Это не любовь.

# «Точка невозврата» ## 1. Спор В пещере под коренными породами, где лава текла по специальным желобам, освещая зал мертвенно-оранжевым светом, на троне из обсидиана сидел Тай. Корона сидела на его голове как влитая — чёрное железо с шипами, слишком тяжёлое для обычного игрока. Он носил её даже в душе. Тай был создателем этого сервера, и он хотел, чтобы все помнили об этом каждую секунду. Рядом, как тень, застыл Нуб. Молчаливый, неподвижный. Некоторые думали, что Нуб — просто НПС, прислужник. Тай знал правду: Нуб был единственным, кому он доверял. Потому что Нуб никогда не задавал лишних вопросов. — Ты должен мне, — сказал Тай, не глядя на стоящего перед троном Флоутивса. Голос у Тая был низкий, вязкий, как смола. Он не повышал тона. Ему это было не нужно. — Я не забыл, — добавил он, беря с подлокотника алмаз и начиная перекатывать его в пальцах. Камень тускло блестел в лавовом свете. Флоутивс сглотнул. Он знал, что спорить бесполезно. — Что ты хочешь? — спросил он, и голос его чуть дрогнул. Тай улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. Они остались холодными, как вода в глубокой пещере. — Поцелуй зайца Шарпнесса. Прямо при нём. Шутки ради. Посмотрим, как блондин взбесится. Флоутивс побледнел. Даже в тусклом свете лавы было видно, как кровь отхлынула от его лица. — Он меня убьёт, — выдохнул он. — Не убьёт, — Тай пожал плечами, продолжая перекатывать алмаз. — Просто будет забавно. Откажешься — долг остаётся. Выбор за тобой. Он надкусил яблоко, которое до этого лежало на подлокотнике. Сочный хруст разнёсся по залу. Флоутивс сжал кулаки так, что побелели костяшки. Потом разжал. Развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Нуб посмотрел на Тая. В его взгляде не было вопроса — только ожидание. — Зачем тебе это? — спросил он. Просто чтобы спросить. — Скучно, — ответил Тай, глядя в потолок, где сталактиты свисали как клыки гигантского зверя. — Хочется посмотреть на маленькую драму. А там — будь что будет. Он надкусил яблоко ещё раз. Сок потёк по подбородку, но Тай не вытер. В глазах его не было ни капли скуки. Только холодное, расчётливое любопытство хирурга, который знает, куда нажать скальпелем. --- ## 2. Поцелуй Вечер опускался на сервер мягкий, тёплый, почти ласковый. Джуд стоял на поляне у своей временной мастерской — набора досок, верстаков и разложенных чертежей. Он делал новую ловушку. Механизм для западни, хитрую систему поршней и нажимных плит. Чертеж был сложный, требующий полной концентрации, и Джуд склонился над ним, шевеля губами, проверяя каждую цифру. Джуд был гибридом. В нём текла кровь зайца — это выдавали длинные уши, которые иногда подрагивали, улавливая звуки, и мягкая, немного нервная манера двигаться. Он был быстрым, ловким, но слишком чувствительным для этого жестокого мира. Другие игроки называли его «плаксой» за глаза. Шарпнесс — никогда. Шарпнесс называл его «моим». Он услышал быстрые шаги сзади. Травы почти не было слышно, но Джуд уловил — шелест, слишком быстрый для моба, слишком целенаправленный для случайного прохожего. Он не обернулся. Сразу узнал эту походку — уверенную, немного нахальную, с лёгким пристукиванием каблуков. Флоутивс. — Джуууди, — донёсся резкий, звонкий голос сзади. Джуд повернулся. Флоутивс стоял в трёх шагах, в своей дурацкой белой шляпе, с неизменной полуулыбкой на губах. — Чего тебе? — спросил Джуд, приподнимая бровь. Он не то чтобы недолюбливал Флоу — скорее, не доверял. Слишком яркий, слишком громкий, слишком внезапный. Флоутивс шагнул ближе. Не спрашивая разрешения, наклонился и взял Джуда за подбородок. Пальцы у него были холодные. — Что ты делаешь… — начал Джуд. Не успел договорить. Флоутивс притянул его к себе и поцеловал. Поцелуй был торопливый, сухой, совсем без чувств — как если бы кто-то поставил штамп на конверте, не глядя на адрес. Губы Флоутивса