Родительское собрание

I'll be your father figure, I drink that brown liquor I can make deals with the devil because my dick's bigger This love is pure profit, just step into my office I dry your tears with my sleeve

Leave it with me, I protect the family

Taylor Swift, «Father Figure»

В конце собрания родители, отчаянно галдя и возмущаясь ценой добровольного взноса, оккупируют уставших преподавателей. Повсеместно звучат недовольные вскрики, кто-то пытается остановить всасывающегося в стену профессора Бинса, кто-то машет пергаментами с контрольными работами. Портреты директоров, насмотревшиеся этого бедлама при жизни, давно уже смылись, и только Дамблдор и Снейп, один с хитрой улыбкой, а другой с откровенно издевательским наслаждением, продолжают взирать на толпу со своих мест. В огромной учительской очень светло, крайне людно и чудовищно душно. Под стать крёстному, Драко чинно восседает на своём месте. Оценив ажиотаж вокруг профессора МакГонагалл, он решил немного выждать, и потому со скучающим видом сканирует пространство, заполненное, в основном, бывшими учениками Хогвартса. Чета Ноттов-Лонгботтомов, явившаяся в полном составе, поделила между собой Хагрида и Слизнорта. Драко понятия не имеет, какие проблемы могут быть у детей выдающегося зельевара Невилла, но предполагает, что Тео хочет от профессора Слизнорта преференций в джентльменском клубе, а вовсе не объяснений, почему один из сыновей взорвал котёл. Ни Фрэнк, ни Александр не сделали бы это по ошибке — скорее, из чистого хулиганства. И где-то рядом точно стоял Поттер-мелкий. Да-да, просто стоял и совсем не подначивал, сверкая возбуждёнными глазёнками. Панси громко доказывает профессору Стебль, что уж её-то дочь не может кидаться землёй в однокурсников. Хоть она учится всего первый год, но достаточно умна, чтобы использовать для разборок керамзит или уж на худой конец лопатку. Грег, тесня Лонгботтома, уныло что-то бубнит в Хагрида — наверняка Викки опять причиняла добро милым пушистикам. Младшую Гойл боится весь зоопарк, включая профессора, и всё, что спасает любвеобильную девицу от удушения кого-то до смерти — благоразумный Скорп с его душеспасительными этическими беседами. Блэйз не пришёл, и Драко расслаблено думает, что хоть кто-то благонадёжный сейчас приглядывает за его сборищем маньяков, ищеек и самоубийц. Славно. Уизли, который Рон, угрюмо топчется около профессора Флитвика. Ах, классика! Милый Хьюго наверняка пытался впечатлить однокурсниц своими расширенными познаниями в чарах, которыми с ним факультативно занимались оба отца. К несчастью, младший Забини унаследовал от него как харизму, так и некоторую неразборчивость в отношениях, поэтому является неиссякаемым источником идиотских историй. О да, детки в своих письмах активно снабжают сплетнями Драко, втайне до сих пор потешающемуся над брачным выбором друга. Уизли, которая Джинни, делает гневные внушения профессору Трюк. Ну да, звезда Холихэдских Гарпий никак не может смириться с тем фактом, что её сын жутко боится летать, ровно как Грейнджер, его крёстная. Есть ли связь? Определённо. Уизли, которая Флёр, пускает в ход всё своё вейловское очарование, и вот молоденький преподаватель маггловедения уже совершенно пунцовый. Драко с тоской думает, что раз уж французская часть семейства заявилась в Британию, на выходных не избежать посиделок в Норе, и Уизли, которая Молли, опять будет беспощадно карать Малфоя — всех Малфоев — своей божественной кулинарией. Рука в тревожном жесте ложится на живот — проверить, не набралось ли там лишнего. Подразумеваются, конечно, фунты, а не дети. Совсем не дети. Наконец, удовлетворив свой интерес и не найдя ни Гринграсс, ни Лавгуд, ни Патил (какое счастье! заобнимает ведь), Драко встаёт и всё так же чинно подплывает к директору. Хоть ажиотаж ещё не схлынул, Главный Аврор Малфой больше не намерен терять время. Пара зловещих улыбок имени Люциуса, и вот уже всё внимание профессора МакГонагалл, стремящейся предотвратить дипломатический инцидент, приковано к Малфою. — У вас остались какие-то вопросы, Драко? — Довольно много, но, полагаю, я урегулирую их с детьми сам. Меня интересует Святочный Бал. Ожидается ли присутствие Поттера? — Учитывая, что Гарри слал отказы с тех самых пор, как… — директор вздыхает, и Драко чувствует её напряжение. Ему тоже неприятно вспоминать, но он должен сделать это. Для сына. — Вы знаете, Драко, что мы были бы рады видеть Гарри, но я не могу настаивать. — И знаю, что он не сможет избегать этого важного мероприятия всю жизнь. — Вы сможете его переубедить? — глаза МакГонагалл едва заметно вспыхивают. Хитрая кошка старается не показывать свой интерес, но мастера допросов не обмануть. — Скажем так, у меня есть некоторые рычаги давления. — О, безусловно. И, разумеется, цена их применения далека от альтруистической? — да, за три с небольшим года она неплохо изучила многодетного отца. Как и он её. — Наоборот, вам очень понравится. Я слышал, дуэльный клуб профессора Фэлпса не отличается особой популярностью? — Скорее, многие родители против, — пожимает плечами директор, кинув быстрый взгляд на редеющую толпу. От них с Драко все временно отошли — познали на горьком опыте, что церемонные беседы с Малфоем никогда не заканчиваются быстро. — У меня есть деловое предложение. Суббота, пара часов раз в две недели. Один семестр. Будем вести я и Поттер, но профессор Фэлпс, разумеется… — Драко вовремя ловит себя за язык, чуть не ляпнув «будет допущен». — …будет присутствовать. Если это заинтересует студентов, то обсудим вопрос продления. Его предложение, конечно, производит эффект, пусть и не такой ошеломляющий. Всё-таки директор владеет самоконтролем не хуже Главного Аврора. Она поджимает губы, явно стараясь не сильно улыбаться. И всё же. — Крайне интригующее предложение, Драко. И очень экстремальное. — Я не буду показывать студентам программу Академии, директор, но есть много базовых защитных, самозащитных и отвлекающих заклинаний, которые могут помочь детям…в непредвиденных ситуациях, — слегка затрудняется Драко подобрать фразу, но быстро выкручивается. В конце концов, он сейчас слегка волнуется. Только слегка. — Я нисколько не сомневаюсь