Пациентка.

Утро понедельника. Меня назначили подменяющим главного врача женского отделения психиатрической больницы. Впринципе, эта работа почти не отличалась от той, что была в дневном стационаре. Куча бумаг и надоедливые бабушки постоянно приходят и выходят, жалуются на одни и те же проблемы типа потери памяти или постоянной тревожности. Ещё есть дети, которых детдом отправил сюда в наказание, но о них говорить толком нечего. Иногда они любят поговорить ни о чем, хотя приёмы у них редко, поэтому лучший друг у них тут только телевизор и кровать. На всех постах полно старушек, которые ждут очереди в дом пристарелых, но многие просто тут умирают. В первую половину дня уж точно не было ничего особенного. Я даже сам задумывался о том, что слегка устал от этих однотипных дней и немного разочаровался в этом "разнообразии". После обеда на третий пост привели новую пациентку. Я уже готовился расспрашивать какую-нибудь женщину, которая, вероятней всего, страдала от наркотической зависимости. Больше ведь некуда сплавить несмотря на наркологичку рядом. Но я был приятно удивлён. В кабинет зашла тихая девочка, которую на вид было бы лучше положить в детское отделение. Бледная кожа, маленький рост, милое личико. Говорила тихо, казалось, ещё тише в сочетании с её высоким, нежным голосом. "Алиса Игоревна, значит" – подумал я – "понятно". Только вот напрягло, что она стояла вся заплаканная, дрожала. Сразу захотелось как-то поднять ей настроение. Маленькими ручками девочка цеплялась за пижаму и, заикаясь, пыталась рассказать о том, что произошло. Бедняжку направили на 1 пост из-за чего у неё случилась истерика. Хорошо, что наши медсестры вовремя перевели её на нужное место, к тому же, ближе ко мне. Боюсь представить, какой она бы стала если бы осталась на первом посту. А вообще попала она сюда из-за суицидальных мыслей, которые были из-за голосов голове. Узнал я и о множественных актах селфхарма. Меня эта тема даже взбудоражила. Сколько? Какая глубина? Длинна? Ответила она только на первый вопрос. Краснея, отводя взгляд своих кукольных глаз, девочка поджала плечи и стеснительно пробормотала: "Ну.. много, они у меня по всему телу.. Эээ.. на ногах там, руках, животе, рёбрах.. Везде." Я поднял бровь. За 15 лет много порезов? Должно быть.. интересно. Хотелось бы больше обнажить её кожи, чтобы увидеть подрлбно. Это, всё-таки, важно для неё. Я не смогу ей помочь, если не буду знать какого рода у неё каждая травма, ведь так? К тому же я не какой-то мерзкий дед. Вполне себе молодой мужчина, на вид мне больше 30 не дашь. Высокий, кудрявый. Я знаю, что она это заметила это. За время, что мы вели наш разговор, я заметил, что Алиса постоянно зыркает на меня и разглядывает с головы до ног. Делать нечего, ей нужно раздеться. Краснея, она сняла пижамные штаны, оголив ноги полностью. Я опустился на пол, чтобы лучше рассмотреть каждый, поднимал и опускал лямку трусов. Толстые, длинные, белые шрамы украшали её нежную, прозрачную кожу. Было приятно слегка надавить, провести пальцами невзначай. Позже, когда ноги были осмотрены, важно было перейти к новому этапу. "Алиса Игоревна, поднимите футболку" – так она и сделала. Конечно, девочка по-началу не решалась, но подняла. Грудь старалась не открывать, но я высмотрел достаточно. Там характер травм мягче, но было чем полюбоваться. Узнав немного и о личной жизни новой пациентки, я, с небольшой грустью, отпустил её, уже скучая. Дверь кабинета закрылась, а принялся разбираться с документами, писать жене и думать о том, как бы закончить день.. А, может быть, теперь мои мысли занимала ещё и следующая встреча с Алисой Золотарёвой.