пахли мятой — дешёвым зельем, которое он постоянно жевал. Джуд отдёрнулся так резко, что едва не упал. В глазах его плескался шок, смешанный с отвращением и непониманием. — Что ты делаешь, Флоу?! — крикнул он, отступая на шаг. И в этот момент увидел. За спиной Флоутивса, метрах в десяти, стоял Шарпнесс. Он стоял неподвижно, как изваяние. Руки висели вдоль тела, но пальцы были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Лицо — ледяная маска. Но глаза… глаза Шарпнесса горели. Джуд знал этот взгляд. Это был взгляд перед тем, как мир переворачивается и становится больно. Джуд побледнел. Он побледнел так, что его и без того светлая кожа стала почти прозрачной. Флоутивс заметил направление его взгляда, обернулся и начал тараторить: — Джуд, это было задание, я проиграл спор, Тай просто пошутил, я не хотел… Шарпнесс подошёл к ним двоим. Шаг. Ещё шаг. Трава под его ногами не шелестела — она будто замирала от страха. — Какого хуя ты целуешься с Флоутивсом? — спросил он. Голос тихий, ровный, без единой эмоции. И от этого страшнее, чем если бы он кричал. Он схватил Джуда за запястье. Пальцы сомкнулись как стальной капкан. — А с тобой я разберусь позже, — бросил Шарпнесс Флоутивсу, даже не глядя на него. И потащил Джуда в лес. --- ## 3. Изба Они шли через чащу. Быстро. Почти бегом. Шарпнесс не отпускал запястье Джуда. Джуд спотыкался о корни, цеплялся за ветки, но блондин не сбавлял шага. Молчание было тяжелее любых криков. В глубине леса, где деревья росли так густо, что небо почти не просвечивало, стояла изба. Она была маленькой, сложенной из грубого камня и тёмного дерева, с крышей из дранки. Внутри горел свет — кто-то зажёг факелы, будто ждал гостей. Или жертв. Изба не была неухоженной. Наоборот — внутри было тепло, уютно, почти по-детски. Деревянные стены пахли смолой и сушёными травами. На столе стоял глиняный кувшин с водой. На подоконнике — засохший цветок в горшке. Казалось, здесь живёт кто-то, кто умеет создавать уют. Но сегодня уют казался насмешкой. Шарпнесс в буквальном смысле притащил Джуда через порог и бросил на кровать. Кровать была одноместной. Тесной. Джуд упал на жёсткий тюфяк и сразу попытался сесть, но Шарпнесс уже нависал над ним. Джуд открыл рот, чтобы что-то сказать, объяснить, оправдаться — но блондин не дал. Схватил за воротник, рванул вверх и прижал к стене. Голова Джуда глухо ударилась о дерево. — Почему ты с ним целовался? — прошипел Шарпнесс. Ярость ревности полыхала в его глазах открытым пламенем. — Что ты этим хотел показать, а?! Говори! — Я… я не целовал его, — голос Джуда дрожал, пальцы тряслись так сильно, что он не мог их унять. — Он первый! Я правда не хотел! Из глаз лились слёзы. Джуд не мог их контролировать. Они текли по щекам, падали на рубашку, оставляли мокрые пятна. Шарпнесс был ревнивый. Очень. Джуд знал это. Знал и боялся. Боялся не просто вспышек гнева — а того, что Шарпнесс в порыве злости мог сотворить что-то, что уже не исправить. Сегодня был тот самый порыв. Шарпнесс ударил. Не сильно — так, скорее для острастки. Но открытой ладонью по щеке — звонко, гадко, унизительно. Щека Джуда покраснела мгновенно. Сначала розовым, потом алым, потом уже багровым — так быстро, что было больно смотреть. На ладонях Шарпнесса остались горькие слёзы Джуда — липкие, солёные, настоящие. — Почему ты его не оттолкнул?! — снова закричал Шарпнесс. — Почему, Джуд?! Ты… ты этим хочешь сказать, что не любишь?! Джуд замотал головой — быстро, много, как заведённый. — Шарпнесс, ты же знаешь, я только тебя люблю… — прошептал он. Голос его был такой тонкий, такой сломанный, что даже стены, казалось, сжалились. Шарпнесс разжал пальцы. Резко. Без предупреждения. Джуд упал на кровать. Тюфяк пружинисто принял его тело, и за это спасибо. Тишина. Шарпнесс стоял посреди комнаты, глядя в пол. Грудь его тяжело вздымалась. Злость уходила, и