в вас, Драко, но Гарри… Не доставит ли это ему неудобств? — Доставит, и довольно много. Но тренировка самоконтроля пойдёт ему на пользу, — вежливо улыбается Драко, представляя, как будет беситься Поттер, когда услышит только саму идею, так тщательно выпестованную в наблюдениях за ним. — Не беспокойтесь, он совершенно точно никому не навредит. Я позабочусь об этом. У нас есть специальные артефакты. — Я должна обсудить это с профессором Фэлпсом. Если он будет категорически против, я не смогу пойти на подобное…соглашение, — предупреждает МакГонагалл. Драко оборачивается в поисках преподавателя ЗОТИ — тот забился в угол, подвергаясь лавине льда и пламени в лице Тео и Уизли, которая Джинни. Что ж, это наверняка можно будет использовать. Профессор же не захочет, чтобы Фрэнк и Крис, главные хаффлпаффские шалопаи, раньше времени узнали парочку очень интересных заклинаний из галлюциногенного аврорского арсенала? Нет, наверняка не хочет. Ах, как Драко его понимает, да. — Договорились, — кивает Малфой, подавляя торжествующую улыбку. — Поттера беру на себя. — Только не навредите ему, Драко, пожалуйста. Очень вас прошу. — Боюсь, Сами-Знаете-Кто мне этого не простят. — Странно, что вы не попросили универсальное разрешение на посещение Хогсмида. Так вам проще было бы видеться с ребятами, не тратя своё время на остальных, — тихо замечает директор. Драко чуть не вздрагивает. Он частенько ненавидит проницательность бывшего гриффиндорского декана. — Я редко бываю на боевых миссиях, — чуть мрачнее, чем хотел, отвечает он, и отчаянно импровизирует, чтобы не спалиться. — Министр Шеклболт специальным приказом запретил мне рисковать. Но я не хочу потерять форму. А Поттеру полезно кое-что освежить в памяти. МакГонагалл только качает головой и всё-таки улыбается. Едва заметно, очень легко, но на сердце потеплело. Драко ведь знал, что всё получится. Теперь он наверняка сможет видеть детей, и пусть хоть кто-то попробует сказать, что он занимается благотворительностью в корыстных целях! Конечно! А кто бы на его месте не? Он ненавидит пустой дом. Церемонно распрощавшись со всеми, с кем это имело смысл, состроив угрожающую гримасу Уизли, который Рон, и получив такую же в ответ, чмокнув Панси, крепко пожав руку Тео и вовремя смывшись от обнимашек Невилла, Драко покидает учительскую. Его ждёт ещё одно важное дело, и он предвкушает его всем трепетным отцовским сердцем. Заставляя себя двигаться чинно, а не бежать со всех ног, он направляется к условленному месту встречи. Хогвартс и по сей день вызывает в нём смесь возбуждения и горечи. Учиться на восьмом курсе было тяжело, и хоть со временем воспоминания изгладились, эмоции мутным вихрем поднимаются со дна памяти. На этой лестнице он залипал на Поттера, когда тот о чём-то долго и сосредоточенно спорил с Грейнджер, не обращая внимания ни на что вокруг. В этом коридоре он как-то просидел полночи, получив очередную отповедь от друзей по поводу своего «обсессивно-компульсивного поттеросостояния». Эту стену так и не смогли нормально восстановить. Магия почему-то не позволила. Возможно, тут кто-то был замурован. В это окно он тоже пялился на Поттера в самый разгар шестого курса, и никак не мог понять — под каким углом бить в лицо, чтобы всё-таки смахнуть зачарованные Грейнджер очки. Памятная табличка. Криви? Странное место. Не самое тривиальное. А, выставка его колдофоторабот… Больше 25 лет прошло, не пора ли… Нет, одёргивает сам себя Драко. Не пора. Он ведь и сам восстановил стену Памяти в Аврорате — то, что до него не смог сделать не выносивший собственной сентиментальности Робардс. А вот и дверь. Не тот ли это класс, где он когда-то яростно дрочил после короткого, привычно-неприятного, но безвкусного пикирования с Поттером? Какой сарказм. Как-то не вспомнил, когда давал наводку. Как там говорит колдопсихолог? Игры подсознания? Драко слышит щебет своей Ласточки раньше, чем заходит вовнутрь и убеждается в словах специалиста. Да, точно тот класс. И сейчас его центр со сдвинутыми партами оккупирован представителями всех четырёх факультетов — без мантий, что возмутительно, учитывая прохладу в помещении. -…ому что ты неправильно палочкой машешь! Надо так, а ты вот так… — Да нормально, ну получается же! — Вот сам потом обратно и трансфигурируй, и даже не проси помочь! — Фууу, Скорп, ну ты и зануда! Пушистик, скажи ему! — ПАПА! Две пары детских рук надёжно обвивают Главного Аврора самыми приятными в мире оковами. Ещё две пары глаз буравят с нежностью и волнением. Драко ухмыляется — эти-то стреляные гарпии, сначала изучают обстановку. Он и правда собирается начать с педагогической минутки, хотя копошение под мышками несколько отвлекает. — Джеймс Сириус Поттер! Я молчу о массовых жалобах на твоё поведение. Молчу о том представлении на Прорицаниях. Заметь, даже слова не собираюсь сказать о внеурочных полётах на метле. Но ты же понимаешь, что дядя Теодор заставит меня выписать ему внеочередную премию, чтобы закупить в Хогвартс новые котлы? — начинает Драко по старшинству. Давить улыбку очень сложно, но он искренне пытается. Суровая гримаса так и норовит расползтись радостными морщинками. — Карманные не отдам, — резко и уже привычно уходит в оборону Поттер-мелкий. — Расскажи Гарри. Он будет так ржать, что сам проспонсирует! — Я тебя на каникулах уборкой в саду проспонсирую, — мрачно обещает Драко, представляя лицо мужа и мысленно сгибаясь от смеха. — О, разрешишь мне поставить ту ледяную скульптуру? — оживляется гриффиндорский засранец, забыв на мгновение, что он колючий подросток, а не террорист. — Что? Нет! Никаких кентавров с хр…ну, ты понял. — Чёрт, — сникает лохматое недоразумение. И тут же опять фонтанирует: — А дядю Виктора можно? С вот такенными бицухами… Скорп стонет, пряча лицо в руки. — Перестань нас позорить, озабоченный, — шипит он. А Драко, игнорируя взвинтившийся запахом пота уровень гормонов у одного сына, приступает к раздракониванию его ровесника. — Скорпиус Люциус Малфой! «Превосходно» по всем предметам, включая Маггловедение! Как это понимать? — А что должно быть? — растерянно отзывается слизеринец. — Тролль! Там должен быть Тролль. Ты же аристократ, надежда и гордость