Драматизм украшает момент

Летняя ночь пахла хлоркой и нагретым асфальтом. Нил прижался спиной к холодной стене школьного спортзала, пока Эндрю сосредоточенно возился с замком на двери, ведущей к бассейну.  — Мы попадемся, — прошептал Нил, хотя сердце колотилось от предвкушения. — Тогда не пищи, — не оборачиваясь, ответил Эндрю. Замок щелкнул. Эндрю толкнул дверь, и в лицо ударил влажный воздух. Луна пробивалась сквозь запыленные окна под крышей, рисуя на поверхности дрожащие серебряные дорожки. — Ты безумен, — выдохнул Нил, но уже стягивал кроссовки. Они дружили с тех пор, как Нил в пять лет переехал в соседний дом и влепил Эндрю игрушечным мечом по голове, защищая свою выдуманную честь. Эндрю тогда не заплакал. Только посмотрел на него долгим, странным взглядом и сказал: «Ты глупый». А потом отдал свое мороженое. С тех пор минуло одиннадцать лет. Нил привык к его редким полуулыбкам, к привычке молча класть ему в рюкзак яблоко, когда Нил забывал позавтракать. К тому, как их плечи касались в коридоре, и внутри разливался жар, с которым он не знал, что делать. «Потому что друг», — убеждал себя Нил. Эндрю скинул толстовку, оставшись в одних плавках. Нил отвел взгляд, чувствуя, как горят уши. Слишком поздно он понял, что уставился в пол, как идиот. — Джостен, прыгай. — Ты первый. Эндрю не стал спорить. Разбежался и прыгнул  идеальным солдатиком, почти без брызг. Когда он вынырнул, вода стекала по его лицу, по шее, по ключицам, и Нил вдруг возненавидел весь мир за то, что ему нельзя просто взять и поцеловать этого человека. — Слишком долго думаешь, — заметил Эндрю, плывя на спине. — Я старею. — Тебе семнадцать. — Трагедия. Нил зажмурился и прыгнул. Вода обожгла холодом, от которого захватило дух. Когда он вынырнул, рядом уже был Эндрю. Мокрая челка Нила прилипла ко лбу. Между ними было меньше вытянутой руки. — Холодно, — соврал Нил, хотя внутри полыхал костер. — Ты дрожишь. — Вода ледяная. — Нет, — спокойно сказал Эндрю.  Нил замер. Эндрю никогда не смотрел на него так. Обычно его золотисто карие глаза были полуприкрыты, словно ему было всё равно на весь мир. Но сейчас в них горела, какая то неизведанная эмоция. — Нил, спрошу один раз и ты ответишь честно. Да или нет.— сказал Эндрю. В груди стало тесно. Нил кивнул, потому что голос пропал. — Мне надоело ждать, когда ты сам догадаешься или сдохнешь от глупости. — Эндрю шагнул ближе, и вода мягко плеснула. — Да или нет. Нил выдохнул. Впервые за всё время отпустил страх, отпустил сомнения, отпустил тупую веру в то, что дружба важнее. — Да. Эндрю наклонился. Медленно, давая последний шанс отстраниться. Но Нил только прикрыл глаза и потянулся навстречу. Поцелуй был неловким. Их носы стукнулись, губы нашли друг друга не с первого раза, вода холодила затылок, где пальцы Эндрю запутались в мокрых волосах. И всё равно это было лучше любого его воображения. Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Нил всё еще не верил. Он смотрел на мокрого, растрепанного, невероятного Эндрю и вдруг рассмеялся громко и счастливо. — Ты мог спросить это в раздевалке. Или в парке. Или утром за завтраком. Но выбрал ночной бассейн, — прошептал Нил, всё еще улыбаясь в его губы. — Драматизм украшает момент, — ответил Эндрю и стряхнул мокрую челку с его лба. А затем почти неслышно добавил: — И я не хотел, чтобы кто-то увидел, если ты скажешь «нет». Нил почувствовал, как сжалось сердце. Эндрю Миньярд, который боялся отказа. Он был самым храбрый человеком из всех, кого он знал. Тогда Нил потянулся сам. Второй поцелуй вышел увереннее. И когда в руке Эндрю скользнули его пальцы, сплетаясь, как будто всегда здесь и были, Нил понял, что он только что сказал «да» не моменту. Он сказал «да» всей оставшейся жизни.