Призрак Раккун-сити.

Голова жутко раскалывается, а слабость во всем теле стали слишком привычным состоянием для него. Началась вторая фаза заражения Т-Вирусом — тот самый момент, когда надежда окончательно уступает место отчаянию. По коже, под напряжением мышц и поврежденными тканями, стремительно разрастались черные, уродливые нарывы. Они напоминали застывшую смолу или гниющую плоть, медленно, но неумолимо захватывая все новые участки тела. Леон смотрит серыми, уже не такими ярко голубыми глазами вперед, через ветровое стекло, и понимает, как его тело медленно угасает. В какой-то момент мысль о том, что, возможно, ему уже пора уйти, перестать цепляться за эту мучительную жизнь, стала почти искушением. Видимо ему тоже пора уже пора уйти из этого мира, перестать цепляться за жизнь, но пока не может. Его последние силы кончаются, но долг требует завершить цикл. Спасти Шерри, и уже тогда можно будет идти на покой. — Леон, ты слышишь меня? — Обеспокоенный голос Шерри прозвучал в наушнике. — Леон? Мужчина оторвал взгляд от лобового стекла, приходя в чувства, отбрасывая непрошенные мысли, которые его терзают по сей день. Он кивнул в пустоту, инстинктивно реагируя на имя, но тут же понял, что Биркин находится за много миль от него и не может видеть его жестов. Пришлось подавить внутреннюю дрожь и ответить, чтобы прервать нарастающую тревогу на том конце провода. — Да, я здесь. — Хриплый тембр голоса отразился по пустому салону автомобиля. — Что ты планируешь делать дальше? — Спрашивает девушка, а Леон заводит двигатель. — Я спасу Грейс. — Отозвался Леон и выжав педаль газа рванул по дороге. — Ты уверен? — По голосу слышно, что Шерри волнуется. — Точно справишься в одиночку? — Да. Односложный ответ висел в эфире. Мужчина крепко сжимал руль, понимая простую и страшную истину: терять ему больше нечего. Его мир рухнул, оставив лишь одну цель, одну единственную нить, связывающую его с прошлой жизнью. Ждать подмоги, координировать действия, строить планы — у него просто не было времени. Каждая секунда промедления могла стать последней для Грейс, и он был готов сжечь всё, включая себя, чтобы успеть. Шерри больше ничего не говорит, и Леону это не нужно, так легче, спокойней. В звенящей тишине со своими мыслями один на один, ехать в проклятый город, который изменил его жизнь. Город, который навсегда изменил его жизнь, лишил лица и имени. Он оставил на теле и в памяти глубокие шрамы, пережевал его надежды и выплюнул обратно, бросив в самый ад, где эти ужасы преследуют его по сей день, не давая ни минуты покоя, ни секунды забвения. Въезд в Раккун-сити, та самая дорога по которой он почти тридцать лет назад приехал в этот город. Тут совсем ничего не изменилось, разве что все поддалось времени, вместо яркой вывески, его встречает местами облупившийся и проржавевший баннер. Леон лишь сбросил немного скорость, проезжая мимо заправки, где до сих пор стоит его зеленый джип. И его время не пощадило, он стал ржаветь поддался коррозии, но сейчас у Леона нет времени останавливаться и поддаваться вспоминанием ностальгии. Город словно застыл в агонии, развешанные по столбам объявления выцвели и порвались, их бумажные останки трепещут на ветру, как призраки забытых судеб. Брошенные машины, застывшие в хаотичных позициях аварий, напоминают о панике и бегстве, которые царили здесь когда-то. Все это покрыто толстым слоем серой пыли, осевшей за десятилетия забвения, но среди этой мертвой тишины есть что-то тревожно живое. Воздух кажется плотным, наполненным эхом прошлого, словно город сам ждет, когда кто-то вернется и вдохнет в него жизнь, нарушив это гнетущее затишье. И Кеннеди продолжает ехать дальше, ощущая, как каждый