Магической Британии. Возможно, будущий Министр Магии. — Так у него и есть Тролль, зря его Гарри к холодильнику не подпускает, что ли, — прыскает Джей. — Я изучаю потенциального противника, отец, — скромно парирует подобравшийся Скорпиус. — Это не противник, а стратегический партнёр. Изучай его так, чтобы все были уверены в твоём глубочайшем невежестве, и тогда переговоры будут проще, — подсказывает Малфой-старший, уже явно проигрывая борьбу за своё педагогическое лицо. — Лили Нарцисса Малфой! — Ку-ку, — зелёные глаза игриво сверкают из-под платиновой чёлки. Второкурсница обнимает отца за талию такими горгульими объятиями, что Поттер бы гордился. Хотя он и так. — Профессор Флитвик обещал мне прислать список твоих жертв, которые таскают за тобой вещи, устраивают толкучку в библиотеке и скупают половину Хогсмида, особенно сладости и цветы. Это неподобающее поведение для юной леди. — Так они сами. Я тут при чём? — удивляется второкурсница с Рейвенкло. — А ты поменьше вот такие глазки строй, и они будут вести себя спокойнее. — А ничего, что это фирменный взгляд Гарри? — возмущается ребёнок. Небезосновательно, конечно. — Ты путаешь, Ласточка. Это специальный взгляд на любимого мужа. Вот вырастешь, выберешь себе постоянного кавалера — будешь кокетничать, — назидательно отвечает Драко, нежно гладя дочь по голове. Он ничего не может с собой поделать, ничего. — Она себе, скорее, выберет постоянную библиотеку и пару книззлов, — вставляет вездесущий Поттер-мелкий. — А вот и нет! Я стану крутым юристом, заведу личный зоопарк, и тогда твой Александр сам сбежит ко мне, — и язык показывает брату, какая умничка. Драко мысленно вздыхает, понимая, что разговор о половом созревании явно не терпит отлагательств. — И мы с ним будем… А ты что ржёшь? — это уже Скорпу, булькающему за ладонями совсем неаристократичными звуками. — И Фрэнка твоего уведу! Тогда они будут со мной в кресле сидеть, а не с вами! — Лили! Я же просил! — совершенно красный Змейка убирает руки от лица и зло смотрит на сестру. Драко уже открыто ухмыляется. Вот и спалились, голубки. Мордред, а ведь Блэйз выиграл пари, получается. — Уведу, уведу! — спорит девочка, крепче прижимаясь к отцу. Дышать становится сложновато. Откуда вот столько силы в этом хрупком тельце? Это ей сейчас 12, а что же будет потом? — Так, курсанты Поттеры и Малфои, а ну смирно! Мужиков хватит на всех, хотя об этом мы ещё поговорим, — гаркает Главный Аврор на свой выводок, хотя получается неубедительно. Джей грозит сестре кулаком. — Альбус Северус Поттер! — Я ничего не натворил, папочка, — ласково журчит хаффлпаффец в отцовский живот. Малфой с беспокойством отмечает, что младший сын всё такой же худенький для своих 11 лет, натурально как Поттер на первом курсе. Хотя тот, кажется, питался так себе, а этого-то оба отца кормили, как могли. Впрочем, сын похож на Гарри всем, кроме длинной малфоевской шевелюры и такого же носа — может, ещё окрепнет? — Да, Драко, не ругай Пушистика, он молодец! — тут же влезает Поттер-мелкий защищать Поттера-ещё-более-мелкого. — Не натворил, только замучил преподавателей вопросами. Серьёзно, Ал, зачем на одном уроке трижды спрашивать одно и то же? — Проверяю, не поменяют ли они показания. Это…ну…очная ставка. Я хочу как ты быть, — воркует чадо, хлопая честными зелёными глазёнками. Вылитый Гарри, когда пытается скрыть очередной притащенный для разбора дома артефакт. Нет-нет, Драко, совсем не проклятый, это не аура, это…эээ…остаточное мерцание! — Пушистик, я допрашиваю потенциальных преступников, а ты — своих главных союзников. Помни об этике, — строго напоминает Малфой. Ему ужасно приятно. Сын им гордится и хочет быть, как он! Вот тебе, Поттер! — Ты её не используешь, — пытается поспорить излишне наблюдательный ребёнок, теребя отцовскую мантию. — Использую, просто гибко. До этого надо дорасти, а пока, будь любезен, практикуй этичные методы. А то попрошу Шляпу перераспределить на Слизерин, а там, сам знаешь, принято отнимать печеньки, а не делиться, — применяет дурацкую манипуляцию Драко, отчаянно стараясь не вспоминать, как Блэйз заставлял его съедать обед в приступах тоски по Поттеру, как Грэг отдавал свои самые вкусные сэндвичи, а Тео на восьмом курсе молча впихнул в руки последнюю бутылку гоблинского коньяка из конфискованного поместья. И Панси с этими её конфетами от поклонников… — Перевожу с драконьего: я — крутой отморозок, а вам всем ещё расти! Когда-нибудь Драко совершит детоубийство, и Визенгамот его точно оправдает. Джей делает вид, что это совсем не его сейчас прожигают фирменным аврорским взглядом. — Я смотрю, сада для твоего вразумления недостаточно. Подберу что-нибудь сверх того. Ты же знаешь, Огонёк, я бываю очень изобретателен с преступниками, — неприятное лицо опять пытается подвести. Нет, нельзя сейчас вспоминать их с Поттером ролевые игры, нельзя! — Интересно, почему Гарри каждый раз так ухмыляется на эту твою фразу? — невинно спрашивает Поттер-мелкий. Это проклятое семейство когда-нибудь сведёт Малфоя с ума, и не важно, что оно — его. — Так, отставить препирательства с начальством. Граждане четверокурсники, а никто не желает поприветствовать отца подобающим образом? Все стали очень гордые? Скорп делает шаг вперёд и церемонно протягивает тонкую узкую ладонь. Драко с величественным кивком пожимает её, а потом коварно подтягивает бурчащего слизеринца к груди, припечатывая поцелуем по лбу. Ишь какая дылда уже вымахала, скоро перерастёт отца, которого так тщательно копирует, в том числе во внешности. Как быстро всё-таки нежные малыши вырастают в стеснительных подростков… В подтверждение мысли со спины резко наваливается крепкое жилистое тело Поттера-мелкого — эту похабную привычку один из старших сыновей подцепил от Гарри, но Драко не будет говорить точной копии любимого мужа, что конкретно этот жест значит в их паре. Подрастёт — сам поймёт. А потом будет колдопсихологу жаловаться. Или хвастаться. — Ну вот и что бы сказал про вас Гарри, маленькие негодяи? — негромко говорит Драко. Несмотря на тренированное тело, удерживать груз собственных чад ему сложновато. — Что мы — большие красавчики! — клешни Джеймса с кучей фенечек сдавливают