Змеи

Молодой человек представился господином Виктором Асписом. Конечно, приятно встретить земляка-европейца вдали от дома. Еще приятнее, без сомнения, встретить на чужбине земляка, с которым язык делишь не по выученности. Утверждать обратное было бы глупо; но ровно такой же глупостью было бы пробовать убедить себя, что приятные чувства вызывают ниоткуда взявшиеся люди, относящие себя к проверяющим и надзирающим. Даже если делают они это на чистейшем языке твоего детства и сопровождают искреннейшими мягчайшими улыбками. Господин Аспис сопровождать такими и не потрудился. Оттого встреча оставила по себе горький песчаный привкус плохо смолотого кофе, питого с мокрой глины. Карл провел много времени размышляя об этом событии. Мюфеттиш он назвал себя. Мюфеттиш. Молодой немец с военной выправкой и острой улыбкой, сложенной не для приветствия, а наслаждения тем, что произносит. Мюфеттиш. Карл принял бы такого человека за проходимца при большинстве возможных случаев. “Должно быть, я опередил новости о себе” - улыбался молодой господин Аспис соленому средиземноморскому солнцу, наслаждаясь своей посадкой в седле больше, чем беспокоясь о том, чтобы ему поверили. Если бы не эта легкость, с которой молодой человек отпустил ситуацию, Карл бы принял его за самого последнего самозванца. Если бы не легкость и не узнаваемая безошибочно выправка. Abkommandiert. Müfettiș. В этом не было смысла. Один человек не может представлять интересы и султана, и кайзера. Должно быть, это была всего лишь неудачная попытка обмана. Может, это была их первая и последняя встреча; да, скорее всего. Но завтра Карл все равно напишет письмо своим добрым друзьям в Истанбул. Карл прикрутил в голове один за другим все этапы приготовления своего предприятия. Он получил разрешение местных властей, он действовал в интересах своего государства и все бумаги его находились в практически божественном порядке. Последнее, чего он ожидал, это увидеть незнакомца с шультерклаппенами, выныривающего из-за изгиба дороги наперерез. По правде сказать, Карл вообще никого не ожидал и даже не сразу заметил чье-то приближение. Он отвлеченно размышлял о том, как горячий сухой воздух, поднимающийся от раскаленной каменной щепки, помогает его измученным неблагоприятным северным климатом легким. Карл старался потратить весь тихий участок дороги, свободный от раздачи указаний, на сосредоточение на вдохах и выдохах, как ему советовали его врачи; он чувствовал, как горячие потоки достигают самой диафрагмы и согревают там неведомый и перманентно глубоко простывший клубок. Клубок начинал плавиться и обмякать, пока, наконец, не превращался из болезненного шара в подобие ленивых анатолийских холмов: маслянисто оплывающих ленивых глыб. Лошадь под ним шарахнулась - и Карл обнаружил себя нос к носу с молодым европейским офицером. Если бы Карла попросили описать эту встречу для романа, он бы сказал, что незнакомец вынырнул на него из высохшей полевой травы, как волк. И - будучи джентльменом, конечно, он не хотел так думать - по лицу этого молодого господина складывалось ощущение, будто именно такого эффекта он и добивался. - Не ругайте свою кобылу, Карл. От меня пахнет псами и кровью. Неприученные копытные этого не любят. - С кем имею честь? - Гауптман Виктор Аспис. - Даже лошадь военной выездки гарцевала под ним на месте как-то неприятно. Как будто дождевой червь на ладони. - Меня приставили наблюдать за вашим прожектом. Карл успел мельком подумать о том, что это, похоже, звучит как очень плохая новость; но вспомнил, что никаких новых наблюдающих сверху он не ожидал. Все бумаги были согласованы, все условия оговорены, все участники названы. Откуда здесь взяться какому-то неведомому гауптману? Но незнакомец, назвавшийся господином Асписом, продолжал: - Нам предстоит поработать вместе какое-то время. Жду не дождусь узнать, что же мы там найдём, на этом вашем богом забытом старом холме. Надеюсь, что-то стоящее, а? Не хочется сидеть под этой желтой парилкой месяцами ни за что. - Уверен, нашу команду ждет много приятных находок. Однако, не сочтите неуважением, я не получал никаких сообщений о том, что ко мне кого-то приставляют. Карлу не нравилось, как именно незнакомец смотрел на него. Чем дальше, тем больше. Случись такая встреча ночью, он бы принял ее за начало разбоя. Господин Аспис упирался ему в лицо стальным взглядом поверх острой улыбки, почти не моргая. - Должно быть, я опередил новости о себе. Меня послали к вам в качестве мюфеттиша со стороны султана. Я должен проследить и отписать в Истанбул рапорты о ваших усилиях и успехах. - Не сочтите за грубость, вольгеборен господин гауптман. Но я совсем не ожидал, что Султан пошлет надзирать за мной фигуру… подобную вашей. Статная лошадь ударила под неприятным собеседником задними ногами, будто пыталась лягнуть невидимого волка. Улыбка на лице господина Асписа лишь только расползлась шире. - Понимаю ваше удивление, Карл. Видите ли, канцелярия кайзера и диван пришли к единодушному решению, что я буду наилучшей фигурой, чтобы представлять сразу обе стороны. Зачем бы вам иметь тут двух надзирателей вместо одного? Так что я здесь одновременно и абкоммандирт. - Вольгеборен господин гауптман, если вы не возражаете. Мне бы очень помогло взглянуть на ваши письма. Это бы сильно помогло мне разобраться в ситуации. - О, не беспокойтесь об этом. - Молодой человек рассмеялся, давая лошади двинуться чуть вперед, почти равняясь. - Я не жду от вас отчетов на месте. На самом деле, я просто находился здесь на выездке и вовсе не ожидал нашей встречи сегодня. Уверен, вы получите все необходимые письма в самом скором времени. Доброго дня, Карл. Не дожидаясь ответных прощаний, молодой человек пустил лошадь в галоп. Точнее, сказать сложно, пустил ли он ее, либо же просто перестал натягивать удила. Странная встреча. Престраннейшая. Карл принял бы его за проходимца, если бы не самоуверенная легкость, с которой нежданный господин отпустил его, растворившись обратно в пыли дороги и растекающихся ленивых холмах. Будто бы его и не было. Беседа оставила по себе тяжелый привкус. Карл готов был поклясться, что в момент исчезновения неприятного молодого господина он вдруг заметил, что даже звонкие южные птахи замолкли. Будто сам воздух загустел и только-только начал обратно растекаться. Будь Карл не человеком науки, будь он простым невежественным путешественником, он бы всерьез задумался теперь об историях про ийе, которыми местные дремучие деревенщины уже несколько раз пытались его напугать. Надо будет сейчас же составить письмо друзьям в столицу. В обеих столицах.