миг находясь здесь ему становиться тяжелее, потому что та самая дорога приводит его в то место, где все и началось. — Шерри, я на месте. — Оповещает ее Кеннеди, глуша мотор двигателя. — Давненько ты там не был. Отзывается девушка, пока Леон выходит из машины, смотря на разбитую после взрыва дорогу и тот самый грузовик, который на полном ходу врезался когда в них. В тот вечер, эта авария разделила их с Клэр, и им пришлось разминуться, чтобы добраться до полицейского участка. — Тут ничего не изменилось. Ответил Леон и двинулся по разбитой дороги в сторону участка, он как вчера помнит эту дорогу. Желтый автобус, а перед ним обрушившийся дорога, куда свалилась одна из легковых машин. Небольшой переулок, а дальше, перед ним появляется участок. Здание — теперь полузаброшенная громада, покрытая трещинами, обломками бетона и паутиной ржавчины, пронизанной солнечными лучами, которые пробирались сквозь разбитые стёкла и расколотую крышу. Один из фасадов обрушивался под собственным весом, а металлические решётки на окнах были искривлены, словно их пытались сорвать силой, которую не могла бы побороть даже железобетонная конструкция. Кеннеди, стоящий у ворот, смотрит на них, эти огромные, покрытые ржавчиной, с мощной железной щеколдой, которая когда-то должна была защитить от внешнего мира, а теперь лишь единственная вещь, отделяющая настоящий мир от кошмара. Леон смотрит на ворота, что закрыты на мощную железную щеколду, сам их закрыл когда-то. И теперь, тридцать лет спустя, он снова стоит перед этими воротами и чувствует, как внутри всё сжимается. Не страх, не боль, просто память. Та, что не хочет уходить.

***

30 сентября 1998 года. «Полицейский участок»

Пытаясь пролезть через опустившуюся дверь, что не хотела подниматься Леон чувствовал, как его окутывает паника, ведь за ноги уже хватают зомби, лишь один укус и он пополнит их ряды. Но тут, появился он — Лейтенант Марвин Брэнаг. Он ловко, одной лишь рукой, вытянул Леона из когтей смерти, вырвав его из объятий мертвецов с силой, удивительной для человека его комплекции. А затем с грохотом опустил тяжелую дверь, окончательно отрезая вход и изолируя их от орды. — Живи, пока. — Хрипло, сквозь зубы, отозвался темнокожий мужчина, сжимая кровоточащую рану на боку. Леон тяжело дыша лишь коротко благодарит человека спавшего его жизни. — Марвин Брэнаг. — Представился лейтенант, бросив быстрый, оценивающий взгляд на выжившего. — Леон Кеннеди. — Тут же отозвался молодой парень, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри он все еще трясся. Тот самый новичок, которого они так долго ждали. — Другого офицера схватили… я не смог… — Кеннеди жмурит глаза, пытаясь выкинуть из головы ту страшную, искаженную сцену, что застал всего пару минут назад. — Давай. Соберись. — Лейтенант протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Резкий, пронзительный голос девушки коснулся слуха Леона, заставляя кровь застыть в жилах. В затылок уперлось холодное дуло пистолета, заставив его замереть. Дыхание перехватило. — Кто ты? — Спросила она, и в её тоне не было места для сомнений. — Укушен? — Тереза, убери пистолет. — Строго произносит Марвин, а девушка вынуждена подчиниться. Кеннеди встает на ноги и поворачивается, перед ним стоит девушка, на вид его ровесница, но на ней полицейская форма. Тереза, судя по всему так звали ее, смотрит на незнакомца пронзительными зелеными глазами, словно оценивая его. — Тереза, это Леон Кеннеди. — Отзывался Марвин, а девушка лишь коротко кивает головой, не отрывая от парня взгляда. — Леон, это Тереза Ленц офицер полиции, ты уж прости ее за такое поведение, ситуация сейчас такая. — Все в порядке. Запнувшись произнес парень, ведь