Ритм на двоих

Утро 17 июля в Сторибруке началось не с тихого шелеста листвы, а с грохота расставляемых торговых палаток и басовитых нот, доносящихся из мощных колонок на Главной площади. День города был провозглашён мэром Миллс как новый официальный праздник, но для жителей он стал скорее долгожданным поводом сбросить оковы повседневности. Солнце обещало быть ласковым, а лёгкий бриз с залива — идеальным сопровождением для сахарной ваты и сумасшедших аттракционов. Но самым большим потрясением для горожан, собравшихся у сцены, стала не новая статуя в парке и не приезд заезжей знаменитости. Потрясением стала Эмма Свон. Шериф Свон, которая обычно стеснялась корпоративных вечеринок и предпочитала патрулирование любому общественному вниманию, стояла за диджейским пультом, сосредоточенно хмуря брови. На ней была простая кожаная куртка, накинутая на майку с логотипом какого-то старого рок-фестиваля, а волосы были собраны в небрежный хвост. Эмма нервно покусывала костяшку пальца, глядя на экран ноутбука, где был открыт плейлист под названием «Storybrooke Soundtrack: No Curses Allowed». — Ты уверена, что хочешь это сделать? — прозвучал за спиной мелодичный голос. Эмма обернулась. Реджина Миллс, в безупречном светлом сарафане и солнцезащитных очках, держала в руках два стакана с ледяным лимонадом. Бывшая Злая Королева, а ныне — любовь всей её жизни, выглядела так, будто сошла с обложки летнего журнала. Контраст между ними был комичен: Эмма — воплощение взъерошенного панка, и Реджина — королева элегантности. — Поздно отступать, — усмехнулась Эмма, принимая стакан. — Я уже пообещала Генри, что устрою шоу, которое он не забудет. Он сказал, что это будет «исторический момент для городских хроник». Ты представляешь? У парня пунктик на историях. Реджина грациозно присела на край высокого барного стула рядом с пультом. — Я представляю только то, что если ты поставишь эту... — она помахала рукой в воздухе, подыскивая слово, — ...металлическую какофонию, то миссис Лукас снова подаст жалобу в мэрию. Эмма рассмеялась, и от этого смеха напряжение в её плечах немного спало. — Эй, я ответственный диджей! Я составила идеальный плейлист. Там есть всё: и для твоих «Грэнни», и для молодёжи. — Даже вальс? — скептически изогнула бровь Реджина. — Даже «Sex Pistols», — подмигнула Эмма. Это было правдой. Эмма действительно готовилась. Неделями. Она тайком слушала сборники «Золотые хиты 80-х», которые тайком же стащила с чердака Реджины, изучала современные поп-чарты вместе с Генри и даже перерыла архивы зачарованного джукбокса в закусочной. Она хотела, чтобы этот день стал идеальным для Реджины. Для города, который Реджина, несмотря на всё своё ворчание, любила. Эмма хотела объединить их всех музыкой, как когда-то Генри объединил их своей верой в Счастливый конец. --- Ярмарка набирала обороты. В воздухе смешивались запахи хот-догов, порохового дыма от тира Лероя и сладкой глазури. Первая «прикольная ситуация» произошла у аттракциона «Сбей банку». Лерой, он же Ворчун, стоял за стойкой с крайне недовольным видом. — Шериф, — проворчал он, протягивая Эмме три мяча, — говорят, ты теперь диск-жокей. Думаешь, у тебя получится? — Легко, Лерой. Диджеинг — это как метание мяча: нужен правильный момент и точная цель, — усмехнулась Эмма, прицеливаясь. Реджина стояла чуть поодаль, наблюдая за ней с нежной улыбкой, которую тут же постаралась скрыть, поймав взгляд Руби. — Шериф, не опозорь муниципалитет, — бросила Реджина с привычной строгостью в голосе, но глаза её смеялись. Эмма сбила все три банки с одного броска. Реджина победно вскинула подбородок, глядя на обалдевшего Лероя. — Мэр, выбирайте приз, — буркнул гном. Реджина, ни секунды не колеблясь, указала на огромного плюшевого единорога с радужной гривой. Эмма прыснула со смеху. — Серьёзно? У тебя в мэрии трон из черного дерева, а ты хочешь это? — Это, Эмма, ирония, — ответила Реджина, принимая игрушку. — И к тому же, он подходит к моему новому заклинанию по вызову радуги. Поставлю его в кабинете, чтобы раздражать посетителей. Держа единорога под мышкой, Реджина выглядела настолько сюрреалистично, что Эмма не выдержала и, обняв её за талию, быстро чмокнула в висок. — Ты прелесть, мадам мэр. Реджина слегка покраснела, но не отстранилась. Единорог одобрительно качнул плюшевой головой. --- Второй конфуз ждал их у палатки с выпечкой. Здесь проходил конкурс на лучший яблочный пирог. Судьёй, по всеобщему настоянию, была назначена Реджина. Эмма стояла в толпе, с аппетитом уплетая корн-дог, когда Реджина грациозно поднесла ко рту кусочек пирога, испечённого