Слишком поздно для ненависти

День 1

Гермиона проснулась от холода. Он пробрался под одеяло, за шиворот пижамы, заставил сжаться в комок, будто сама комната решила напомнить ей, что она здесь не для того, чтобы чувствовать себя уютно. Где то в стене плакала уныло плакала труба, как будто само здание жаловалось на свою старость. Капли падали с ритмом, от которого хотелось уснуть. Джинни уже стояла над ней, растрёпанная, как после битвы, рыжие волосы торчали во все стороны, а на лице застыло выражение человека, который не выспался, но готов убить любого, кто встанет на его пути. Её пижама с золотыми львами была перекручена, а пуговицы застёгнуты не в те петли. – Ты жива? – теребила она подругу за плечо, и голос её звучал хрипло и требовательно одновременно. Она трясла Гермиону так, будто пыталась разбудить её после столетнего сна. – Пока да, – зевнула Гермиона, кутаясь в одеяло. – Который час? – Восемь. Вставай. Лаванда уже встала… прыгала… в шесть утра. Прямо здесь. Я видела этот ужас своими глазами. Она делала выпады и размахивала руками, как будто готовилась к дуэли с самим Тёмным Лордом. Я лежала и думала: это конец. Я пережила войну, а думала умру от того, что кто то решил, что его тело должно быть в тонусе. Она напевала себе под нос и считала вслух. Я считала её прыжки.Сто шестьдесят семь. Я запомнила. – Бедная ты. – Спасибо за признание моих страданий, – выдохнула рыжая и рухнула на край кровати. Она закрыла глаза и добавила: – Если я не доживу до вечера, скажи моей маме, что я любила её, и что Фред с Джорджем виноваты в моей смерти. – А что они сделали? – Они родились. Гермиона усмехнулась, но тут в разговор вмешалась Лаванда,которая уже была одета в свой идеальный розовый костюм, коса лежала идеально, как всегда, ни одного волоска не выбилось. Она смотрела на Гермиону с лёгким презрением, поправляя резинку на запястье. – Ты храпела, Грейнджер. – Это пружины, – ответила Гермиона, натягивая халат. – Пружины не храпят. – На этой кровати всё возможно. Хочешь, поменяемся сегодня? Лаванда растерялась. Она не ожидала такого предложения и не нашлась, что ответить. Её идеальный розовый мир дал трещину, и в ней мелькнуло что-то похожее на замешательство. – Нет... я привыкла к своей. – Тогда не жалуйся. Лаванда фыркнула и вышла в коридор, оставив после себя шлейф сладких духов, от которых у Джинни заслезились глаза. Дверь хлопнула громче, чем следовало. Джинни проводила её взглядом и покачала головой. Она села на кровать Гермионы и сложила руки на груди. – Она с утра возмущается. То ты храпишь, то переворачиваешься, то волосы раскидала. Я думала, она успокоится после вчерашнего, но нет. Ей нужно к чему-нибудь придраться. Это её способ общаться. Жестокий, но другого у неё нет. Знаешь, она мне напоминает мою бабушку. Та тоже ворчала всё время, а под конец жизни оказалась самым добрым человеком, которого я знала. Может, и Лаванда просто ждёт своего часа. – Я не храплю! – возмутилась Гермиона, садясь на кровати. – Это просто пружины скрипели. – Я знаю, но ей же нужно к чему-нибудь придраться, – ответила Джинни, собирая уходовые принадлежности. – Пойдём умываться, пока она не решила, что мы ещё и дышим слишком громко. В коридоре было холодно. Сквозняк гулял между этажами, забирался под одежду и заставлял дрожать. Полы скрипели, как будто они переговаривались между собой. Умывальники оказались общими, мраморными, в трещинах. Гермиона умылась быстро, почистила зубы, нанесла крем. Холод пробирался до костей, но она заставляла себя не дрожать. Волосы заплела в свободную косу так, что несколько прядей выбились и упали на лицо, она не стала их убирать. В маленьком зеркале с потрескавшимся стеклом отражалась другая Гермиона. Не та, что вчера в красном платье, но в глазах появилось что-то новое. Вернувшись в комнату Гермиона выбрала образ на сегодня : мягкий,серый велюровый свитер крупной вязки и голубые джинсы. Джинни уже была готовa. Она стояла у двери, накинув куртку, и смотрела на Гермиону с лёгкой улыбкой. – Готова? – Готова. – Тогда идём завтракать. Мне нужно кофе, или я кого-нибудь убью. – Ты всегда так говоришь, – заметила Гермиона. – Потому что это всегда правда. Они вышли в коридор и направились в столовую. Навстречу им попался Гарри, который шёл с таким видом, будто только что проснулся и ещё не понял, где находится. – Доброе утро, – сказала Гермиона. – Мм? – ответил Гарри, глядя сквозь неё. – Ты в порядке? – Я не знаю, – сказал он. – Я пытаюсь понять, где я. – Ты в санатории. – А почему я в санатории? – Чтобы отдохнуть. – А почему я не сплю? – Потому что ты проснулся, но не до конца. – Это логично, – кивнул он и пошёл дальше, слегка покачиваясь. Гермиона и Джинни переглянулись. – Он в порядке? – спросила Гермиона. – Он просто не выспался, – ответила Джинни. – Он всегда такой, когда не высыпается.