плечи. Драко стоит зажатым в этом тесном кольце из детского обожания и чувствует себя абсолютно, совершенно, безгранично счастливым. В этот момент Главный Аврор как никогда верит во вселенскую справедливость, которую старается творить в Магической Британии, памятуя о всех своих злоключениях. Мир всё-таки смог с ним расплатиться, хотя даром это назвать сложно — скорее, выгрызенным с кровью и плотью из глотки судьбы счастьем. Очень, очень дорогим счастьем. Во всех смыслах этого слова. Ну а Поттер… Поттер совершенно точно стоил всех их совместных страданий. Драко закрывает глаза, удовлетворённо вдыхая родные запахи своих детей и почти дрожа от любимого ощущения драконьего гнезда. Хотя самого главного его трофея сейчас очень не хватает. *** — Ну ладно, — сдаётся Гарри спустя час уговоров, угроз и манипуляций. Драко победно улыбается — всё-таки аргумент «Отпуск в Мачу-Пикчу с допуском на раскопки» был решающим. — Ладно, правда, дуэльный клуб — это дьявольски хитро. Да, ну что ты так лыбишься? Я тоже скучаю! Но я…боюсь. — Будем устанавливать наш любимый купол, сдерживающий тебя на сессиях, — обещает Малфой, выцеловывая на лбу мужа абстрактные узоры. — Ребятам ты не навредишь. — А тебе? Я всё ещё через раз пробиваю твоё Протего. — Значит, будешь учиться не пробивать его, а ещё лучше — держать свои щиты нормально. Серьёзно, Гарри, я знаешь почему такой седой? Потому что ты идиот, а чувство самосохранения у тебя утеряно на уровне магии. — Тогда до седины тебя довели ещё внутриутробно. Люциус, небось, подходил к беременной Нарциссе и вещал: «Драко, когда ты родишься, то должен будешь нести на своих плечах весь снобизм мира и Британский Аврорат в придачу! Не подведи!» Ай! — муж получает профилактический укус за нос. — Перечислить всю лабуду, которую ты затирал в мои беременные животы? — хмыкает Главный Аврор, действительно несущий на своих плечах некоторый снобизм (по отношению к Отделу Технического Обслуживания Министерства) и весь Аврорат (в этом смысле он мутант, потому что у него много плеч в виде Тео, Блэйза, Шеймуса и Панси). — Не перечислишь. Её было слишком много! — смеётся детектив, потираясь всем телом о Драко. — Иногда скучаю по этому времени, знаешь… Мы проводили так много времени вместе. Ты даже пускал меня подслушивать страшные тайны при планировании операций. — Надеюсь, ты так не пытаешься выклянчить пятого… Мне хватает и этой толпы. С каждым годом всё больше чувствую себя офицером в Академии, — задумчиво делится Малфой, наслаждаясь бородатыми поцелуями в ключицы. Моргана, благослови смягчающие бальзамы Лонгботтома. — Да-да, вот Молли тоже настоящий комиссар! А ты шикарно справляешься. Я тобой безумно горжусь, — шепчет Поттер, и Драко чувствует прилив смущённого жара на щеках. Он никогда не устанет слушать комплименты от мужа, и крайне благодарен судьбе, что этот безумец совершенно не умеет держать свои восторги при себе, даже при детях. В конце концов, их отпрыски — произведения искусства. Каждый. Пусть привыкают, потому что мир совершенно точно будет облизывать их и искушать обожанием. Особенно Поттера-мелкого, этого дьяволёнка. Драко ни за что не признается, что, хоть у него особенные отношения с каждым чадом, но с этим — самые особенные. Вовсе не потому, что он — копия своего известного отца, нет. — И всё-таки, тебе нужно меньше работать, — бормочет Гарри уже куда-то в шею. — Я скоро с ума сойду от этих вечных совещаний и «проверок территории». По-моему, ты игнорируешь приказ Кингсли. — Исполняю в точности, «лишний раз на рожон» не лезу. Не моя беда, что он его составлял без чёткой формулировки на эмоциях от твоего пьяного нытья, — ехидно отвечает Малфой, крайне довольный тем, как ему удаётся много лет обходить нелепый запрет на участие в боевых миссиях. — И знаешь что, крошка детектив? Ты сам со своей невыразимостью хуже моих бумажек. Что ни вечер, так опять какой-нибудь чердак прокляли! — А у тебя что ни вечер, то разбор полётов своих орлов! — Это другое! — Хоть раз на ужин домой приходи! — Поттер, мы с тобой с начала осени каждый вечер едим в случайных забегаловках, когда я тебя нахожу и достаю из всяких пикантных ситуаций. Нам просто надо выработать корректный режим, когда мы живём без детей. Ничего сложного. — Я скучаааааааю! — сдаётся Гарри и чуть не оглушает Драко. Тот морщится, но стоически не отталкивает, а наоборот, прижимает к себе крепче. Ну хоть кто-то же из них двоих должен взять себя в руки и не расклеиваться, правда? — Ну почему они так быстро выросли?! Ал же только ходить научился… — Будь благодарен за это время. Сам же говорил. К тому же, видишь, папа Драко снова разрулил все проблемы. Теперь мы будем видеть эту команду по уничтожению мира раз в две недели. — Ты ужасный манипулятор! — Нет, гениальный. Может, ты начнёшь нормально щитоваться. И да, я тоже скучаю. Они лежат на огромном диване в гостиной, и, несмотря на жаркие дебаты, все их конечности тесно переплетены. Одеяло из тёплой тяжести Гарри, прижимающего мужа сверху — любимое место Драко на этой грешной земле. Только здесь, укрытый от всего остального мира, он чувствует себя в абсолютной безопасности. Хотя чем дольше он так лежит, тем сложнее рационализировать. — Ну ладно. Это я понял… Но Святочный Бал? Какая муха тебя укусила? — Хочу похвастаться мужем, что необычного? — мурлыкает Драко на ухо любимому, и тот слегка вздрагивает. Пора бы перевести их разговоры в другое русло… Декабрьский вечер за окном очень располагает. — Мы этим и так периодически занимаемся на благотворительных вечерах, и на недостаток танцев ты не жаловался. Так что? — дурацкий детектив зачем-то приступает к расспросам, а мог бы откликнуться на заигрывания. — Не скажу. Ты будешь смеяться. — Буду, конечно, поэтому скажи. Я же должен знать, зачем опять рискую стабилизированной психикой. — Не слушай колдопсихолога, ничего она у тебя не… Так, ну Поттер, Поттер! — вопит Драко, когда муж начинает кусать его за щёку и пытаться щекотать. — Эй, сейчас проумфпфрррмр… Хотя бы поцеловать догадался. Впрочем, поцеловать — слишком нежное определение для поттеровских злодеяний, когда он пытается всосать в себя половину малфоевского лица. Такая