девушка перед ним не сильно похоже на опытного полицейского. Она была не высокого роста, худощавого телосложения, с приятной внешностью. Однако именно эти черты контрастировали с её взглядом — тем самым пронзительным, тяжелым и неподдающимся разгадке взглядом, который заставлял чувствовать себя под прицелом даже после того, как оружие было убрано. В этой хрупкости скрывалась сталь, и Леон инстинктивно чувствовал, что эта девушка способна быть опаснее любого вооруженного противника. — Как обстоят дела в восточном крыле? — Спросил ее лейтенант, его голос звучал устало, но сохранял ту строгую, командирскую интонацию, он прихрамывая шагал в сторону кожаного дивана, что находится в холе. — Я заколотила разбитые окна досками, чтобы больше зараженных не проникло в участок. Ответила девушка, стараясь говорить четко, хотя в голосе проглядывала усталость. Она продолжала помогать лейтенанту добраться до диванчика, поддерживая его под руку, пока тот с трудом находил силы передвигаться. Леон следовал за ними, не отрывая взгляда от их фигур, ощущая тяжесть своего положения и ответственность, которая только что свалилась на его плечи. — Хорошо. — Коротко отозвался Лейтенант, кивнув взгляд в сторону угла комнаты, где на столе лежала стопка вещей. Он посмотрел в сторону Леона, давая понять, что тот должен переодеться. Тот проследил за его взглядом и увидел новенькую полицейскую форму, как раз подготовленную для него. Кеннеди не стал спорить, решившись переодеться на месте. Он понимал, что эта униформа куда эффективнее и плотнее обычной гражданской одежды: она лучше защищает от порезов и осколков, к тому же в комплекте был облегченный бронежилет, а также налокотники и наколенники, которые могли спасти жизнь при падении или ближнем бою. Ленц поймала смущенный взгляд парня, заметив, как он неловко разворачивается, чтобы сменить одежду. Девушка решительно отвернулась спиной, чтобы не смутить его еще сильнее. — Кто-нибудь знает, с чего это началось? — Задает вопрос Кеннеди, пытаясь разрядить обстановку. Пока он говорит, Марвин углубился в изучение данных на экране своего ноутбука. — Зацепок ноль. — Отвечает лейтенант, отрываясь от экрана. — Но одно я знаю наверняка: тебя сожрут заживо, если не будешь осторожен. Здесь каждый шаг может стать последним, поэтому не сглупи, новобранец. Леон уже успел переодеться в форму. Синтетическая ткань туго облегала тело, придавая ему более уверенный вид. Теперь он проверял свой пистолет, привычными движениями извлекая магазин и осматривая патронник. Услышав характерный щелчок предохранителя, Ленц повернулась к ним. — Да уж. — Произносит Леон, убирая пистолет в кобуру на бедре. Его голос звучит тверже, чем он чувствовал себя минуту назад. — А еще по телефону сказали приезжать не надо. Надо было сразу ехать! — С решимостью добавляет он, чувствуя, как адреналин начинает потихоньку разгонять страх. — И что бы ты сделал? — С явной усмешкой прыснула Тереза, скрестив руки на груди. Ее взгляд был холодным и оценивающим. Леон бросил на нее недовольный, почти вызывающий взгляд, не привыкший к подобному отношению. — Помог, что тут не ясного. — Не выдержал Кеннеди такого пренебрежительного тона. Он выпрямился, стараясь выглядеть старше и серьезнее, чем был на самом деле. — Чем? — Выгнула бровь девушка, делая шаг навстречу. — Тут опытные полицейские, отряд военных был бессилен, город охватила эпидемия, но дело оказалось в одном: нам все это время не хватало тебя. — Качает головой девушка, явно издеваясь над новичком, пытаясь сбить с него спесь. — Тебе не форму стоило одевать, а свой супергеройский плащ. — Тесса, прекращай. — Устало выдохнул Марвин, отрываясь от экрана. Его глаза блестели