Завтрак

Столовая гудела, как разворошенный улей. Длинные деревянные столы, выцветшие скатерти, старые люстры, которые тихо звенели даже без ветра. Всё выглядело так, будто время остановилось здесь лет пятьдесят назад и решило не двигаться дальше. Гермиона взяла поднос и села рядом с Джинни. Гарри уже сидел напротив и пытался проснуться, глядя в одну точку на стене. Рон жевал яблоко и смотрел в пустоту с выражением человека, который ещё не понял, что уже проснулся. Его глаза были полузакрыты, а жесты замедлены. – Рон, у тебя слюна течёт, – сказала Джинни. – Я голодный, – буркнул он, вытирая подбородок. – Ты съел три тоста. – Надо было четыре. Гермиона пила чай и слушала привычный шум. Голоса, споры, смех. Всё как в Хогвартсе, но без магии. И почему-то от этого теплее. Без магии люди становились просто людьми. И это было странно успокаивающе. Она заметила Седрика через три стола. Он сидел со своим факультетом, но не слушал их. Он смотрел на неё. Как только их взгляды встретились, он поднял кружку в шутливом приветствии. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась и кивнула. В ответ получила теплую улыбку, от которой внутри разливалось что-то приятное. – Смотри, не растай, – сказала Джинни, не поворачивая головы. – Я не растаю. – Уже растаяла. Ты улыбаешься как дурочка. – Я всегда так улыбаюсь. – Нет. Ты улыбаешься так, только когда смотришь на него.Я заметила это за 6 лет учебы. – Это неправда. – Правда, и это мило. Просто не переставай быть собой. Гермиона покраснела и отвернулась к своей тарелке. Фред прижал руку к сердцу и закатил глаза. – Артиллерияяя! – объявил он. – Какая артиллерия? – прищурилась Гермиона. – Розовая с прямым попаданием! – ответил Джордж, разламывая тост. – Отстаньте от неё, – сказала Джинни. – Дайте девушке спокойно влюбиться. – Мы не мешаем, – сказал Фред. – Мы просто поддерживаем.

Завтрак

После завтрака объявили утреннюю активность на улмце. Трава была мокрой от росы, обувь скользила. Инструктор с идеальной осанкой и неестественно белыми зубами заставлял их прыгать, как кузнечиков в банке. – Выше! Энергия! Энтузиазм! – кричал он, размахивая руками. – Я умру, – простонал Рон, повисая на коленях. Лаванда прыгала и визжала при каждом движении, будто её били током. Инструктор сделал ей замечание. Она обиделась и начала визжать ещё громче. – Это звучит как война, – сказал Фред, уворачиваясь от её локтя. – Это звучит как Лаванда, – ответил Джордж. – Это хуже. – Мы должны что-то сделать. – Что, например? – Выжить. Седрик стоял через три ряда. Он делал упражнения спокойно, без надрыва, но поймал взгляд Гермионы и улыбнулся. Показал два пальца «осталось два подхода». Она показала кулак «держись». На это парень изобразил обморок и чуть не упал по-настоящему. Кто-то засмеялся. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. Через полчаса зарядка закончилась. Все выдохлись, кроме инструктора, который выглядел так, будто только начал разогреваться. Лаванда сделала три круга бега, демонстрируя свою физическую форму, но никто не смотрел. Все разошлись по своим делам.