разновидность карательной любви, чтоб её. Отбившись от невыразимца-лицееда, Драко обхватывает руками его голову, не давая до себя дотянуться. — Я знаю, как ты ненавидишь балы в Хогвартсе после нашей неудачной свадьбы, но… Понимаешь, Ал до сих пор стесняется Хаффлпаффа. — Не замечал за ним, — удивляется Гарри. — И как мы тут поможем? — Тебе явно пора менять очки, — Драко продолжает удерживать голову мужа, и тот для острастки щёлкает зубами. Полный псих. — Я хочу, чтобы Ал запомнил это как яркое событие, и вся школа будет таращиться на его великолепных отцов, танцующих открывающий вальс. Ты справишься, уже даже на ноги не наступаешь. — А вдруг я запаникую? — Зелье Лонгботтома в помощь. Я буду рядом. И… — Поттер с явным интересом наблюдает за многообещающим подмигиванием. — Возможно, мы после этого немного…пошалим? — Торгаш ты всё-таки, Малфой, — смеется тот, и его тело намекает бедру Драко, что предложение снискало одобрение. Впрочем, пока ещё довольно лёгкое. — Не торгаш, а дипломат. — Ала же не обижают, правда? — запоздало спохватывается Поттер. — Не сходи с ума, он всеобщий любимец, как Нарси. Просто… Восхищение однокурсников неизбежно падёт и на него. Надеюсь, это его приободрит. Завистливых среди бурундуков мало, а вот поддерживающих — много. — Какая же ты иногда курочка-наседка, — облегчённо и с ноткой ехидства выдыхает Гарри. Его руки крепче обхватывают Драко. — Я павлин! — спорит тот. Иногда он позволяет самоиронию, но в умеренных количествах, чтобы не разбаловать остроязыкого Поттера. — Точно, расфуфыришься на бал, как я не знаю, что… И мадам Малкин доведёшь до нервного срыва! — И расфуфырюсь! А тебе придётся весь вечер подбирать слюни, потому что если ты ими меня зальёшь… — Я планирую залить тебя чем-то другим, — коварно ухмыляется Гарри. — Не вздумай испортить мантию! — Это совершенно точно входит в мои планы. Как насчёт той ниши в коридоре третьего этажа? — Поттер, дети же могут увидеть! — Хм… Астрономическая башня? — Драться за неё с половиной Хогвартса? Избавь меня от унижения. — Скорее, их. Теплицы? — Тот же комментарий. И я знаю, кто ещё там будет. Мы не настолько плохие родители. — Чё? — не понимает Гарри, но ощутимо напрягается. — Ты о чём? — Я всё-таки подарю тебе новые очки, — недовольно отвечает Драко, внутренне торжествуя. — Не замечать самого очевидного! — Сейчас обижусь и оставлю тебя без сессии, будешь знать, — мрачно обещает муж, отворачиваясь, а Драко только заливисто смеётся, прижимаясь к нему. — Нельзя таким угрожать, ты обещал. — А ты обещал не обзываться. — В перспективе мы имеем шансы напугать магический мир тройной фамилией. — Драко, если ты сейчас… — Я тут Главный Аврор, вообще-то. Не посягай на мою грозность. — А я — твой ебанутый муж и непредсказуемый псих. И что? — А ещё потенциально отец Скорпиуса Малфой-Нотт-Лонгботтома и Джеймса Поттер-Нотт-Лонгботтома. — Блять, — только и может выговорить Гарри. Непередаваемая смесь эмоций — кажется, одновременно штук пять или шесть конкурируют за место на бородатой физиономии. — Скажи, что ты шутишь. — Тео ныл ровно то же самое, когда мы его с Невиллом приводили в чувство. — Ничего не хочу об этом знать! — стонет Гарри, утыкаясь лицом в грудь мужа. — Я слишком молод для таких ужасов! — Зато твои дети уже до них доросли. Так что на Рождество читаем лекции по половому созреванию. — Я умру. Может, ты справишься? — Неа, — безжалостно качает головой Драко. — Вместе делали — вместе будем мучиться. Я и так их уже родил. Ты передо мной в вечном долгу! — Малфой! Я тебя сейчас за задницу укушу, и это будет совсем неэротично! — сверкает глазами Гарри, поднимая голову, хватаясь за мужа и стягивая того на пол. Они долго и отчаянно возятся, пока Драко, наконец, не оказывается раскатанным по своему любимому дорогущему ковру. Сверху водружается Поттер, фиксируя добычу руками и коленями. — Ненавижу рукопашку с тобой… Да как ты опять?! — возмущается Главный Аврор. Не очень возмущается, на самом деле. Просто Поттер настолько хорош в мордобое, что даже Грегори-Каменный-Шкаф-Гойл ему иногда проигрывает, ну а ещё он отлично изучил приёмы своего мужа и умеет их предсказывать. Всех остальных противников Драко берёт хитростью, ловкостью и неожиданными манёврами. Нет, ну чёртов Поттер, ну какой же всё-таки… Невыносимый. — Итак, что у нас осталось? Выручай-комната? — очень довольный собой Гарри в лучших традициях игнорирует возмущённый упор кулаками в грудь. — Работает через раз, опасно, — неохотно комментирует Драко. Он всё ещё злится. Ну, самую чуточку. — Чёрное Озеро? — А что сразу не Большой Зал? — Понял. Ммм… Какой-нибудь пустой класс? — К концу вечера не останется ни одного. Не у нас одних четыре ребёнка в семье, знаешь ли. — Да за твоей плодовитостью угонись… Всё, всё! — смеется Гарри, перехватывая летящий в челюсть кулак. — Ну согласись, удачная шутка! Прости, мой хороший. — Ты меня из себя выводишь. Сейчас плохим стану. — Отлично, вот и направление сессии понятно! — ПОТТЕР! — Пробраться в чью-нибудь спальню и замуроваться под пологом свободной кровати? — Фу. Извращенец! — Согласен, плохая идея. Ладно… Драко. Гарри смотрит пристально. Задумал что-то, поганец. Драко чувствует, как в животе щекочутся крохотные саблезубые бабочки — он обожает и ненавидит этот взгляд. Детектив сейчас проведёт расследование. Прячься, кто может… — Где бы ты хотел меня? Или, скорее, как? Или во, знаю — у тебя были какие-то особые фантазии…скажем, на восьмом курсе? После всего нашего пиздеца? — После? Гарри, я на восьмом курсе был в самом что ни есть лютейшем кошмаре из-за тебя. — Ну не только из-за меня, не надо. К тому же, кто мешал признаться? — Мы обсудили эту тему столько раз, что я хочу уже попросить Фальсус Мемориам. — Вроде мы и места обсуждали… Но это было давно. Я честно ничего не помню. Давай ещё раз? — Хмм… — Драко задумывается. Он, конечно, много где в Хогвартсе хотел Поттера. Ну, это на шестом курсе много, на седьмом — почти никак, а на восьмом — вообще везде и всюду. Хотел бы. Память остро пробегается, инвентаризируя все оставшиеся нетривиальные места, и… Кровь против воли ускоряет свой бег по венам и приливает к щекам. Не только к щекам, разумеется. — О