Там, где начинаешься ты

Первое, что ощутила Гермиона, придя в себя после заклятия, пущенного в неё одним из Пожирателей, была нестерпимая боль во всём теле. Казалось, что её сожгли заживо. Даже не так — ощущение было таким, словно она всё ещё горит, и в отличие от сожжений Венделины Странной пламя никто не замораживал. Боль была настоящей. Тупой. Всепоглощающей. Мозг начал активно вспоминать, что произошло. Рывками. Словно сознание пыталось собрать её заново из осколков.        Где она?        Как она здесь оказалась? И главное — почему так чертовски больно? Вспышками приходили воспоминания. Полёт на невидимых существах… кажется, кто-то называл их фестралами? Но кто это мог быть? Непостижимая ерунда, похожая скорее на сон, чем на правду. Комната с множеством дверей, всё кружится перед глазами. Может, это тоже выдумка? Кажется, она читала о похожей комнате в какой-то детской сказке. И вот уже перед глазами мозги с щупальцами и Рон. Мерлин, где Рон? Осознание, что с Роном что-то случилось, накрывает с головой. Рон. Мысль ударила резко, почти физически. Рон. — Рон — еле слышно выдохнула Гермиона. Кажется, на это слово ушли последние силы. И сразу — ответ. — Гермиона, Рон здесь. С ним всё будет в порядке. Он без сознания, но дышит. Как ты себя чувствуешь? Мы нашли вас обоих без сознания. Голос звучал слишком быстро. Слишком живо. Словно человек пытался удержать мир от распада. Гермиона с трудом открыла глаза. Свет был резким, болезненным. Лицо перед ней расплывалось, Гермиона попыталась сфокусировать свой взгляд на человеке, но выходило довольно паршиво. Лишь с третьей попытки силуэт приобрёл знакомые черты. Перед ней сидела молодая девушка. Её фиолетовые волосы, как обычно, были растрёпаны, вздёрнутый нос и глаза… Глаза, обычно искрящиеся жизнью и весельем, сейчас были полны страха. Гермиону саму начала охватывать паника. И боль больше не казалась чем-то важным. Теперь все те странные события встают на свои места. Это не было ни сном, ни детской сказкой. Они были в Отделе тайн, они попали в ловушку. О, Мерлин. — Гарри… Тонкс, где Гарри? — всё ещё слабым голосом прошептала Гермиона. Тонкс лишь мимолётом перевела взгляд на приоткрытую дверь. Гермиона проследила за её взглядом и только сейчас обратила внимание, что она лежит в той самой комнате с огромным количеством дверей, а из двери, на которую покосилась Тонкс, доносились звуки борьбы. — Я должна помочь им. — Гермиона дёрнулась в сторону двери, но боль не дала ей сдвинуться ни на дюйм. Она зашипела от боли и движение походит скорее на конвульсии, чем на попытку встать. — Ты слишком слаба, — быстро сказала Тонкс. — Надо понять, каким заклятием тебя задело. Что ты помнишь? — Фиолетовое… оно было фиолетовое… — почти неслышно. — Тёмное заклятие, — кивнула Тонкс. — Они любят такие. — Не двигайся. Я помогу. Тонкс навела на неё палочку, и Гермиона боится пошевелиться, она помнит, насколько подруга бывает неуклюжей. Стоит ей хоть немного отвлечься, и Гермиона рискует провести в больнице не одну неделю. Кажется, что прошла целая вечность, прежде чем боль начала медленно отступать, будто её вытягивали из тела тонкими нитями. — Прости, это всё, чем я могу тебе помочь. Боль должна стать меньше. Гермиона ещё раз попыталась встать, и в этот раз боль больше не пронзала её тело. — Спасибо. — Гермиона в порыве чувств обняла подругу. Быстро, почти на бегу. Короткое касание. И уже в следующую секунду они сорвались с места. Только попав в комнату, Гермиона поняла, что она уже была здесь. Амфитеатр под её ногами уходил глубоко вниз, создавая ощущение колодца, из глубины которого веет холодом и смертью. Бой шёл где-то рядом, но в то же время будто очень далеко, где-то за пределами этого мира. Фигуры двигались медленно, словно во сне. Воздух пронизывали не меньше дюжины разных цветов от заклятий. Какие-то Гермиона могла с лёгкостью определить, некоторые же из них она видела впервые. Ровно в центре «колодца» она заметила Сириуса и Гарри, прямиком возле арки, покрытой чёрным покрывалом. Гермиона бросилась в их сторону, но время словно тянулось, ноги стали ватными, и путь вниз по амфитеатру был бесконечным. Вот Сириус ловко увернулся от очередного заклятия Беллатрисы, послышался его лающий смех. Гермиона не преодолела и трети пути. Вот Гарри спасает его от очередной красной вспышки. — Спасибо, Джеймс. — Это последнее, что слышит Гермиона перед «Остолбеней», летящим в Сириуса со стороны его чокнутой сестрицы. Сириус пропустил это заклятие, и Гермиона благодарит Мерлина, что это была не Авада, но буквально через мгновение Сириуса отбрасывает в сторону зловещей арки. Чёрный занавес, покрывающий проём, дрогнул и поглотил его. Не как поверхность. Как пасть. Еще раз колыхнулся и захлопнулся так, словно ничего не произошло. Гермиона ждала, что сейчас Сириус приземлится с другой стороны, ведь именно так работает любой проход, но этого не происходит ни через мгновение, ни через другое. Послышался разъярённый крик Гарри, он кидается в сторону Беллатрисы. «Давай, Гермиона, думай, что ты можешь сделать. Гарри не переживёт этого. Ближе Сириуса у него никого не было. Чёрт, что значит не было? Люди не умирают от Остолбеней. Даже у тебя шансов на выживание было меньше, но ты цела и здорова. Самой броситься в арку будет безумием. Гарри не простит себе потерю двух близких людей. У него останется только Рон. Надо сохранить путь обратно. Нужно что-то длинное, что поможет найти дорогу назад.» Гермиона оглянулась. В комнате не было ничего, кроме арки и амфитеатра. Вокруг ещё шёл бой, никому не было дела до Гермионы. Она стащила шарф, завязала его за край арки, второй конец обернула вокруг запястья, зажмурилась и сделала шаг вперёд.