на её место приходило что-то другое. Что-то липкое, тёплое и фальшивое. — Джуд, — сказал он тихо. — Ты же понимаешь, что я боюсь тебя потерять, м? Он сел на край кровати. Потянулся погладить Джуда по голове. Джуд дёрнулся. Его тело отреагировало быстрее, чем мозг. Рефлекс: рука, которая минуту назад ударила, не может теперь гладить. Мир не устроен так. Но Шарпнесс не принял отказа. Он резко схватил голову Джуда — двумя руками, жёстко, не спрашивая — и положил себе на колени. Пальцы тут же смягчились, начали гладить, перебирать волосы, успокаивать. — Джуди, зайчик мой, миленький, не плачь, — шептал Шарпнесс. Голос его стал мягким, как пух. — Я просто беспокоюсь о тебе. Ведь ты мой смысл жизни. Мой единственный. Он вытирал слёзы Джуда своими пальцами — тёплыми, осторожными, нежными. Прямо там, где минуту назад оставил красный след. Джуд закрыл глаза. Ему было хорошо. И от этого — тошно. Потому что он знал: эти мягкие речи ничего не значат. Или значат? Никто не знал, кроме Шарпа. Каждый раз Джуд верил. Каждый раз прощал. Каждый раз надеялся, что в этот раз — всё по-настоящему. Шарпнесс продолжал утешать. Целовал в макушку. Гладил по плечу. Шептал о том, как любит, как боится потерять, как никто на этом сервере не нужен ему, кроме Джуда. Джуд лежал, чувствуя тепло его рук, и ненавидел себя за то, как сильно ему это нравится. Он был зависим. Буквально. Как наркоман от дозы. Как растение от света. И он знал, что Шарпнесс это знает. --- ## 4. Звонок Тишину разорвала вибрация. В кармане у Шарпнесса что-то завибрировало — коротко, настойчиво, как укус насекомого. Он поморщился, но не торопился доставать. Ещё минуту гладил Джуда по голове, не прерывая ласки. Потом нехотя вытащил коммуникатор. — Алло, — сказал он в трубку. Голос стал холодным, как сталь. — Че тебе нужно? Джуд слышал только отголоски — чужой голос из динамика, быстрый, что-то требующий. — Нахуя мне это? — процедил Шарпнесс. Пауза. Собеседник что-то говорил. Шарпнесс закатил глаза — театрально, для себя. — Ладно, щас буду. Он убрал коммуникатор в карман. — Солнышко моё, — голос снова стал мягким. Нежным. — Мне нужно по делам отойти. Хорошо? Джуд кивнул. Он даже улыбнулся — маленькой, дрожащей улыбкой. Потому что Шарпнесс сказал «солнышко», а это значило, что всё наладится. Должно было значить. Шарпнесс встал. Направился к выходу. Уже взялся за дверную ручку, но остановился. Обернулся. Взгляд его изменился. Стал тяжёлым, давящим. — Не выходи из избы, — сказал он уже другим тоном. Холодным. Приказным. — Продукты есть. Блюда можешь разогреть. Я приду и буду проверять. Он помолчал. Добавил: — До тех пор, пока я не скажу, что ты можешь выходить. Если выйдешь — ты сам знаешь исход. И вышел. Джуд слышал, как защёлкнулся замок снаружи. Не тот замок, который открывается изнутри. Тот, который держит снаружи. Он остался один. В тёплой, уютной избе, которая стала его клеткой. --- ## 5. Месть Шарпнесс нашёл Флоутивса у реки на следующий день. Он знал, где искать — Флоу всегда ходил на одно и то же место, к водопаду, где вода падала с трёхметровой высоты и разбивалась в белую пену. Говорили, что он там рыбачит. На самом деле он просто любил шум воды — он заглушал мысли. Сегодня мысли Флоутивса были особенно громкими. Он сидел на берегу, опустив ноги в воду. Левая рука безжизненно висела вдоль тела — ещё не сломанная, но уже обречённая. Он смотрел на воду и не видел её. Шарпнесс вышел из-за деревьев бесшумно. Флоутивс не услышал его приближения — только почувствовал чужое присутствие за спиной. — Эй, — окликнул блондин. Флоутивс обернулся. Увидел лицо Шарпнесса — спокойное, почти скучающее, как у человека, который пришёл не разговаривать, а ставить галочку. И похолодел. — Шарп, слушай, тот поцелуй… — начал он, поднимаясь. Ноги в воде плеснули испуганно. — Я не об этом, — перебил Шарпнесс. Он подошёл