от напряжения, но в голосе звучала твердая власть руководителя. — Да, вы правы, Лейтенант. — Спокойно произносит девушка, повернув голову обратно к Марвину. Ее тон меняется на более нейтральный, хотя искорка насмешки все еще видна в глазах. — Просто… Леон сказал чушь. — И тем не менее, вам обоим стоит взять себя в руки. — Продолжил Марвин, делая паузу, чтобы каждое слово отложилось в сознании подчиненных. — Вам стоит работать в команде, а не тратить силы на взаимные упреки. Вы должны выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. Леон напряженно свел брови к переносице, его взгляд, тяжелый и пронзительный, сверлил офицера Ленц. Эта девушка вела себя с такой неприкрытой надменностью и холодным высокомерием, что казалось, она намеренно издевается над ним, проверяя на прочность его нервную систему. Однако, пройдя сквозь толщу эмоций, Леон осознал истинную причину ее отстраненности. Она не была зла на него лично; она просто устала. Тереза была здесь с самого начала, в те моменты, когда надежда еще была жива, и она успела повидать столько ужасающего, что ее душа уже превратилась в броню, непроницаемую для жалости или иллюзий. В отличие от нее, Кеннеди приехал сюда только сейчас. Его сознание еще не было изуродовано ежедневным столкновением с безжалостной участью, его идеализм, пусть и наивный, оставался нетронутым жестокостью этой реальности. Он верил в возможность чуда, в то, что можно спасти каждого, тогда как Тереза знала цену каждому такому «чуду» — она знала, сколько крови приходится пролить, чтобы вырвать из лап смерти лишь одного. — Мы справимся. — Твердо начал Леон, обращаясь к лейтенанту. В его голосе звучала та самая детская уверенность, граничащая с фанатизмом. — Мы найдем выход, организуем эвакуацию и доставим вас в больницу. Никто не останется здесь. — Отставить, новичок. — Строго и бескомпромиссно произнес мужчина. Его голос был низким, глухим. Пока Тереза опустила глаза в пол, скрывая за ресницами тьму собственных мыслей, она не была наивным Леоном. Она прекрасно понимала суровую истину: Марвина уже не спасти. Его время на исходе, он заражен. — Вы оба найдете выход и выберитесь отсюда. Никаких споров, никаких героических жертв ради меня. Это прямой приказ. — Добавила Брэнаг, и в каждом слове звучала сталь. Марвин бросил быстрый, но значимый взгляд на Леона, пытаясь прочертить в его сознании границу между желанием спасти всех и необходимостью выжить самому. — Но… — Леон хотел возразить, его праведный гнев кипел внутри, мешая принять эту циничную логику. Он хотел сказать, что бросить раненного товарища — это предательство, но девушка его резко перебила. — Так точно, лейтенант. — Отчеканила Тереза, подавляя любые дальнейшие дискуссии. Ее подчинение было актом профессионализма, который она считала единственно верным в данной ситуации. Ленц резко дернула Леона за локоть, физически прерывая его праведную речь о спасении всех и каждого. Это движение было жестким, почти болезненным, призванным вернуть его из мира иллюзий в суровую реальность. — Так точно, Лейтенант. — Нехотя согласился Кеннеди, не желая отпускать идею спасти Марвина. — Помни одно, Леон. — Начал мужчина, смотря в его глаза. — Когда увидишь одну из этих тварей, в форме или без, не медли, стреляй. — Марвин протягивает ему свой нож, а Кеннеди отрицательно качает головой, не готовый принять его. Но Лейтенант не дает право отказаться, всучив ему в руки нож. — Не совершай глупости, как это сделал я, спасись сам и спаси Тессу. — Я вас понял. Кеннеди повернулся к девушке, которая смотрит на лейтенанта таким печальным взглядом, и понимает, что она тоже хочет спасти Марвина, но понимает, что просто не способна на это.