Не будь таким жестоким, Коршун

Листвичка очнулась посреди оврага. Она подняла голову, с удовольствием потянувшись. Над ней воссиял рассвет: настолько прекрасный, будто всё вокруг только появилось на свет и солнце впервые поднимается над землей, безупречное и чистое. Чистое, как отражение действительности. И вдруг, на своем медленном пути к зениту, солнышко зашло за край облака и побагровело, окрасив небо кровавым цветом. Листвичка вздрогнула – это было отражение уже ее действительности. Пунцово-кровавой яви. Невыносимой и страшной. Ей стало тошно... Сколько дней она лежит в овраге на нейтральной территории? Как она сюда добралась и чем кормилась? Листвичке нахрапом вспомнилось абсолютно все случившееся с ней и больно сдавило. Кажется, она находится здесь много дней, бродит, как барсучиха с лунатизмом. Голова разболелась от втиснувшихся в мысли воспоминаний, конвульсивный смешок заколокотал в горле Листвички. Она припоминала, как в абсолютном самозабвении и полубезумстве ходила по округе, как спугнула своим видом пару домашних кисок, как вчера поедала падаль, не в силах отловить себе хотя бы полевку. За все эти дни, пока Листвичка вспоминала собственную личность по кусочкам, она успела изучить этот кусок ничьей территории и немного смириться с тем, что это произошло именно с ней. Внезапно ее стало тошнить лишь сильнее... Почему? В ушах зазвенело, и каждый шаг Листвички начал утраиваться сильным, как в глухой пещере, эхом. Она упала на землю, пытаясь прогнать неприятное ощущение, но звон нарастал, пока его не сменили голоса: «Листвичка», – доносилось откуда-то с чудовищной реверберацией. Листвичка молчала. «Ну же, Листвичка», – повторял голос. К нему присоединились еще два голоса, и целительница замотала головой, ища источник, как вдруг заметила под своим брюхом троих котят. Один пепельно-серый, другой – пятнистый, а третий с коричневыми полосками. Выглядели котята в точности, как погибшие целители трех племен. Они звучно звали кошку по имени и глядели во все глаза на нее. Грозовая целительница приняла удобную позу и ожидала, когда они примутся есть, но те лишь разминали ее лапами, жалобно мяукая. Молока не было. Где же молоко? Теперь они не просто обращались к ней – это напоминало сотню котов, наперебой называющих ее имя. Котята впивались в ее живот когтями, кусали, а молоко все никак не появлялось. Но какое молоко? У нее никогда не было котят. Затем котята исчезли, и перед ней появились три фигуры – погибшие Пепелица, Пустельга и Перышко. Они гневно смотрели на нее и приближались ближе, пока реальность перед глазами плыла и уходила из-под ее лап. Листвичка отвернулась, и ее жутко вырвало, рвало долго и наизнанку, пока наконец все не вышло. Ей полегчало. Она вспомнила еще явственней съеденную вчера падаль. Это была упитанная ворона с явными признаками разложения, но Листвичка, отключенная от своего сознания и воспоминаний, набросилась на мертвую птицу, как на свежую бельчатину, и наелась досыта. Отгоняя от себя галлюцинации, ослабевшая от отравления целительница поспешила к ручью. Наклонившись над ним, та увидела, что в отражении на нее смотрит измученная и исхудавшая кошка. Наспех умывшись, напившись воды, Листвичка с уже привычной пустотой в душе решила наловить и подкрепиться уже свежей добычей, пока силы совсем не покинули ее тело. Хотя разницы нет, жива она или мертва. Но, пожалуй, если она еще в целом задается вопросом о разнице между мертвым и живым состояниями, наверное, охотиться еще есть зачем. Все эти ночи, проведенные в новом «доме», дарили возможность ей все вспомнить, посылая раз за разом кошмарные сны о произошедшем. Наверное, это и позволило ей привыкнуть к случившемуся. Все еще сидя у ручья, Листвичка учуяла знакомый запах – запах тех самых горемычных трав, которые должны были превратить целителей в раболепное и послушное орудие Коршуна, но спасти от горячки. Оглянувшись, та даже испугалась, увидев их большим кустом растущими у воды. Коршун… До чего расчетливо выбравший поработить именно религиозный авторитет – целителей. Он и усом не повел в сторону потенциальной военной силы, простых воинов, зная толк в иерархии. Еще более напугало кошку то, что в тот роковой день Мотылинка в точности пахла, как этот злополучный куст с неизвестным «снадобьем». Грозовая целительница попятилась. Почему Мотылинка, когда она ворвалась к ней спящей, не задала ни одного вопроса о происхождении трав, почему выглядела такой виноватой и что за длинную, бессмысленную речь завела речная, провожая ее? Неужели она что-то знала и позволила этому случится? Листвичкой завладел бессильный гнев на возлюбленную и на себя. Она прервала ее признание в предательстве своим дурацким признанием в любви. Сердце болезненно просило оправдания подруги, но не находило его. Как же жалко это выглядело… Зачем Мотылинка сделала ей приятно перед прощанием? Чтоб запомниться более лучшим образом? Да даже этот лисий помет в виде Коршуна теперь лучше – он не строил из себя хорошего, в отличие от нее. Листвичка измеряла шагами местность у оврага, напряженно раздумывая, и из мыслей целительницу вывела свежая добыча, заботливо положенная у ее импровизированной подстилки. Это был свежий кролик и две мышки-полевки. Вмиг забыв о своей злости, Листвичка занялась спасением себя от голодной смерти и яростно накинулась на добычу, не заинтересованная в причинах ее возникновения. Расправившись со столь щедрым даром, кошка вылизалась, удовольствуясь приливу сил. Множество вопросов сохранялись и беспокойно сновали в голове: «Ежели Мотылинка все знала, зависело ли от нее хоть что-то? Можно ли было спасти Перышко, Пустельгу и наставницу?» Сердце больно сжалось от воспоминания о Пепелице. Да, зависело! Она могла предотвратить этот позор, из-за которого племя ветра и племя теней обратились войной против грозового племени. Отец до последнего пытался убедить, что все будет хорошо, он не думал изгонять ее, но Листвичка сама решила – ничего уже не будет хорошо. Как смотреть в глаза соплеменникам? Белке? Она убила их. Собственными лапами. И даже попытки Огнезвезда успокоить параноидально казались теперь лишь предусмотрительным шансом остановить войну. Если бы Листвичка осталась в лагере, она пребывала бы в опасности, и, может, покушение на нее со смертельным исходом от иноплеменников положило начало миру и восстановлению союзничества. Наверное, она просто была выгодна Огнезвезду, а ненавидят ее абсолютно все. Она не нужна никому. Листвичка, почти заплакав, заслышала шаги и даже не шевельнулась, посчитав это возней кого-то из здешних домашних кошек. Однако шаги уверенно и целенаправленно приближались к ней. Грозовая целительница все еще не двигалась, пока за ней не раздался знакомый вкрадчивый голос: – Как тебе кролик? Наелась?