ближе. Не торопясь. Как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. — Ты вчера после всего смотрел на него. — На кого? — На Джуда. Ты смотрел на него, когда он уходил. Я видел. Флоутивс замер. В голове зашумело. Действительно — когда Шарпнесс уводил Джуда в лес, Флоутивс стоял на поляне и смотрел им вслед. Смотрел на зайца — на его дрожащие уши, на согнутую спину, на то, как он спотыкается, стараясь не отстать от блондина. Это был просто взгляд. Просто проводил глазами. Без злого умысла. Без желания. Но Шарпнесс видел. И запомнил. — Это… это ничего не значит, — сказал Флоутивс, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Просто взгляд. — Вот именно, — кивнул Шарпнесс. Остановился в двух шагах. — Просто взгляд. На моё. Не надо смотреть на моё. — Да он не твоя вещь! — не выдержал Флоутивс. — Он живой человек! У него есть свои чувства, свои мысли, и он не… Он не договорил. Потому что увидел, как изменилось лицо Шарпнесса. Улыбка. Такая улыбка бывает только перед тем, как ломают кости. — Знаешь, Флоу, — сказал Шарпнесс тихо, почти ласково. — Я мог бы сломать тебе руку за поцелуй. За то, что ты коснулся его своими губами. Но за взгляд — тем более. Он шагнул. — Потому что взгляд значит, что тебе понравилось. А мне не нравится, когда кому-то нравится моё. Флоутивс попытался отступить. Споткнулся о камень. Упал на спину. Шарпнесс ударил первым. Ногой в челюсть. Мир полетел кувырком. Флоутивс успел увидеть небо, потом землю, потом небо снова. Кровь хлынула из разбитой губы. — Не надо… — прохрипел он. Шарпнесс присел на корточки рядом. Взял его левую руку — ту самую, которой он держал Джуда за подбородок. Положил на плоский камень. — Ты прав, он не моя вещь, — сказал Шарпнесс спокойно. — Но он мой. Есть разница. Хруст. Флоутивс закричал — негромко, сорванно, потому что в крик не хватало воздуха. Боль была белой, горячей, невыносимой. Он сжал зубы так, что заскрипела эмаль. Шарпнесс поднялся. — Ещё раз увижу тебя рядом с ним — сломаю вторую. Он повернулся и пошёл прочь. — Не приближайся к нему вообще. Не смотри. Не думай. Забудь, как он выглядит. Флоутивс остался лежать в грязи. Сломанная рука пульсировала болью в такт сердцу. Он смотрел в небо и впервые пожалел, что согласился на спор с Таем. --- ## 6. Ложная свобода На рассвете следующего дня Шарпнесс вернулся в избу. Джуд не спал. Он сидел на полу у печи, обхватив колени руками. Щека всё ещё болела — не так сильно, как вчера, но синяк расползся багровым пятном, подбираясь к виску. Следы от слёз давно высохли, оставив на коже белёсые дорожки. Шарпнесс вошёл без стука. Постоял на пороге, глядя на Джуда. Потом молча подошёл, сел рядом. Не спрашивая разрешения, взял лицо Джуда в ладони. Осторожно повернул к свету — к факелу, который всё ещё горел на столе. Большим пальцем провёл по синяку. Едва касаясь. — Болит? — спросил он тихо. Джуд вздрогнул от прикосновения. Вздрогнул всем телом, как испуганный зверёк. Но кивнул. — Прости, — сказал Шарпнесс. И в этом «прости» было столько боли, столько искренности, столько раскаяния, что у Джуда сжалось сердце. — Я погорячился. Просто когда я вижу тебя с кем-то ещё… — Шарпнесс на секунду закрыл глаза. — Меня будто разрывает изнутри. Ты же знаешь. Он обнял Джуда. Крепко, почти до боли. Но мягко. Погладил по спине. Поцеловал в висок. — Я люблю тебя, — шепнул он в волосы. — Ты моё солнце. Моё единственное. Я без тебя никто. Джуд не плакал. Он просто сидел в этих объятиях и чувствовал, как внутри заживает рана. Как будто Шарпнесс имел право и резать, и зашивать. Утром Шарпнесс сказал: — Возвращайся на свою базу. Я не буду тебя держать взаперти. Ты не собака. Джуд не поверил сначала. Он поднял голову, посмотрел на блондина — и увидел, что тот улыбается. Мягко. Устало. По-человечески. Шарпнесс сам открыл дверь избы. Снаружи был лес. Солнце пробивалось сквозь