Конечный турнир.

Холод катка всегда въедался под кожу, но сегодня он казался смертельным. Вспышки фотоаппаратов слепили, а гул трибун огромной арены сливался в монотонный, давящий шум. Жан стоял у бортика, до боли сжимая деревянные перила. Его собственные коньки неприятно холодили ступни, но он не замечал этого. Все его внимание было приковано к человеку в центре льда. Рико Морияма. Король льда. Идеальный, недосягаемый, выдрессированный до состояния хирургического ножа. Сегодня был финал Гран-при. Турнир, который Рико обязан был выиграть. Слово «серебро» в лексиконе его семьи приравнивалось к государственной измене. На VIP-трибуне, скрытый за темными стеклами ложи, сидел Кензи Морияма. Его молчаливое присутствие давило на плечи Рико сильнее, чем земное притяжение. Зазвучали первые тяжелые аккорды оркестра. Рико заскользил по льду. Его движения были безупречными, резкими, почти гипнотическими. Жан затаил дыхание, мысленно отсчитывая секунды до самого сложного элемента программы — четверного лутца. Прыжка, который они репетировали до кровавых мозолей на ногах и синяков на ребрах. «Только не упади, — билась в голове Жана единственная отчаянная мысль. — Пожалуйста, Рико, стой». Заход. Толчок. Рико взмыл в воздух, закрутившись в бешеном вихре. Один оборот, два, три, четыре... Приземление пришлось на внутреннее ребро конька. Лёд под лезвием крошечно треснул, и Рико, потеряв равновесие, с глухим стуком рухнул на колени, проехавшись бедром по жесткой белой крошке. Арена разочарованно выдохнула. Жан почувствовал, как внутри него оборвалось всё. Рико поднялся мгновенно, его лицо превратилось в каменную маску, он закончил программу, даже не сбившись с ритма, но оба они знали: оценки будут безжалостными. Снижение за падение разрушило его идеальные баллы. Спустя полчаса на табло загорелись финальные результаты. Второе место. В раздевалке стояла оглушительная, вакуумная тишина. Рико сидел на скамье, даже не сняв коньки. Его плечи были опущены, а взгляд устремлен в одну точку на полу. Жан опустился перед ним на колени, осторожно потянувшись к шнуровке его ботинок. Его руки дрожали. — Рико... — тихо позвал Жан, заглядывая в его лицо. — Рико, посмотри на меня. Морияма медленно перевел на него глаза. В них не было гнева. Там была пустота — холодная, бездонная пустота человека, который точно знает, что его приговорили. — Они не простят, Жан, — прошептал Рико. Его голос, обычно властный и громкий, сейчас звучал слабо, как у ребенка. — Отец не прощает слабость. Я обещал ему золото. — Мы уедем, — Жан судорожно схватил его за холодные ладони, прижимая их к своим губам, покрывая поцелуями пальцы Рико. — Прямо сейчас. Соберем вещи, я найду машину, мы... Дверь раздевалки открылась без стука. На пороге стояли двое мужчин в строгих темных костюмах. Жан мгновенно узнал их — личная охрана его дяди, Тэцудзи Мориямы. Один из них сделал шаг вперед, его рука скользнула под полу пиджака. — Нет! — Жан рванулся, пытаясь закрыть Рико собой, но Морияма резко схватил его за плечо и дернул назад, заставляя упасть на колени рядом со скамьей. — Жан, стой, — выдохнул Рико. В его голосе послышалась странная, пугающая нежность. Он наклонился и быстро, отчаянно прижался своими губами к губам Жана. Это был поцелуй, отдающий привкусом соли, льда и горького поражения. Последний поцелуй, который они могли себе позволить. — Спасибо, что был моим Номером Три. Раздался короткий, приглушенный глушителем хлопок. Жан зажмурился, но звук все равно прошил его насквозь. Когда он открыл глаза, Рико уже заваливался набок. На его безупречно белой спортивной куртке, прямо напротив сердца, расплывалось уродливое, стремительно растущее красное пятно. Мужчины в костюмах развернулись и так же бесшумно вышли, закрыв за собой дверь. Они не тронули Жана — его жизнь не стоила даже пули, он был лишь тенью Короля. Но вместе с Королем умерла и тень. Жан издал хриплый, задушенный крик. Он бросился к Рико, подхватывая его тяжелое, обмякающее тело, прижимая к своей груди. — Рико... Рико, пожалуйста, дыши. Смотри на меня, слышишь? Смотри на меня! — Жан судорожно зажимал ладонью рану, но теплая кровь безжалостно струилась сквозь его пальцы, пачкая его собственные руки, одежду, пол раздевалки. Рико попытался что-то сказать, его губы шевельнулись, но из них вырвался лишь тихий хрип. Его глаза, еще мгновение назад смотревшие на Жана с такой редкой, настоящей любовью, подернулись стеклянной дымкой. Жан прижал свои губы к его лбу, оставляя там долгий, отчаянный поцелуй, смешанный со слезами. Он целовал его виски, его щеки, его остывающие губы, умоляя вернуться, но ответом ему была лишь нарастающая тишина пустой раздевалки. В этот вечер на ледовой арене погас свет. Король проиграл свой последний турнир. И вместе с ним на холодном полу осталась лежать половина души Жана Моро, навсегда замерзшая в этой бесконечной зиме. -----