нет. — Да. Определённо да. — Только не говори… — Трусишь, Потти? Так и думал. — Ты когда-нибудь перестанешь разводить меня на слабо, Хорёк? — словесный удар симметричен, но Драко корчит оскорблённое лицо и показывает язык. — Скажи спасибо, что не предлагаю тебе вынашивать детей. Хотя ты бы отлично справился. — Ага, так ты мне и доверил это ответственное дело. Но насчёт того, Драко — нет. Ни за что. Слишком опасно. — Пфф! Да кто к нам с тобой в здравом уме сунется? — Это мы с тобой туда не сунемся, невзирая на то, что у нас на двоих этого здравого ума не то что ноль, а вообще минус. — Ты мне не доверяешь? — Перечислить все манипуляции, которые ты применишь дальше, или сэкономим время для более приятных занятий? — То есть это такое нет? — Ага. — Ну и слезь тогда с меня! — начинается брыкаться Малфой. Впрочем, не очень сильно. Чисто привести Поттера в чувство. И не только. — Ладно, чёрт с ним, с этим балом… Так кто там с кем? — задумчиво спрашивает Гарри, укладываясь сверху на Драко и окончательно размазывая того по полу весом своего мускулистого тела. — Фрэнк со Скорпом, Александр — с Джеймсом, — сдаётся Драко. Он прекрасно знает: если мужу не подсказать, тот так и будет исключительно строить теории. — Пиздец. И давно? Я надеюсь, они не… — Поттер, четвёртый курс! Рано, чучело ты озабоченное! — растерянный Гарри получает ладонью по носу. — А Скорп точно давно. Думаешь, просто так Фрэнка в детстве задирал? К счастью, он умнее меня, и в прошлом году, судя по поведению, до него всё-таки дошло, — Драко вздыхает. — Кажется, хотя бы он не потеряет…десять лет. Гарри гладит мужа по растрепавшимся волосам и нежно целует в лоб. — Другое поколение, — напоминает он. — И…ну, ты и я. Никто не мы, понимаешь? А без Чатуранги хрена с два что-нибудь бы получилось. Хорошо, когда людям не нужно пройти мясорубку, чтобы сложиться в правильное блюдо. — Ну и сравнения у тебя, — фыркает Малфой. — Неа, у меня консервный нож, а ты — устрица, из которой получилось лучшее рагу в мире, — мерзко хихикает Гарри в ухо, а Драко вяло пытается от него отбиться. Не очень-то удобно, когда любвеобильная туша зажимает тебя всеми конечностями. — Тем более странно, мой милый эмпат-артефактор, что ты не заметил, как Джеймс всегда защищает Александра, таскает ему подарки и в целом не отлипает. Последнее я смягчил, чтобы не травмировать твою хрупкую психику ещё больше. — Алекс ему как брат, — горячо возражает Гарри. — И он младше. — А краснеет очень даже красноречиво. — Мне упорно кажется, что ты что-то путаешь, — упрямо бурчит Гарри. — Это всё по-братски. Они вместе росли! Это как если бы вы с Тео… — Тео, к твоему сведенью, по мне три года в школе сох. Впрочем, вы с ним солидарны в своей стадии отрицания. Я, пожалуй, подожду годик. У таких тугодумов шок всегда проходит долго. — А знаешь, что ещё у меня прошло? Стояк, например. — Досадный побочный эффект от разговоров о вовлечённом родительстве… И что же будем делать? — Ну, вдруг ты и тут хочешь выждать годик… — Пожалуй, нет. Напоминаю, что на благо всей Британии ты должен стоять на страже удовлетворённости своего супруга. — Пусть эта Британия катится в какую-нибудь жопу, пока я наслаждаюсь твоей. Драко в восторге от того, как Гарри умеет абсолютно профессионально выкидывать всё из головы — резко, почти по первому требованию. Конечно, это умение он натренировал только за последние пятнадцать лет, когда к колдопсихотерапии и медитациям подключилась невозможность заняться сексом тогда, когда им хочется, но это, пожалуй, ничего страшного. Драко не против, главное, что эффект есть. Ещё Драко не против, когда муж, игриво ухмыляясь, подцепляет его домашнюю футболку и отточенным жестом стягивает её… Нет, не стягивает. Ткань мягким узлом обхватывает локти, и вытянувшийся вслед за руками Малфой чувствует, как кровь стремительно разлетается по телу. Такие дебаты он тоже любит — возможно, чуть больше, чем словесные. Чуть-чуть, верно? Драко не против, когда Гарри нежно целует его в лоб, зарывается носом в волосы, а очень жадные, привычно-загребущие руки пробегаются от плеч по рёбрам, возмутительно минуя соски, и сжимают талию. Большой палец очерчивает пупок, а потом центр живота накрывает горячая ладонь — Гарри всегда такой горячий, до невозможности. До невыносимости. — Куда-то торопишься? — подначивает Драко, в следующий момент теряя возможность говорить. Губы, окружённые извечной почти-бородатой-щетиной, съедают слова и короткие вздохи, а когда к ним подключается язык, мягко скользя по всему рту, неровно задевая подбородок и раздвигая зубы, все английские выражения в голове плавно превращаются в кашу. То, как нежно и агрессивно Гарри целуется, давно пора приравнять к Непростительным заклинаниям. Нельзяжеэтоделатьтаксладкоомерлин! Вес чужого тела полностью ложится на Драко — именно так, как он любит, и Гарри знает это, и заталкивает свой дьявольский язык глубже, заполняя рот своим обожаемым вкусом, и сползает крепко сжимающими руками ниже — тазовые косточки, бёдра, снова таз, талия, бока, и…охжемордред! — Обожаю твои соски, — хрипло шепчет Гарри, кусаче ловя крик Драко, когда тело того выгибается от грубой ласки. Эти проклятые шершавые пальцы… Ещё! Это…вслух? — Сейчас, родной… Дышать становится легче — муж сползает и смачивает короткими поцелуями соски и тут же припадает к одному из них ртом, а другой лаская мягкими, кружащими движениями. Драко стонет, мечется, неистовствует — он слишком чувствителен там, слишком податлив в целом, слишком… — Что, без прелюдии? — хватая воздух ртом, интересуется в перерывах между приступами безумия Главный Аврор, готовый позорно кончить прямо сейчас, как подросток. А Гарри, кажется, и не против. Он никогда не против, скотина ленивая… — Ммм… Опять…загоняешься? — говорит слишком много знающий подлец, заменяя паузы на ещё более настойчивые нажатия языком и пальцами. Драко уже не может сдержать громкого крика и подаётся бёдрами вверх, но ноги слишком сильно сжаты поттеровскими, чтобы это принесло хоть какой-то эффект. — Что ж…ты…так…брыкаешься… Ну всё, всё! Гарри опирается на обе руки, приподнимаясь. Глаза совсем шальные, блядские губы блестят слюной, а длинные