вернёшься.

трава около домика Твиксела была окрашена в красно-бардовый. верить не хотелось. хотелось думать, что он сам себя накручивает. дверь была открыта. пол, стены, кровать – всё в крови. к сожалению, он себя не накручивал. ‎ ‎глаза разбегались, цепляясь за каждое алое пятнышко, а голова начинала кружиться. закрыв рот рукой, чтобы не закричать, Моб пытался привести мысли в порядок, но они рассыпались, как битое стекло. он боялся того, что находилось рядом. страх нарастал где-то внизу живота – тягучий, холодный, пульсирующий. он слышал своё сердцебиение. ощущение было такое, словно вот-вот его вырвет. нужно было успокоиться. срочно. сейчас. Моб не знал, к чему может привести его реакция, от этого становилось только хуже. он дышал глубоко, чувствуя, как воздух с трудом проходит в грудь, пытался сосредоточиться на одной точке. тошнота ушла на второй план. он прилёг спиной к стене, ощущая её холод даже сквозь два слоя одежды. ‎ ‎у него было слишком много вопросов, большинство из которых он не задаст. ‎ ‎делая медленные, осторожные шаги к своему дому свои же ноги казались ему чужими. он думал о том, что скажет Верити. что вообще можно сказать, когда он видел это? придумает. либо будет импровизировать, судорожно сжимая и разжимая кулаки до костяшек. ‎ ‎открыв дверь, он увидел Верити, сидящего на его кровати. тот смотрел в одну точку. но, как только услышал скрип двери, тут же повернул голову в сторону Моба. ‎ ‎– с возвращением! я уж думал, ты ушёл. опять, – сказал Верити, вставая с кровати и медленным, плавным шагом направляясь к Мобу. ‎ ‎– н-нет, я не... – Моб замешкался. ему было страшно – сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. слова не подбирались, но нужно было думать быстрее. – Верити, ты... знаешь, где Твиксел? ‎ ‎– он ушёл, – резко сказал Верити, словно отрезал. ‎ ‎– он бы попрощался... – голос Моба дрогнул. ‎ ‎– по всей видимости, он спешил. ‎ ‎Верити подошёл слишком близко. он положил руки на плечи Моба. Моб чувствовал тяжесть каждой ладони, чужое тепло. ему становилось от этого дурно. Верити видел страх в его глазах. он знал. атмосфера стала странной, давящей, липкой. тупое чувство страха будто стало чем-то физическим: мерзким, противным, осязаемым. Моб не знал, что ему делать. ‎ ‎– ты напряжён, – констатировал факт Верити. – я мог бы это исправить. ‎ ‎руки оглаживали плечи, скользили медленно. плечи были словно камень. Моб не мог расслабиться. напряжения от этого становилось только больше. ‎ ‎– на что ты намекаешь? – спросил Моб, чуть шевеля губами. его мысли были заняты явно не тем, чем хотел бы Верити. ‎ ‎подняв руку к воротнику, который закрывал рот Моба, Верити приспустил его. до Моба дошло. ‎ ‎– нет, нет, нет..! слушай, не сейчас и не здесь, – он затараторил быстро, испуганно, взял руки Верити в свои, отодвигая их от себя. пальцы дрожали. ‎ ‎взгляд Верити стал более серьёзным, холодным. он больше не излучал ту странную «доброту». Моб отпустил его руки и отступил к двери, чувствуя спиной дерево. ‎ ‎– я.. мне нужно уйти, — сказал Моб, жуя слова, будто в надежде, что Верити молча смирится. голос сел. – я не знаю, когда я.. вернусь. ‎ ‎– ты вернёшься, — грубо сказал Верити, словно он говорил об общепринятом факте. – ты вернулся тогда, и сейчас ты вернёшься. ‎ ‎Верити начал подходить к Мобу ближе. стало тяжело дышать – воздух будто давил на тело. ноги были ватными, а пальцы на ручке двери мелко дрожали. ‎ ‎открыв дверь, Моб тут же выскочил наружу и закрыл её за собой. отойдя на несколько шагов, он глотал ртом воздух большими, жадными глотками. ощущение было такое, будто его только что очень долго душили. он не знал, куда пойдёт, но он должен отдохнуть от этого. голова начинала вновь кружиться, ком в горле мерзко напоминал о ситуации, которая только что произошла. ‎ ‎посмотрев в инвентарь, Моб убедился, что сможет хотя бы день не возвращаться сюда. трава под ногами казалась ненастоящей, слишком мягкой, слишком чужой. подняв взгляд к солнцу, он боялся увидеть два чёрных глаза и улыбку. но ничего не было. облака всё так же плыли по голубому небу. но Моб знал: что-то не так. он знал, по чьей это вине. он пока что не знал, что может сделать с Верити, но надеялся, что сможет найти выход.