Истории нашего офиса

      Во вторник Итан вышел в курилку на втором этаже – своё единственное убежище, где можно было на пять минут забыть о Гэри, отчётах и бесконечных правках. Он прислонился к холодной бетонной стене, закрыл глаза и просто дышал.       Курить не хотелось, нужно было просто побыть в тишине. Дверь открылась. Итан открыл глаза – Паркер. С закатанными рукавами, с телефоном в руке. Он кивнул Итану, встал у окна и, вместо того чтобы закурить, начал что-то листать в телефоне.       – Привет, – сказал Итан.       – Привет.       Паркер продолжал смотреть в экран, и на его лице – обычно спокойном, – появилось странное выражение. Брови поползли вверх, Паркер тяжело вздохнул, но уголок губ подрагивал в непонятной улыбке.       – Что-то случилось? – спросил Итан.       Паркер поднял глаза, будто только что вспомнил, что он здесь не один.       – Мой пёс, – сказал он. – Мисо.       – Что с ним?       Вместо ответа Паркер протянул ему телефон. На экране была фотография: кухня, пол, засыпанный коричневыми гранулами собачьего корма, и посреди этого великолепия – бигль с абсолютно невинным выражением морды. Рядом валялся большой разорванный пакет с кормом. Судя по масштабу разрушений, пакет был полным.       Итан посмотрел на фото, потом на Паркера, потом снова на фото.       – Он...       – Разорвал пакет и разбросал. Даже не ел. Это был новый корм и, видимо, ему не понравился запах. Или он просто решил, что корм должен быть на полу, а не в пакете. У биглей своя логика.       Итан фыркнул, пытаясь сдержать смех. Паркер смотрел на него с тем самым выражением «я спокоен, но внутри меня что-то происходит».       – Ты можешь смеяться, – сказал он. – Я уже отсмеялся. Когда убирал это всё в шесть утра.       Итан больше не сдерживался. Он смеялся, глядя на фотографию, на этого наглого бигля с невинной мордой, на разорванный пакет, на гранулы, рассыпанные по всей кухне.       – Он смотрит в камеру так, будто это ты виноват, – выдавил Итан сквозь смех.       – Он всегда так смотрит. Это его суперсила. Ты начинаешь его ругать, а он смотрит на тебя вот так, и ты уже извиняешься, что вообще посмел повысить голос.       – Манипулятор.       – Профессиональный.       Итан вернул телефон, всё ещё улыбаясь. Он никогда не видел Паркера таким – расслабленным, почти домашним, рассказывающим о своей собаке. Это было... неожиданно. И почему-то приятно.       Дверь курилки снова открылась. Гэри. Итан внутренне сжался, готовясь к очередной порции громких шуток или неуместных советов. Но Гэри, увидев, что они что-то смотрят в телефоне, тут же заинтересовался.       – Что там? Мем? Дайте глянуть!       Паркер, не меняясь в лице, протянул ему телефон. Гэри взял, посмотрел на фото – и вдруг захохотал. Не наигранно, не громко ради внимания, а по-настоящему, от души.       – О, я знаю этот взгляд! – сказал он, отсмеявшись. – «Я ничего не делал, это всё оно само». У меня у самого такой дома.       Итан моргнул:       – У вас есть собака?       – Сенбернар, – Гэри расплылся в улыбке, и впервые за всё время, что Итан его знал, эта улыбка не казалась фальшивой или слишком громкой. Она была... тёплой. – Бенджамин. Старый уже, почти десять лет. Но до сих пор иногда устраивает погромы. В прошлом месяце стащил со стола целую курицу. Жена готовила на ужин, отвернулась на минуту – и нет курицы. Только Бенджамин с жирной мордой и видом «а что такого?».       Итан слушал и не верил своим ушам. Гэри, тот самый Гэри, который хвастался массажными салонами с интим-услугами и доводил его до белого каления, говорил о своей собаке с такой нежностью, что это пробивало всю его обычную броню громкого, бестактного мудака.       – Сенбернары вообще спокойные, – продолжал Гэри. – Но Бенджамин – исключение. Он в молодости мог разнести полдома, если его одного оставляли. Сейчас уже потише, но характер всё равно тот ещё. Упрямый, как осёл. Но я его люблю. Он меня встречает каждый вечер, кладёт голову на колени и вздыхает так, будто у него самая тяжёлая жизнь в мире.       Гэри снова посмотрел на фото Мисо и улыбнулся:       – Хороший пёс. Видно, что с характером, такие – самые верные.       Паркер кивнул:       – Он тот ещё хулиган, но да. Верный.       Гэри вернул телефон, хлопнул Паркера по плечу не сильно, почти по-дружески, и пошёл к двери, забывая, зачем приходил:       – Ладно, мне пора. У меня через пять минут звонок. Но вы это... если будете фотки этого разбойника смотреть, зовите. Я такое люблю.       Он вышел, и дверь за ним закрылась. В курилке стало тихо. Итан стоял, глядя на дверь, и пытался совместить в голове двух Гэри – того, который орал на планёрках и рассказывал про «расслабление» в саунах, и этого, который с теплотой говорил о старом сенбернаре по кличке Бенджамин.       – Он... – начал Итан и осёкся.       – Да, – сказал Паркер. – У людей бывают разные стороны.       – Я думал, он просто мудак.       – Он мудак. Но ещё он любит свою собаку. Одно не отменяет другого.       Итан кивнул, переваривая. Это было странно – увидеть в Гэри что-то человеческое. Это не оправдывало его поведение, не делало его хорошим начальником или приятным человеком. Но это делало его... сложнее. Объёмнее.       – У тебя есть ещё фотки Мисо? – спросил Итан.       Паркер чуть заметно улыбнулся и открыл галерею:       – У меня их примерно… четыреста. Ты уверен?       – Показывай.       Они простояли в курилке ещё, наверное, минут пятнадцать. Паркер листал фотографии – Мисо спит на спине, задрав лапы; Мисо пытается залезть на диван и застревает; Мисо смотрит в окно с видом философа; Мисо стащил носок и убегает, оглядываясь на хозяина. Итан смеялся, задавал вопросы, и где-то в середине этого импровизированного просмотра он вдруг поймал себя на мысли, что хочет познакомиться с этим псом.       А может, и не только с псом.       Он отогнал эту мысль, но она осталась где-то на краю сознания, тёплая и странно нежная.