волосы опять сбежали из-под резинки. Драко смотрит на него, даже не пытаясь сдерживать тяжёлое дыхание — комната понемногу начинает кружиться, а член — предательски пульсировать. Нет, нет! Слишком рано! Всё тело горит от напряжения. Хочется и вернуть поттеровскую голову к себе на грудь, и толкнуть её ниже, и за губы тоже укусить, но руки вытаскивать нельзя. Кто зафиксирован, тот ведётся, кто фиксирует — тот ведёт. Драко издаёт позорный звук — что-то между всхлипом и рыком — и снова дёргает бёдрами. — Аппетитная конфетка, — ухмыляется Гарри — Мерлин, какой же он грёбаный чемпион по пошлым взглядам! — и, садясь на пятки, стаскивает с Драко до колен домашние штаны и влажное бельё и ловко подлезает под ними. Малфоевские ноги с безнадёжно запутавшимися в ткани лодыжками оказываются на супружеских плечах. — Сейчас узнаем, что там за начинка… Прохладный воздух не приносит облегчения — член уже совсем мокрый, и сейчас его спасёт только что-нибудь ещё более мокрое… Драко умоляюще смотрит на мужа, заталкивая гордость куда подальше — ну серьёзно, после ласки сосков он совершенно непригоден ни для чего, кроме употребления. Муж, любовно наминающий поджимающиеся ягодицы, всё понимает верно. И только когда губы нежно прихватывают мошонку, когда острый язык игриво пробегается несколько раз по стволу и уздечке, Драко запоздало осознаёт, что был в душе только утром. — Стой! Поттер, стой, кому говорят! — Умпф… — Почисть меня! — Опять загнался… — Гарри торопливо слизывает щедро выступающую смазку с головки, нанося этим подлый удар истерящему мозгу. — Неее, конфетка, я люблю твой вкус… — Драко пытается дёрнуться, но чужие руки только сильнее вцепляются в ягодицы, слегка разводя их в сторону для натяжения мышц, а носом муж тем временем демонстративно утыкается в лобок и вдыхает. Мерлин, храни маггловскую эпиляцию! — Вечно с ума от херни сходишь… А мне что делать, если я схожу с ума от твоего запаха? Может, до этого у Драко и были силы возмущаться, но когда рот Гарри накрывает его член целиком и начинает нетерпеливо по нему скользить — преступно быстро, преступно тесно, преступно жарко и мордредтебяподеридосамойглотки, все аргументы улетучиваются. Глаза сами собой зажмуриваются — возможно, это чуть продлит…ничего, потому что руки вдруг перемещаются с задницы обратно на соски, и собственные стоны стремительно превращаются обратно в крики. Он не держится долго, это просто невозможно, и у самой грани, чувствуя, как всё тело начинает покалывать, а член буквально переполнен, распахивает глаза и просит: — Покажи… Гарри, слыша условный сигнал, подтягивает руки и на последней фрикции широко открывает рот, оставляя головку у самого края нижней губы. Тугая спираль в паху стремительно раскручивается, и Драко смотрит, как грубые пальцы нежно поглаживают ствол, как белая струя ударяется о нёбо, как ложится на выгнутый язык, как пара капель убегает в уголок губ и дальше на бороду… Кажется, он устремляется за этим потоком сам. Кажется, он почти воет. Кажется, его трясёт. Кажется, кто-то выключил свет… Он приходит в себя снова на диване, одетый, укутанный в плед и поттеровские акромантульи объятия. И хотя муж шумно дышит в висок и прижимается всем своим раскалённым телом к спине, не похоже, чтобы ему что-то доставляло дискомфорт. В зад ничего не упирается. Мордред. — Прости, что-то меня….вырубило… — бормочет Драко, чувствуя жуткую усталость. Слова выходят куда менее чёткими, чем хотелось бы. — Ты так перевозбудился, я уж думал, в обморок загремишь, — Гарри начинает покрывать его висок и щёку мягкими, медленными поцелуями. — Ты применил три незаконных метода быстрого приготовления дракона. Не жалуйся теперь, что остался голодным. — А кто сказал, что я не наелся? Были и хлеб, и зрелища, — улыбающиеся губы просятся в поцелуй, и отказать им совершенно невозможно. Драко медленно вдыхает запах любимого, приоткрывает рот — нет сил шевелиться, так что он и здесь позволяет Гарри вести. Нацеловавшись вдоволь, тот с довольным вздохом отстаёт и устраивается поудобнее, всё так же удерживая свою жертву в борцовском захвате. Они лежат долго — усталость не уходит, но дополняется расслабленно-бездумным состоянием. Такое бывает у Драко после сессий, но не эксклюзивно — талантливый Поттер уже много раз умудрялся взвинтить ему гормоны и устроить блэкаут какими-то до безумия простыми вещами. Обидно, что сам муж не такой чувствительный, и доводить его до блаженной прострации приходится в основном церебральными методами. Впрочем, у них разные потребности… И как хорошо, что они умеют друг друга удовлетворять. Ну, почти всегда. Драко снова вспоминает, что Гарри остался без разрядки, и лёгкое чувство вины заползает куда-то в солнечное сплетение. — Ну и чего ты завозился, — хрипловато бурчат на ухо. — Я уже почти задремал… — Размышляю, чем дело кончилось: ты на меня подрочил или по-тихому вставил? — Злюка, — зубы жестковато прихватывают ухо, и Драко недовольно вскрикивает. Боль особенно сильно контрастирует с разнеженным состоянием. — Я честно постоял на благо Магической Британии. Надеюсь, перед сном придёт генерал Малфой и сменит караул… — Не надо было генералу пускать контрольный в голову. Ты же прекрасно знаешь, как на меня действует такая комбинация. — Когда-нибудь всё-таки прокляну, — раздражённо выдыхает Гарри. — Ну а ты прекрасно знаешь, что я сам выбрал приласкать тебя так. — С твоей-то импульсивностью… — Блять, Драко, как мы опять оказались в этой точке? Я помог тебе снять напряжение, а ты ещё и недоволен? Раньше такие моменты всегда заканчивались ссорой, но в последние годы Драко уже всё чаще ловит себя на том, что готов выглядывать из своей раковины и называть некоторые вещи своими именами. Не все. Но некоторые. — Прости. Я собой недоволен. Вырубился, как подросток после первого секса… — Ну и что? Не первый раз, надеюсь, и не последний. Заметь, я не против, — одна поттеровская рука резко съезжает на бедро, согревая его даже сквозь толстый плед. Но ещё больше согревает интимный шепот: — Ты с таким рвением потом замаливаешь наш общий экстаз… Знаешь, люблю иногда для разнообразия объездить Малфоя, покорного вне сессии. И отсосать, пока он не смыл