Блу Фей. Лицо Реджины, сохранявшее маску вежливого интереса, внезапно вытянулось. Она замерла, медленно прожевала и сделала глоток воды. Эмма, знавшая каждую эмоцию на этом лице, сразу поняла: беда. Пирог был ужасен. Фея смотрела на мэра с надеждой. — Мадам мэр? Как вам моя «звёздная пыльца» в рецепте? Реджина откашлялась. — Мисс Фея... это, безусловно, очень... магический опыт. Я буквально чувствую, как звёзды взрываются у меня на языке. И, кажется, они повредили мои вкусовые рецепторы. Эмма, стоявшая за спинами зрителей, тихо давилась смехом, вытирая слёзы салфеткой. Чтобы спасти положение и предотвратить дипломатический скандал, Эмма протиснулась вперёд. — Мэм, прошу прощения, срочный звонок из участка, — соврала она, хватая Реджину за локоть. — Всем спасибо, пироги чудесные, особенно этот, космический! Уже отойдя на безопасное расстояние, они спрятались за палаткой предсказательницы судьбы. — «Звёздная пыльца», Эмма! — шипела Реджина, утирая рот платком. — Это была обычная соль! Крупного помола! — Ты была великолепна, — хохотала Эмма. — «Звёзды взрываются у меня на языке». Оскар плачет. — Замолчи, — Реджина пихнула её локтем, но уголки её губ предательски дрожали. — Я требую компенсации. Купи мне мороженого. Шоколадного. И побольше. Эмма, всё ещё улыбаясь, схватила её за руку, переплетая пальцы. — Слушаюсь. Идём, спасать твои благородные рецепторы. --- Время близилось к семи вечера. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая белые домики Сторибрука в золотисто-розовые тона. Площадь заполнилась народом. У сцены уже танцевали подростки, а плейлист «для разогрева» подходил к концу. Эмма почувствовала, как нервная дрожь возвращается. Сейчас начнётся её сет. Реджина подошла к ней сзади. Единорог был аккуратно усажен в кресло в мэрии, и теперь Реджина держала в руках небольшой свёрток. — Это тебе. Талисман на удачу, — сказала она тихо. Эмма развернула бумагу. Внутри была новая пара наушников. Профессиональных, чёрных, с выгравированной золотом надписью на оголовье: «Спасителю нужен ритм». — Реджина... — у Эммы перехватило дыхание. — Это... слишком круто. Где ты их взяла? — Попросила Румпельштильцхена перенести их из Нью-Йорка. Не хочу, чтобы ты пропустила бит из-за дешёвой техники, — небрежно ответила Реджина, но её выдавали глаза — в них светилась такая любовь и гордость, что Эмма на мгновение забыла о толпе. Она надела наушники на шею, как драгоценное ожерелье, и обняла Реджину. — Я люблю тебя. И не только за подарки, — прошептала она в ухо Реджине. — Просто люблю. Так сильно, что это порой пугает. — А ты не бойся, — ответила Реджина, касаясь губами её щеки. — Мы, Миллс и Свон, справляемся со всем. Даже с диджейскими пультами. Иди. Зажги их. --- Ровно в 19:00 на площади погас свет, и через секунду вспыхнули яркие прожекторы, ударив лучами в небо. Басы ударили по ногам. Эмма Свон, в своих новых наушниках, подняла руку вверх, приветствуя ликующую толпу. Она начала не с тяжёлого рока, как ожидали многие. Она начала с ударного, жизнерадостного ремикса на «Don't Stop Believin'». Это был гимн их семьи, их общей надежды. Толпа взревела. Генри, стоящий у сцены с Грейс, восторженно закричал: «Ма, давай!». Эмма была в своей стихии. Она играла старые хиты, вплетая в них сказочные мотивы (кто, кроме неё, мог бы свести «Seven Nation Army» с мотивом из зачарованного леса?). Миссис Лукас пустилась в пляс с Арчи, Дэвид кружил Мэри-Маргарет, а злая соль в пироге Блу Фей была забыта. Реджина стояла чуть в стороне от беснующейся толпы, рядом с киоском Руби. Она смотрела на Эмму, и её сердце переполнялось гордостью. Эмма, которая когда-то боялась привязываться, которая чувствовала себя брошенной и ненужной, сейчас управляла счастьем целого города. Она буквально дирижировала их радостью. Руби протянула Реджине бокал чего-то игристого. — Ты смотришь на неё так, будто она создала мир заново, — усмехнулась волчица. — Так и есть, — тихо ответила Реджина, не отрывая взгляда от светящейся в лучах прожекторов Эммы. — По крайней мере, мой. Наступил момент, когда ритм сбавил обороты. Эмма объявила в микрофон: — А сейчас, Сторибрук, я хочу замедлить ход. Эта песня... она особенная. Думаю, многие из вас помнят её, даже если не помнят проклятия. В колонках зазвучали первые аккорды. Это была не типичная медленная композиция в стиле 90-х. Эмма выбрала песню, которая идеально описывала их путь: «Chasing Cars» группы Snow Patrol. «We'll do it all, Everything, On our own...» Медленная, обволакивающая мелодия поплыла над площадью, смешиваясь с теплым июльским воздухом. Пары начали