что могут и сами дождаться его, парни не собирались оставлять их одних, тем более вечером, на закате. Если кому-то из них надо было спешить, с Алиной и Стеллой оставался хотя бы один друг. Так было всегда, вне зависимости от погоды, усталости или каких-то ещё причин. Иногда Егор тоже шёл со всеми к остановке, и сегодня как раз такой случай. Зато Владу в этот раз пришлось быстро попрощаться и бежать к очередному репетитору. Автобус подъехал практически вовремя. Задержался только на две минуты. — Как приедете, напишите. Мы будем ждать, — крикнул Артём в приоткрытое окошко, у которого сели девушки. Они в ответ показали «ок» жестом. Автобус тронулся и вскоре скрылся за поворотом, — на стадион? — Да, — кивнул Ветров и спрятал руки в карманы. Парни шли молча. В лицо дул слабый прохладный ветер, сбоку проезжали шумные машины, солнце стремительно уходило за горизонт. Стадион — место, где друзья часто собирались вшестером. Пусть он старый, с неровным покрытием, зато там нет охраны и вход всегда открыт. Но самое главное даже не это, а то, сколько воспоминаний он в себе хранит. В городе есть куча других стадионов, площадок или парков, но никакой памяти в них нет. Сейчас такие прогулки стали редкостью, в связи с загруженными графиками и усталостью после учёбы. Егор достал из сменки баскетбольный мяч и несколько раз отбил его о землю. Артём в это время скидывал рюкзак и снимал куртку. — Сыграем? Вроде не поздно, успеем разочек, — Егор подошёл к другу и протянул кулак, чтобы на «Камень-ножницы-бумага» определить, кто первым возьмёт мяч. — Проигравший завтра оплачивает обед, — выдвинул условие Шацкий, — кидай мне мяч. Бумага побила ножницы. Нет смысла в этой игре искать соответствия с реальными правилами баскетбола. Ни Егор, ни Артём никогда не занимались им профессионально. Они просто любители, которые ставят таймер на десять минут и начинают раунд. Раунд может быть один, а может быть и несколько. У кого больше попаданий, тот и победил. Главные условия — не драться на игровом поле и не считать очки, полученные после звонка таймера. В этот раз раундов было три. Мяч бесконечно отстукивал удары о землю и заставлял кольцо дрожать. Прошло минут сорок или даже больше. Парни, красные от игры, запыхавшиеся и уставшие, но довольные, сели на лавочку, чтобы отдышаться и осушить по половине бутылки воды. — С тебя обед, — сказал Егор через пару минут. — Ага. А с тебя признание. Слова повисли в воздухе. Егор долго пытался делать вид, что пропустил их мимо ушей, однако пристальный взгляд Артёма вынудил говорить. — Какое? Тебе в любви признаваться не буду. Ты не в моём вкусе, прости, — Егор рассмеялся с собственной шутки. Но смеялся только он. — Ветров, а то ты не понял. Мне и не надо твоей телячьей нежности. Лильке когда признаешься? — Артём упёрся локтями в колени и повернул голову в сторону собеседника: он стучал пальцами и смотрел перед собой, будто и правда не понимает. — Я ей не врал никогда. В чём признаваться? — Ты идиот? — прежде невозмутимый Артём поднял бровь и замер, глядя на Егора, — «любовь», знаешь такое слово? — На что это ты намекаешь? — Егор вскочил с места и стал ходить в разные стороны, — она моя подруга, как и твоя. Чушь не неси. — Это ты чушь не неси. Егор, все всё видят и понимают. Долго будешь ходить вокруг да около? Ветров снова сел на лавку, достал бутылку воды и сделал несколько глотков. Потом кинул её в рюкзак так, словно злился. Но на кого он злился? Разве Артём говорит неправду? Правду. Именно это раздражает сильнее всего. Друзья читают его, как открытую книгу, но та, для кого эта книга написана, ничего не замечает. — Мы просто друзья, — пробурчал парень. — Сказки будешь сестре рассказывать. Я постарше и не настолько тупой, чтобы в них верить, — тон Артёма стал более резким, — мы четыре года дружим, ты реально мне сейчас не доверяешь? Или сам себя пытаешься убедить, что Лиля тебе не нравится? Они замолчали на пару минут. Правильный ответ знали оба, но Шацкому нужно было подтверждение очевидного факта, а Ветрову — смелость, чтобы признаться. — Получается, я прав? Ты влюбился? — тишину прервал Артём. — Так заметно? — уточнил друг. — Ну, не каждую девушку ты так стремился проводить домой. Шоколадки ей всякие таскаешь, ходишь постоянно рядом. Да чёрт бы тебя побрал, ты даже на вальс согласился, хотя танцевать не лучше меня умеешь! — Артём выпалил всё быстро, будто давно копил в себе эти аргументы, что заставило Егора стихнуть. — Нравится. Очень. Точнее… люблю. Давно, — признание вышло прерывистым. Парни застыли, глядя на противоположный конец стадиона, — вот только Лиля, кажется, этого не замечает. Да и не взаимно это. — Да уж… Снежная королева кинула в тебя сосульку, даже не подозревая об этом. — Вроде того, — парень провёл рукой по лицу, чтобы переключиться, — погоди-ка… Егор повернулся к другу и оббежал его оценивающим взглядом. Артём о чём-то сильно задумался, а Егора вдруг осенило. — Я не понял, ты в Алину влюбился