кроны, разбиваясь на сотни золотых лучей. Пахло хвоей и сырой землёй. — Я просто… испугался, — сказал Шарпнесс, глядя в сторону. На ветку. На облако. На что угодно, только не на Джуда. — Что ты уйдёшь к кому-то. Прости меня за ту пощёчину. Я больше никогда. Он шагнул вперёд и обнял Джуда снова. И Джуд растаял. Он обнял его в ответ. Уткнулся носом в плечо. Подумал: «Может, в этот раз правда. Может, он изменился. Может, всё наладится». Он так хотел в это верить. --- ## 7. Измена Через несколько дней Джуд решил зайти на базу Шарпнесса без предупреждения. База Шарпа была вырублена в склоне горы — грубый камень, железные двери, внутри — спартанская обстановка, никакого уюта. Шарпнесс не любил украшательств. Кровать, стол, сундук, оружейная стойка. Всё функционально. Всё подчинено одной цели — быть готовым к бою в любую секунду. Джуд приготовил ужин у себя. Нехитрый — тушёные овощи, хлеб, кусок мяса. Сложил всё в контейнер, завернул в ткань, чтобы не остыло, и отправился в путь. Хотел удивить. Хотел показать, что он заботится. Что он — хороший партнёр. Что он заслуживает той любви, которую Шарпнесс обещает каждую ночь и забывает каждое утро. Дверь базы была не заперта. Джуд толкнул её и замер. Внутри царил полумрак. Горел только один факел — над кроватью, создавая маленький островок света в темноте. На кровати сидели двое. Шарпнесс. И кто-то ещё. Белый как снег. Волосы — белые, льняные, длинные, рассыпавшиеся по плечам. Кожа — белая, почти прозрачная, будто он никогда не видел солнца. Одежда — белая, свободная, текла как вода. Сапс. Они были одеты. Ничего неприличного. Но Шарпнесс сидел у него за спиной и медленно, длинными движениями расчёсывал его волосы. Расчёска была деревянной, с широкими зубьями — Джуд узнал её. Это была его расчёска. Та, которую он оставил в избе Шарпа несколько недель назад, забыл, а потом постеснялся попросить обратно. Шарпнесс вёл расчёску от корней до кончиков — плавно, терпеливо, с какой-то нежной сосредоточенностью, как будто это было самое важное дело в мире. — Не дёргайся, — говорил Шарпнесс мягко. — У тебя красивые волосы. Жалко, что ты их не расчёсываешь. Сапс лениво улыбнулся, прикрыв глаза. Ему было хорошо. Ему было плевать. Контейнер выпал из рук Джуда. Рис рассыпался по каменному полу — белые зёрна на сером камне, как маленькие звёзды, упавшие с неба. Шарпнесс поднял голову. Увидел Джуда. Не вздрогнул. Не виновато отдёрнул руку. Даже не попытался объяснить. — А, Джуд, — сказал он спокойно, продолжая водить расчёской по волосам Сапса. — Ты чего без стука? Джуд не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на расчёску. На пальцы Шарпнесса — те самые пальцы, которые гладили его по голове, когда он плакал на коленях. Которые вытирали его слёзы. Которые клялись в вечной любви. Эти пальцы расчёсывали чужие волосы. Медленно. Нежно. Так, как никогда не расчёсывали его. Сапс наконец открыл глаза. Посмотрел на Джуда сверху вниз, лениво, без единой эмоции. — О, а он и правда жалкий, — сказал Сапс. Голос у него был тихий, ровный, почти сонный. — Ты видишь, Шарп? Он реально плачет. Как ребёнок. Джуд не замечал, что слёзы уже текут по щекам. Они падали на каменный пол, смешиваясь с рассыпанным рисом. — Заткнись, — прошептал Джуд. Сапс улыбнулся. Улыбка была красивой — белые зубы на белом лице. И от этого ещё страшнее. — Что-что? — переспросил он, наклоняя голову. — Я не расслышал. Ты будешь мне указывать? Он встал с кровати. Медленно, как кошка, которая знает, что её боятся. Подошёл к Джуду почти вплотную. — Посмотри на себя, кролик, — сказал Сапс тихо. — Ты стоишь в луже собственных слёз. Ты пришёл с ужином, как дрессированная собачка. А он расчёсывает мои волосы. Не твои. Мои. Шарпнесс не двигался. Не вставал. Не останавливал. — Сапс, хватит, — бросил он равнодушно, как отмахиваются от назойливой мухи. — Неинтересно