обниматься, образуя медленный, качающийся островок спокойствия в центре бурлящей ярмарки. Эмма спустилась со сцены, оставив играть трек. Она нашла глазами Реджину, и всё вокруг перестало существовать. Прожекторы, люди, музыка — всё превратилось в размытый фон. Была только Реджина, стоящая в нерешительности с бокалом в руке. Эмма подошла к ней. На её висках блестели капельки пота, глаза сияли ярче софитов. — Мэр Миллс, — хрипловатым после крика в микрофон голосом произнесла она, протягивая руку. — Позволите пригласить вас на танец? Реджина улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Эммы подкашивались колени — открытой, счастливой, без тени королевского сарказма. — Диджей Свон, — ответила она, ставя бокал на столик, — это единственный разумный поступок с вашей стороны за весь вечер. Их ладони встретились. Пальцы переплелись в знакомом, уютном жесте. Эмма притянула Реджину к себе, обняв за талию. Реджина положила руки на плечи Эммы, поправляя воротник её кожаной куртки. — Ты вся мокрая, — прошептала Реджина без тени упрёка, а с какой-то щемящей нежностью. — Жарко у пульта, — также шепотом ответила Эмма. — Зато теперь я могу охладиться рядом с тобой. «If I lay here, If I just lay here, Would you lie with me and just forget the world?» Они медленно закружились на месте. Это не было похоже на бальный танец, которому Реджина обучалась веками. Это было просто объятие в такт музыке. Эмма прижалась лбом к виску Реджины, вдыхая запах её духов. — Спасибо, что верила в меня сегодня, — прошептала она. — Когда я увидела эту толпу, я чуть не сбежала. — Глупая, — мурлыкнула Реджина, закрывая глаза. — Ты самая храбрая женщина, которую я знаю. Ты победила дракона. А боялась ты всего лишь стать диджеем на сельской ярмарке. — Я боялась, что это будет не идеально. Для тебя. Для Генри. Я хотела сделать тебе подарок... в виде города, который танцует. — Ты и есть мой подарок, Эмма. Слова застряли у Реджины в горле, и она уткнулась лицом в плечо Эммы. Музыка достигла кульминации, гитарный проигрыш парил над площадью, а они всё стояли, обнявшись, даже не танцуя в привычном смысле этого слова. Просто покачиваясь, как две половинки одного целого. Эмма чуть отстранилась и заглянула в глаза Реджины. В них отражались огни ярмарки, и они казались двумя бесконечно глубокими вселенными. Она медленно наклонилась и поцеловала Реджину. Нежно, благоговейно, под последние строки песни. Это был поцелуй, который обещал вечность. Поцелуй, который скрепил их историю — историю о том, как шериф и мэр, Спаситель и Бывшая Злая Королева, нашли друг в друге дом. Песня закончилась, и толпа взорвалась аплодисментами. Но Эмма и Реджина ещё секунду стояли, не в силах разомкнуть объятий. — Я люблю тебя, Реджина Миллс, — громко сказала Эмма, чтобы перекричать аплодисменты, но на самом деле — для неё одной. — Я знаю, Свон, — улыбнулась Реджина, смахивая предательскую слезинку с ресниц. — Я знаю. Эмма сжала её руку. — Подожди здесь. Сейчас будет последняя, ударная часть. Иди к Генри. — Что будет? — насторожилась Реджина, видя озорной блеск в глазах Эммы. — Кое-что, чего ты не ожидаешь, мадам мэр! Эмма взбежала обратно на сцену. Она надела свои наушники и подняла взгляд на площадь, где в первых рядах стояли её сын и её любовь. Она нажала кнопку. В небо с оглушительным свистом взмыли фейерверки. Ровно в тот момент, когда в колонках зазвучал мощный, нестареющий хит «Dancing Queen» группы ABBA. Эмма знала: Реджина ненавидит признаваться, но тайно обожает эту песню. И действительно, Реджина, услышав первые такты, замерла, а затем откинула голову и рассмеялась — звонко, свободно, счастливо. Генри схватил её за руку, и они вдвоем побежали в центр танцпола, где под разноцветными огнями салюта уже отплясывали Дэвид и Мэри-Маргарет, Руби, и даже доктор Вэйл. Эмма дирижировала этим хаосом, но взгляд её был прикован к Реджине. К тому, как она двигается в такт музыке, забыв о статусе и приличиях, как кружится в танце с Генри, а потом притягивает к себе и Эмму, когда та снова спускается со сцены. Салют гремел, музыка играла, и три человека — Эмма, Реджина и Генри — танцевали вместе, обнявшись, в центре ликующей толпы. 17 июля стало не просто Днём города. Оно стало днём, когда Эмма Свон преодолела свой страх публичности, а Реджина Миллс окончательно поверила, что заслуживает веселья. Это был день, когда ритм их сердец звучал в унисон, заглушая даже самую громкую музыку. День, идеальный от начала и до самого конца, записанный в хронику Сторибрука Генри как «День, когда ма играла рок, а мама танцевала как королева диско».