что ли? Взгляд Артёма медленно переместился с поля на собеседника. Он свёл брови, а прежняя полуулыбка исчезла с лица. — Чего? — спросил Шацкий. — Того! — Егор подскочил с места и стал ходить перед другом, подкрепляя жестами свои слова, — ты с чего вдруг танцевать решил на выпускном? Весь год твердил: «Не буду, не буду!» — Ну, Алина попросила… — Вот! Значит, что? Думай головой своей музыкальной! — Егор остановился перед другом. — Ой, иди ты! Купидон хренов. Не знаю я. Сам не понимаю, — теперь уже ворчал Артём. *** — Мам, пап, я дома! — крикнула Алина с порога, пытаясь быстро стянуть кроссовки, — вы на кухне? — Да, дочь, мой руки и иди к нам, я сейчас всё разогрею, — раздался голос Анны. Девушка, пока шла на кухню, быстро отправила Артёму сообщение о том, что добралась, что жива и цела. Тот начал что-то слать в ответ, завязался диалог… — Алька! С кем переписываешься? Это нельзя отложить? — поворчал отец, сканируя дочь глазами. — Паш, спокойней. Может, что-то важное, — мать накрыла ладонь мужа своей. — Всё, я с вами. Простите, просто друг написал, — Алина отложила телефон, взяла в руки вилку и нож. — А ты с Тёмой разговаривала? — звонко спросил Кирилл, шестилетний брат Алины. Она кивнула, — а когда он к нам в гости придёт? Он обещал научить меня играть в баскетбол! Я очень-очень его жду! Или я с вами пойду гулять, можно? Можно?! Пожалуйста!.. Девушка от такого вопроса чуть не поперхнулась. Во-первых, когда Артём вообще успел пообещать её брату что-либо. Во-вторых, Кирилл, кажется, сестре не так рад, как её другу. — Кирюш, есть надо в тишине. К тому же Алина устала, дай ей отдохнуть, успеешь ещё спросить. Анне всегда хватало одного взгляда дочери, чтобы понять её настроение. Она знала, когда нужно вмешаться в разговор, помочь или оставить в покое. Брат с сестрой никогда не делили родительскую любовь и не боролись за неё. Любви хватало на обоих. С рождением Кирилла она не поделилась на двоих, её просто стало больше. Практически каждый вечер проходил так. Павел включал телевизор, Алина поддерживала беседу с родными, периодически отвлекаясь на сообщения, Анна создавала уют, а Кирилл иногда вставлял несколько слов не в тему. Особенно смешно, когда он возмущается на «глупых взрослых человеков в телевизоре». Домашние задания и подготовка к экзаменам порой сводили с ума. Алина стабильно до одиннадцати или двенадцати часов ночи проводила время за рабочим столом. — Да кто это придумал вообще?.. — возмущалась выпускница себе под нос. Дверь спальни тихо приоткрылась. Девушка не заметила сразу, но обернулась, когда услышала осторожные шаги в свою сторону. Младшенький сел в кресло-мешок около стола. Он уже был в пижаме и обнимал своего плюшевого медведя. — Что такое, Кирь? Я занята сейчас, — Алина ненадолго отложила ручки с карандашами и потёрла глаза. — А можно я тут посижу? Я тебе мешать не буду, честно, — детский голос уже был сонным, и мальчик зевнул, даже не прикрыв рот ладошкой. — Тебе разве спать не пора? Уже… — Аля отыскала телефон под кучей разных бумаг, — десять вечера вообще-то. Кирилл лишь мотал головой, смотря на сестру щенячьими глазками, и невинно улыбался. — Не хо-чу! Не пойду! — вредничал он, — а ты знаешь, во что мы сегодня в садике играли? В пиратов! — картавое «р» звучало ещё смешнее, растягиваясь на последнем слове. Алина пыталась дописать какие-то задания на будущие дни, параллельно слушая брата, но в конце концов сдалась. Она встала, выключила настольную лампу, оставив гореть только цветные гирлянды на стене, сложила сумку на завтра, после чего взяла Кирилла на руки и легла с ним на кровать. Он часто засыпал у сестры, и кому-нибудь из домочадцев приходилось относить его в комнату. — Ну, ты опять притворился перед мамой, что спишь и прибежал ко мне? — уточнила Алина. — Не говори ей! — проговорил мальчик тише, приложив к губам указательный палец, — тсс! Кирилл ещё минут двадцать болтал о своих друзьях, играх и детском саде. В очередной раз рассказал про любимые мультики и любимых персонажей, обещал потом нарисовать их и подарить сестре. Даже не заметил маму, которая проходила мимо приоткрытой двери и немного понаблюдала за детьми. Конечно, о его ночных походах все знали. Родители не злились: скорее радовались, что дети у них в хороших отношениях. — Аля, — уже засыпая бормотал малыш, — а ты к нам будешь прилетать, когда уедешь? Алина лежала рядом, поглаживая братишку по волосам. Она ведь понимала, что довольно скоро не сможет проводить такие вечера с семьёй, что больше не будет слушать рассказы Кирилла перед сном и делать вид, будто мама ничего не знает. Всё, что останется, — звонить по вечерам и встречаться в видеозвонках. Ей было грустно, но показывать это младшему — значит расстраивать его ещё сильнее. — Конечно, буду. И вы тоже будете летать ко мне в гости. Ты только смотри, не балуйся тут без меня! Иначе… иначе не позову в гости. — А ты скоро уедешь? — Когда лето закончится, Кирюш. Спи давай, уже поздно.