свой запах всеми этими дурацкими гелями. — Пошляк, — фыркает Драко, чувствуя, как жар приливает к щекам. И не только щекам. Поттер чертовски хороший наездник. Ой, объездчик. И то, и другое. — Просто перестань считать свою гиперчувствительность каким-то страшным грехом. — Но мы из-за неё…слишком быстро… — решается Драко поделиться своей мыслью, которая уже давно гуляет по лабиринтам разума, но никак не выберется на свет. Наверно, сейчас уместно? Он не уверен. — Зато часто и много, — резонно замечает Гарри. — Тебе мисс Риттер что говорила? Главное — удовольствие. — Но ты же любишь медленно и долго. — Да, но если это сведёт тебя с ума окончательно… Ну уж нет. Сам знаешь, я с большим подозрением отношусь к сексу с психами. — Поэтому вышел за меня замуж, да? — Ты был очень настойчив, — Гарри получает локтем в живот, но, кажется, нисколько не смущается. Этот пресс поди пробей. Драко, впрочем, не сильно старался. Поза не располагает к профессиональному насилию. — К тому же, у нас с тобой и так одно грандиозное безумие на двоих. Не будем его усугублять. Это надо переварить. Какое-то время они лежат в спокойной тишине. — Драко, а что в твоём понимании долго? Мы это обсуждали столько раз, но я всё никак не пойму, — спустя жалких несколько минут не выдерживает Гарри. Вечно ему надо докопаться до всего… — Не знаю… Ну ладно, ладно, — неохотно поправляется Драко, слыша угрожающий рык в затылок. Поттер умеет щипаться слишком неприятно, чтобы провоцировать его сейчас, когда тело ещё слишком чувствительно. — Ну час. Два? — Мой хороший, час-два — это сессия. Не путай одно с другим. Ебаться в мозги и тело одновременно — восхитительно, но если без мозгов или без тела, то я предпочитаю чуть побыстрее. — Почему? — Драко действительно интересно. — Потому что секс без игры — физика, а церебральная пенетрация без секса — или решение проблемы, или психотерапия. К тому же, я не готов трахаться с тобой редко. Уж прости. А если мы будем делать это часто и долго, то сотрём себе все важные органы. — А магия тебе на что? — пожимает плечами Драко. — А кто мне лекцию читал о повышении устойчивости тканей к ней? — Я думал, ты не слушал! — Пфф! Ты в этот момент со мной ругался. Сложно было не слушать. Драко молчит. Они до сих пор время от времени грешат какими-нибудь неверными гипотезами, а потом долго и нудно пытаются ими друг друга покалечить, невзирая на семейную колдопсихотерапию. А потом обязательно оказывается, что дрались, вообще-то, за одно и то же, но обозвали по-разному. Впрочем, не всегда. Не совсем уж они идиоты. Не Драко точно. — Мы договорились? — дурацкий настойчивый муж. Ну почему обязательно надо дожимать?! — Насчёт Святочного Бала? Думаю, да. — МАЛФОЙ! — рявкают прямо на ухо, за что тут же огребают локтём повторно. — Мы договорились про секс? Про часто и быстро вместо редко и долго? — Нож консервный убери, — шипит Драко, которого начинает покидать блаженное расслабление. Поттер опять лезет на территорию, где до сих пор водятся адреналиновые скорпионы. — Неа, — отвечает Гарри, искусно имитируя любимое междометие и интонацию Драко. — Да или нет? — А если я не хочу выбирать? Что, если я хочу по-разному? — Можно по-разному, но ты же сам первый приставать начнёшь, если редко. А часто…как мне тебя убедить перестать загоняться? — Никак, — Драко закрывает глаза, позорно капитулируя. Очень хочется сбежать от своего настырного детектива с магоскопом. Жаль, что все жизненно необходимые органы, начиная с сердца, останутся с ним… Нет. Стоп. Нет, он так не может. Пусть Поттер-Вскрою-Душу и страшнее любых колдунов с проклятыми гранатами, но ведь и Драко — единственный его достойный оппонент, верно? И он умеет командовать своими скорпионами, даже если это иногда выглядит как приказ атаковать. — А для тебя долго — это сколько? — поворачивая голову, нерешительно спрашивает Драко. Даже спустя столько лет он до конца не может привыкнуть к таким вопросам, тем более к тому, что иногда задаёт их сам. И что на них отвечают подробно и без издёвок. — Блять… — чуть ли не подскакивает Гарри, и Драко ещё больше теряется от такой реакции. Тело супруга всеми фунтами наваливается сверху, и горячий шепот сообщает в ухо: — Я тебя сейчас выебу за такие слова. Видишь, какой плюс от быстроты? И у него, похоже, действительно стремительно встаёт. Драко нервно сглатывает. Нет, никакие колдуны не сравнятся с его отъехавшим муженьком, это точно. Британия может спать спокойно — самое разрушительное бедствие Главный Аврор уже принял на себя. Как. Просчитать. ТАКУЮ. Реакцию?! — Псих, — бормочет он, втиснутый в диванную подушку. — Меня чертовски заводит, когда я вижу влияние на тебя колдопсихотерапии. Повторим? — чуть ли не урча предлагает Гарри. — Сначала изволь ответить, — Драко возмущённо отбрыкивается. Любая храбрость должна быть вознаграждена…и иногда не членом. Забавно. Семнадцать лет назад эта мысль ему бы и в голову не пришла. И правда, прогресс. Но Поттеру о нём сообщать не стоит, лучше приберечь для особо изысканной провокации. — С тобой мне нравится как угодно, когда ты не хватаешься за хлыст. Долго — категория настроения, а не времени. Чёрт, Драко, мы это так обсуждаем, будто у нас такого не случается. А вторник? А позапрошлые выходные, после квиддича? Ты так стонал, родной, я б на диктофон записал и слушал время от времени. Мы что, подростки — мерять длиной, а не качеством? Какого хрена ты мне запрещаешь по-быстрому трахнуть любимого мужа после длинного дня, когда сил нет, а всё равно хочется? — Я не… — Нам слегка за сорок, лайка ты самоедская. Самый пик! Дети в Хоге, внуков, надеюсь, пока никто не предъявит — ну и кто нам теперь помешает, кроме твоего идиотского самолюбия? — Так и напрашиваешься на хлыст, — задумчиво сообщает Малфой, ухитряясь развернуться и оказаться лицом к лицу с распалившимся супругом. — Вечно все мои доводы разбиваются о показательную порку… — вздыхает Гарри, утыкаясь лбом ему в плечо. — Не знаю, не знаю… Вот этот довод ни обо что не разбился, — бормочет Драко, нежно обхватывая внушительный бугор на штанах мужа. Какая удача, что у Поттера возбуждение от разговоров проходит не так быстро, как у него самого. — Повторим?