Свободные часы

Процедур в первый день не было. Фред и Джордж нашли в сарае старые мячи и устроили вышибалы на заднем дворе. Правила придумывали на ходу. – Правило! – объявил Фред. – За попадание в Лаванду – двойные отжимания. За шумовое загрязнение. – Это дискриминация! – завопила Лаванда. – Это экология, – поправил Джордж. – Ты нарушаешь звуковой баланс. Это как выброс углерода, только в децибелах. – Я эмоциональная! – Поэтому двойные. Лаванда обиделась, но осталась играть. Через пять минут она уже орала так, что инструктор пришёл с другого конца двора узнать, кого убивают. – Никого, – сказал Фред с невинным лицом. – Мы просто веселимся. – Это не веселье, – сказал инструктор. – Это шумовое загрязнение. – Мы знаем, – хихикнул Джордж. – Мы работаем над этим. Гермиона отбегалась, выдохлась и плюхнулась на крыльцо. Подставила лицо ветру и закрыла глаза. Ветер пах хвоей и сыростью, и этот запах напоминал ей о доме, хотя она не могла объяснить почему. Через пять минут рядом сел Седрик с двумя кружками чая. Одну протянул ей. – Спасибо, – она взяла кружку, согревая ладони. – Не играешь? – Устала. Да и не хочу, чтобы меня заставили отжиматься из-за Лавандиных криков. – Разумно, – он усмехнулся. – Она уже три раза подставила свою команду,и каждый раз кричит так, что у меня закладывает уши. – А ты почему не играешь? – Я искал тебя. Она повернулась к нему. Он не отвёл взгляд. – Скучал? – спросила она. – Ужасно. Ты единственная, кто понимает мои шутки. – Потому что твои шутки ужасны. – Но ты смеёшься. Они улыбнулись. Смотрели на игру. Рон опять упал. Лаванда визжала – опять двойные. Гарри поймал мяч одной рукой, не глядя. Они сидели так долго, пока игра не закончилась, и все не разошлись по комнатам. Гермиона чувствовала, как внутри становится спокойнее и ей не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Полдник

Полдник после тихого часа выдавали в общей гостиной на первом этаже. Гермиона спустилась одна. Джинни осталась досматривать сон, а Лаванда уже убежала вперёд, наверное, жаловаться на жизнь кому-то ещё. Седрик сидел на диване, развалившись, как король. Старый диван, пружины вылезают, обивка потёртая, но он сидел на нём так, будто это был трон. Когда он увидел её, его лицо осветилось улыбкой. – Ты занял весь диван. – возмутилась девушка скрестив руки на груди. – Садись сверху. – шаловливо ответил Седрик. – Диггори, ты совсем охренел? – девушка взяла подушку и ударила его по голове. Он выхватил подушку и ударил в ответ. Из подушки полетели перья. Белые, лёгкие, они кружились в воздухе, как снежинки. – Ты убил её, – сказала она, глядя на медленно оседающие пушинки. – Она была старая. Это была милосердная смерть. Из-под дивана вылез Фред. С видом человека, который только что стал свидетелем преступления. – Я ничего не видел, – сказал он, поднял руки вверх и уполз обратно. Седрик и Гермиона переглянулись. В их глазах одновременно вспыхнуло одно и то же выражение. – Мы в списке подозреваемых, – сказал он. – В списке тех, кто веселится без них.Это преступление, особенно в этом доме Она положила голову ему на плечо. Он не отодвинулся. – Помнишь экзамен по зельям? – Ты про то, как я храпел на твоём плече в библиотеке? – Ты храпел так, что Снейп проснулся. – Я набирался сил, а ты меня не разбудила. – Мне было тебя жалко. Ты выглядел таким беззащитным. – Спасибо. Ты добрая, – ответил он и растрепал её волосы, за что быстро получил кулаком в локоть. – Больно же, – засмеялся он. – А мне не больно? – она улыбнулась. – Заслужил. В углу гостиной Малфой сидел с кружкой. Он смотрел на них с отвращением или ревновал, разобрать было трудно. Кружка в его руках дрожала, но он не замечал. Седрик заметил его взгляд, чуть нахмурился и предложил Гермионе прогуляться. – Мы идём куда-то или просто кружим? – спросила она, когда они вышли через чёрный ход. – Доверяй мне. Седрик раздвигал ветки, придерживал их для неё. Тропинка петляла между кустами, потом вывела к маленькому пруду где вода была тёмной, почти чёрной, а на поверхности плавали жёлтые кувшинки. – Красиво, – прошептала Гермиона. Они сели на старую скамейку. Седрик взял её за руку. Просто так, без причины. Со скамейки был виден весь пруд и кусочек неба над горами. – Ты изменилась, – также тихо сказал он, будто боялся негативной реакции. – Это плохо? – Нет. Это хорошо,ты стала собой. – А кем я была раньше? – Самой умной и красивой девушкой на курсе. Это было видно,но ты пряталась. Она опустила глаза. – Ты краснеешь, – заметил он. – Расскажи что-нибудь. Гермиона задумалась. – Я люблю дождь. Когда он идёт ночью. Можно сидеть у окна с чаем и никуда не идти. Люблю запах мокрой земли. Люблю когда в библиотеке тихо. Он улыбнулся. Они сидели у пруда больше часа. Говорили о родителях, о школе, о глупых привычках. Седрик признался, что до сих пор проверяет под кроватью, нет ли там кого. Привычка после турнира. Гермиона призналась, что иногда разговаривает с книгами. Солнце начало садиться. – Скоро ужин, – сказал он. – Надо идти. – Надо. Ни один не встал. Они просидели ещё полчаса молча, держась за руки.