уже. — Ну ладно, — Сапс пожал плечами. Наклонился к самому уху Джуда и прошептал, почти ласково: — Он расчёсывал мои волосы сорок минут. Тебя он никогда так не гладил, да? Потому что ты не стоишь того. Сапс выпрямился. Поправил воротник. Вышел, даже не обернувшись. Джуд остался стоять посреди комнаты. Тишина. Рис хрустел под ногами. Он медленно опустился на пол. Сел прямо в рассыпанную крупу. Посмотрел на свои руки — пустые, дрожащие. На контейнер, который лежал вверх дном. — Зачем? — спросил он. Голос был чужой, тонкий, как струна. — Зачем ты сказал, что я твой смысл? Зачем обнимал? Зачем… Он не договорил. Шарпнесс вздохнул. Поставил расчёску на стол. — Затем, что ты был удобным, — сказал он. Спокойно. Равнодушно. Как объясняют ребёнку, почему дважды два — четыре. — Ты боялся меня, но не уходил. Это грело моё самолюбие. А потом стало скучно. — А любовь? — голос Джуда ломался, как сухая ветка. — Ты говорил… — Нет никакой любви, — перебил Шарпнесс. — Есть привычка. И ты моя привычка. Но привычки надо менять. Джуд смотрел на него снизу вверх. В глазах была не боль — в глазах была пустота. Такая пустота, в которой не осталось места даже для отчаяния. — Ты расчёсывал его волосы, — сказал Джуд. — Ты меня никогда… ни разу… — И не собирался, — пожал плечами Шарпнесс. — Уходи, Джуд. Ты меня утомляешь. Джуд поднялся. Медленно, как старик. Подошёл к порогу. Остановился. — Ты хотя бы… — голос сорвался. — Скажи, что мне теперь делать. Шарпнесс даже не повернулся. — Мне всё равно. Джуд вышел. Дверь закрылась. Он шёл по лесу. Не оглядываясь. Не плача. Просто шёл. --- ## 8. Пустота База Джуда находилась на краю цветущего луга, в небольшом холме, который он превратил в дом. Внутри было тепло, пахло деревом и сушёными травами. Всё было устроено с любовью — резные полки, мягкая кровать, окно с видом на закат. Джуд строил эту базу для них двоих. Он зашёл внутрь. Закрыл дверь. Тишина. Он постоял посреди комнаты. Потом медленно опустился на пол. Сел, обхватив колени. Сначала было тихо. Потом из груди вырвался смех — не весёлый, не истерический, а какой-то пустой, механический, как будто кто-то нажал кнопку «смех», а батарейки сели. — Он расчёсывал его волосы, — сказал Джуд вслух, и голос его звучал глупо в пустой комнате. — Он меня никогда. Ни разу. Слёзы пришли не сразу. Сначала была дрожь — мелкая, противная, от пальцев до макушки. Потом комок в горле. Потом слёзы — горячие, солёные, бесконечные. Джуд упал на пол. Бил кулаками по камню — раз, другой, третий, пока костяшки не разбились в кровь. Боль отрезвляла на секунду, а потом снова накрывала. — Я сделал всё… — кричал он в пустоту. — Я терпел… Я любил… Он рвал на себе одежду — ту самую рубашку, в которой Шарпнесс гладил его по голове всего несколько дней назад. Рвал и не мог порвать — ткань была прочной, а руки слабыми. В какой-то момент он затих. Лёг на холодный пол. Свернулся калачиком, обхватил колени руками. Щекой прижался к камню. Пол был холодным. Всё вокруг было холодным. Джуд не плакал уже. Просто лежал и смотрел в стену. На стену, где висела карта сервера, на которой они с Шарпнессом отмечали свои приключения. Красные нитки соединяли их базы. Стрелки показывали маршруты. Джуд закрыл глаза. В тишине было слышно только его дыхание — прерывистое, больное. --- Через несколько дней кто-то мог бы заметить, что игрок с ником «Джуд» не появлялся на сервере. Его точка на карте не двигалась. Его дом был тёмен. Но никто не заметил. Флоутивсу было запрещено приближаться. Шарпнессу было всё равно. Сапс уже забыл, как его зовут. Тай сидел на троне и перебирал алмазы. А Джуд лежал на холодном полу своей базы, которую строил для двоих, и слушал, как внутри него что-то умирает медленно, по миллиметру, без крови и крика. Тише, чем рассыпанный рис. Тише, чем шаги по траве. Тише, чем любовь, которой никогда не было. Конец