Поздний вечер одиннадцатого августа.
Праздновать день рождения в кругу своих близких очень классно, особенно тогда, когда ты понимаешь, что тебя по-настоящему ценят. Бережность и отношения выясняются не из-за твоей профессии или хобби, а из-за характера и поведения, воспитания и мировоззрения. Мика, сидя возле Пурпурной ведьмы, рассматривал небольшую книжечку, обмотанную коричневой кожей. Внтури неё, среди пожелтевших листов, были нарисованы пути обхода города, а также безопасные дороги и места для отдыха, где не было препятствий и каких-либо угроз. Картограф, делая скудные, маленькие глотки апельсинового сока, изредка почесывал голову тонким пальцем, задумываясь.
— Милашка, ну убери ты эту книгу, твои пути не изменятся, если ты отвлечёшься, — бархатно произнесла Лиза Минчи, поправляя блондинистые волосы геодезиста. — Вон, Лоэн уже взглядом говорит, чтобы ты убрал ее и отвлекся на пир.
Мика, несильно вздрогнув от голоса библиотекарши, судорожно кивнул и слабо смутился, переведя взгляд на Лоэна. Юноша, скрестивший руки на груди, буравил взором Шмидта, в особенности задерживаясь на его глазах. Капитан медленно поднялся со стула, шурша своим плащом и кобурой, где всегда находился кинжал, спрятанный в ножнах. Волосы Лоэна, похожие на мутное небо, предвещающее безжалостный, крупный дождь, колыхнулись, когда тот наклонился к Мике, чтобы забрать его книгу.
— Ну-ка, что у нас тут? — спросил Вице-капитан, уперевшись бедром об стол и листая записи. Среди шумного коллектива для Мики эти звуки перелистывания страниц казались самыми громкими и оглушающими, словно биение колоколов возле уха. Лоэн, дойдя до середины книги, обнаружил совершенно не относящиеся к теме составления путей предложения.
Юноша с редкими глазами, напоминающими раскаты грома и красивого розового заката, хитро ухмыльнулся, захлопнув книгу Мики и поудобнее перехватив ее в руках.
— Что ж, дорогой, одолжу-ка я твои записи ненадолго. У нас же всё равно Варка в экспедиции, а мы никуда не собирались... так зачем тебе эта книжечка, м? — издевательски спросил Лоэн, подозрительно улыбаясь.
Мика, опешив от наглости капитана, резко встал со скамьи и попытался выхватить из рук Лоэна свою книгу, где помимо чертежей находились, блять, чёртовы
восхищения, касаемо парня с редкими, сумасшедшими глазами. Шмидт судорожно выдохнул, невольно сделав пару шагов назад и пытаясь скрыть лицо ладонями, надеясь, чтобы ни Лиза, ни Лоэн не увидели его пунцового лица и стыдливого выражения.
— Лоэн, дорогой, верни книжку мальчишке. Видишь же, как печётся по ней. Ты, как капитан, поступаешь некрасиво, — с упреком говорит Минчи, поглаживая Мику по спине, тем самым его успокаивая.
— Ой, Лиза, не начинай. Я же одолжил, а цыплёнок, как ты как видишь, не выступает в роли жертвы. Если бы он хотел, то забрал бы, — подкинув в руке жвачку, предварительно достав ее из кармана, Лоэн поймал ее, начиная жевать. — Ну, я пойду. Мика, захочешь вернуть — можешь приходить ко мне в кабинет. Буду ждать,
цыпа.
Шмидт, продолжая стыдиться, не мог даже и слова произнести. Его будто пригвоздило к деревянному полу, а слова намертво застряли в горле. Картограф, обратно сев на скамью, опустошил прохладный апельсиновый сок за раз, едва не подавившись жидкостью. Лиза, ранее поглаживающая Мику по спине, по-матерински улыбнулась, заправляя прядь волос ему за пунцовое ушко.
— Милашка, не волнуйся. Что бы там не было бы написано, знай, что ты всё равно самый лучший картограф в Ордо Фавониус. Ни мое, ни Джинн мнения насчет тебя не поменяются, — успокаивающе говорит Пурпурная ведьма, протягивая мальчишке новый стаканчик с апельсиновым соком. Мика благодарно кивнул и натянуто улыбнулся, на что получил искреннюю реакцию Минчи.