Вечер

Ужин прошёл быстро. Картофельное пюре, резиновая рыба, компот. Гермиона ела молча, думая о прогулке. Где-то в конце стола Фред и Джордж спорили о том, кто съест больше пюре. После ужина она пошла в душ. В душе стояла огромная очередь. Лаванда стояла впереди с корзинкой шампуней и возмущалась на весь коридор. – Нет горячей воды! Нет нормального напора! Нет даже крючка для полотенца! Это не санаторий!

Отбой

Гермиона лежала на кровати, смотрела в потолок, а Джинни уже спала. Она уже почти заснула, когда услышала шум. Сначала тихий, потом громче. Джинни проснулась, и они вместе вышли в коридор. Посредине стояла Лаванда в розовой пижаме с единорогами с зубной пастой на лице. – Ах вы мерзавцы! – кричала она, размахивая полотенцем. – Маска! – кричал Фред, уворачиваясь. – Бесплатно! – подхватывал Джордж. – Спа-салон Уизли! – хохотали они в голос. – Я вам покажу спа-салон!!! Лаванда размахнулась мокрым полотенцем и хлестнула по стене рядом с головой Малфоя, который вышел из своей комнаты с кружкой. – Что за... – начал он, увернувшись в последний момент. На шум вышли все. Гарри с подушкой в руках, Рон с опухшим лицом, Невилл с растением в горшке. – Это санаторий или сумасшедший дом? – рявкнул Малфой. – А ты здесь главный пациент, – парировал Джордж, пробегая мимо. Лаванда размахнулась снова. Полотенце хлестнуло по стене рядом с головой Малфоя. Он шарахнулся, и чай из кружки выплеснулся на пол. Драко заметил Гермиону в дверях её комнаты, которая была прямо напротив его. – И ты с ними, Грейнджер? – Я просто стою и смотрю. Не переживай, бить тебя полотенцем ещё не в моих планах. – С каких пор? – С сегодняшних. Запасись терпением. Из-за её спины вышел Седрик. Положил руки на её талию. – Она правду говорит. Мы просто смотрим. – Демонстрация отношений на публику, Диггори? – Малфой посмотрел на них сверху вниз и скривил губы. – Неужели ты настолько неуверен в себе, что нужно всем показывать, кто твоя девочка? – Малфой, – огрызнулась Гермиона. – А ты, Грейнджер? – перебил он. – Сразу прыгнула в объятия, как только появился герой? Жалко выглядите. Оба. Как будто боитесь, что кто-то другой отобьёт. – Тебе завидно, Малфой? – спросил Седрик спокойно. – Мне? – Малфой засмеялся. – Завидовать тому, что ты выставляешь свои чувства напоказ, как дешёвый балаган? Нет уж. Седрик, ты ещё засоси её, чтоб наверняка. Коридор затих. Даже близнецы перестали бегать. Даже Лаванда опустила полотенце. Невилл прижал свой горшок к груди, как оружие. Гермиона повернулась к Седрику. Он уже смотрел на неё. – Делаем? – Делаем. Он взял её лицо в ладони медленно, почти невесомо. Большими пальцами провёл по её скулам. Она закрыла глаза, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. Седрик не торопился. Он целовал долго, словно пробовал на вкус, запоминал. Его пальцы скользнули в её волосы, распуская косу. Гермиона положила руки ему на плечи и притянула ближе. Ей хотелось, чтобы он не останавливался. Он выдохнул ей в губы, и она почувствовала, как он улыбается. Потом поцеловал снова, но уже увереннее и глубже. Она ответила тем же. В коридоре кто-то свистнул, кто-то крикнул «Браво!». Джордж направил на них фонарик. Свет выхватил их из темноты, как актёров на сцене. Они ничего не слышали и не видели. Мир перестал существовать за пределами этого поцелуя. Когда они наконец отстранились, Седрик не убрал руки. Лбом коснулся её лба. – Всё правильно? – повернулся он к Драко. Но тот ничего не ответил. Стоял с выпученными глазами и дрожащей кружкой в руке, словно прямо сейчас возьмёт и разобьёт её от злости. – Иди спать, Малфой, – сказал Седрик. – Завтра новый день.

После полуночи

Седрик вернулся через час. Сел на край кровати. Кровать скрипнула. – Не спишь? Она повернулась к нему. Он уже смотрел на неё с улыбкой – Не сплю – Ты сегодня счастливая. – Конечно, я сегодня с тобой, – Она хотела сказать что-то ещё,но… не успела