Хватит!

Кровь, грязь, вонь, сталь. Всё это надрывно кричало в пульсирующем от усталости сознании. Андерсон запер за собой дверь комнаты, в которой он остаётся на ночь. На этот раз в силу продолжительности миссии на чужбине, Максвелл выпросил средства на отель для агента 13-ого отдела. Еретики, Англия. Эту богом забытую страну буквально заполонили твари ночи, настолько, что организация Хеллсинг не успевает зачищать отдельные смежные территории, и именно поэтому Александр здесь. Иногда ему приходилось прямо взаимодействовать с главным штабом организации, а точнее — с их хозяйкой, потому что её сошек он и слушать не стал бы, не то что подчиняться. Когда же он встречался на поле брани с своими временным партнёрами, он старался поскорее закончить и уйти, либо огласить, что оставляет это на них и уйти. С чудищем Хеллсинга он встречался всего дважды за этот период. Один раз — когда при встрече с железной леди вампир прилип к плечу своей хозяйки. В тот момент, уходя, после делового разговора, Андерсон харкнул куда-то под ноги — на что чудище ответило лишь хитрым прищуром. Второй раз вампир, сидя на скамье, наблюдал за тем, как Андерсон усердно освобождает души тварей от их тел в одной из иноверных церквей, кипящей гулями. Он находил это крайней ироничным — ситуацию, в которой священник расправляется с бывшими прихожанами или с такими же набожными людьми в белых галстучках. Александр напомнил о том, что они находятся не в католической церкви, и упомянул крестовые походы, ведь в своём роде это его обязанность — нести веру насильственным путём, уничтожая верующих в иные постулаты. Впрочем, Аллукард не был заинтересован в светской беседе, как и Андерсон, занятый своей битвой. Просидев ещё пару минут, он растворился заметнее, чем появился, эффектно — рассыпавшись на стаю кровососущих мышей. Священник протёр лоб, не спешно разуваясь. Летняя погода добавляла неудобств: жара хороша для туристов, но не для командировок. Ему нужно было помыться. Этот процесс — не только механическое отмывание грязи с тела, он почти ритуал. Проход через грех — запятнанность в битве становилась частью религиозной мессы священника. Хоть и чужие грехи можно было смыть, свои — нужно отмаливать долго и усердно... Андерсон аккуратно сложил вещи на кровати и, войдя в ванную комнату, залез в узкую для его размеров кабинку душа. Он закрыл глаза, прислушиваясь к шуму, бьющихся о пол капель воды. Физически он редко устаёт — регенерация даровала ему эту особенность, — но морально ему время от времени необходим отдых, как и всем обычным людям. Воспалённый разум только отягощаяет тело. Единственный минус его способностей — зрение, которое к тому же испортилось не в молодости, а в процессе становления регенератором. Глаза часто болели от постоянной нагрузки, чтения священной и менее важной литературы. Но так как это было его хобби, что помогало расслабиться, ничего поделать с такой привычкой не представлялось возможным. Из-за горячей воды в кабинке становилось душно, он повернул кран в холодную сторону — наконец-то назойливая головная боль утихла. Закончив, он наспех вытерся и устроился в мелковатой для него кровати, достаточно быстро провалившись в сон. Устав от жары, он жаждал ночной прохлады. Сквозь, оставленную открытой форточку, проникал ночной ветер. Порывистый ветер отдавал гулом в комнате, взошла полная луна в обнимку с чёрной тучей. Священник повернулся в постели. Стало как-то неудобно. Что-то незаметно пробудило его, но не препятствовало дальнейшему сну, просто заявило о своём присутствии. В полудрёме он размышлял о всяком, что может представиться, засыпающему человеку. Андерсон решил ещё раз подумать о том, зачем он находится на территории врага и почему до сих пор не вернулся в монастырь. Всплыла картина: поле у монастыря, яблоня. Кабинет Энрико, как он протирает стол, не замечая присутствия падре. Запахло табаком — видимо, кто-то курит за окном. В памяти вспомнилась Интегра Хеллсинг: такая молодая, а уже не в отрыве с сигарой, хотя, зная её должность... Андерсон мог бы посочувствовать, но еретики сами навлекают беды на себя. Беды. Он вспомнил кого-то ещё, кого-то — от чьего-то упоминания священник поморщился и перевернулся ещё раз. Нужно выспаться — завтра много дел. Он чувствовал незримое присутствие, но в комнате царила не тревога, а … неловкость. Погрузившись в сон, Александр ощущал прикосновения — словно кто-то касался его. В затуманненом сознании он не мог точно отличить явь от сна и старался игнорировать сенсорику. Иллюзорные руки легко дотрагивались до его лица, изучали тело. Нежные, еле весомые прикосновения. Стало жарко, гул ветра прекратился, стихли насекомые, словно вся природа затаила дыхание. Андерсон сжал край одеяла в руках. Мысленно он пытался отмахнуться от того, что с ним происходит, — от жгучего ощущения разливающегося по телу, от воображаемого любовника, искушающего его разум. Он сгибал колени, не мог надышаться — ни одной мысли не складывалось во что-то внятное — сплошные ощущения. В его голове появился образ человека: он ласкал его, находился недопустимо близко, прикасался к груди, бёдрам, паху. Его дыхание целовало шею, руки обнимали тело. Казалось, он проник внутрь, под кожу, к сердцу, что бешено стучало. Андерсон был на грани: щемило в средце ужасающе приторно, жар волнами нарастал с каждым мгновением, изгоняя остатки рассудка. Он покрылся потом, дрожал в постели, хватаясь за одеяло будто, отвечая на чужие прикосновения — крепко сжимая руки. Что-то настолько приятное мужчина испытывал последний раз очень-очень много лет назад. Это настолько сбило его с толку, что он едва нашёл в себе силы отказаться от подобных таимных игр с его сознанием. Чувствуя, на своей щеке влажный, настойчивый поцелуй холодных губ, Александр, сморщился, стиснул зубы, вороча головой в разные стороны. И вдруг будто удар — заклиная душу, в его сознание ворвались красные, горящие глаза. — Хватит! Рассекая воздух рукой, он подскочил на месте будто на него вылелили чан с кипятком. Он тяжело дышал. Ощупывал своё тело. Зелёные глаза в исступлении бегали в разные стороны. Окно с грохотом захлопнулось и Александр вздрогнул, перекрестившись. Он закрыл лицо ладонями и, пожалуй, с час неустанно молился. Находясь, не на священной территории никто не был защищен от подобных атак, особенно — учитывая могущество, того кто сыграл такую злую шутку этой ночью. Утром Андерсон скорректировал планы на день — зная, что ему необходимо поквитаться со своим с не совсем тайным воздыхателем.