На самом-то деле, взаимоотношения между Лоэном и Микой достаточно странные. Лоэн, как любитель поиздеваться, постоянно прикалывается над Шмидтом без злобных намерений, а геодезист, к сожалению или счастью, до головокружения влюблён в капитана. Эта любовь возникла совершенно неожиданно, словно резкий дождь в ясную погоду. По-началу те особо даже не пересекались, но потом случилось что-то такое, отчего Мика начал чувствовать, что медленно, но верно начинает влюбляться. Красота, хладнокровие и непреклонность Лоэна в глубине души возбуждало Шмидта, пусть тот и является застенчивым, тихим и спокойным человеком. Мика, сдерживая свои чувства, по вечерам
высказывает мысли, сны и дни в книгу с путями, каждый день молясь Барбатосу, чтобы тот благословил его на успех. Но, к огорчению, благословение не ощущается.
Кабинет Вице-капитана.
Лоэн, закинув ноги на стол, держал на коленях записи Мики. Между зубами юноши проскальзывала розовая жвачка, которую он изредка надувал и лопал со звонким хлопком. В самом кабинете парня было уютно, убрано и всегда приятно пахло. Окна распахнуты, впуская свежий воздух Мондштадта, а от него самого пахло чем-то невероятно приятным и изумительным. Прочитывая каждую строчку мыслей Мики, брови Лоэна приподнимались все выше и выше, показывая крайнюю степень удивления и недопонимания. Редкие глаза часто округлялись, а дыхание становилось глубже и шумнее.
Третье мая.
«Лоэн... Лоэн сегодня был таким красивым, будто само совершенство. Эти руки... я все время мечтаю, чтобы они сжимали мои бёдра в порыве страсти, а не клинки и какие-то там документы... ммм...»
Четвертое мая.
«А сегодня он наконец обратил на меня внимание! Ах, боже, почему он такой сексуальный?.. Его голос, усталые вздохи... как же я хочу, чтобы эти вздохи были после того, как он меня трахнет...»
Восьмое мая.
«Чёрт. А сегодня я проспал из-за того, что мне приснился гребанный эротический сон с Лоэном! Нет, ну это издевательство. У него такие сладкие стоны, такие сильные руки и хватка... мне даже пришлось подрочить утром, чтобы с облегчением пойти в Ордо. Почему он вообще мне снится? Я будто не перестаю думать о нём...»
Тринадцатое мая.
«У меня есть его фотография на фотоаппарате! Когда я занят, я смотрю на него и думаю: как же было хорошо, если бы я не стеснялся и признался бы ему! Я бы тогда... тогда... Ах, чёрт, я даже смущаюсь своих мыслей!»
Лоэн, читая эти все записи, закрыл рот рукой и почувствовал, как к низу его живота приливается кровь. Отбросив все эти мысли, юноша, захлопнув книгу и бросив ее в ящик, встал с кресла и в недопонимании начал ходить по кабинету.
«
Он... он действительно влюблен в меня?» — пронеслось в мыслях Лоэна, которые он сразу же отбросил. Сейчас ему хотелось встретиться с Микой, расспросить его о книге и в конце-концов
жёстко трахнуть, но... это как минимум странно. Картограф и Вице-капитан...
— Да кого вообще ебёт, блять? — спросил Лоэн, перебив свои же мысли и надвигаясь в сторону двери.
Не успел он выйти из кабинета, как в дверь три раза постучали. Тихо, почти неслышно и в репертуаре
Мики. Капитан, сжав кулаки в перчатках, открыл дверь. Он стоял перед геодезистом со сбитым дыханием и взъерошенными волосами, а также едва заметно, но покрасневшими щеками. А Шмидт, сделав шаг внутрь кабинета, закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди.
— Думаю... ты прочитал уже все, что я писал. Я... — не успел договорить Мика, как его перебили.
— Не оправдывайся! Ты что, блять вообще уже с катушек слетел?! — спросил Лоэн, не повышая голос, но говоря со злостью и скрытым желанием. — У тебя, походу, вместо мозгов сплошные карты и разъезды. А если бы эту хуйню взял какой-нибудь Варка или, не дай Архонты, Джинн? — уже спокойнее, но со скрещёнными на груди руками спросил капитан. — Мика, у тебя либо вообще отсутствует желание скрыть свои чувства, либо ты конченый придурок.
Шмидт, шмыгнув носом, устремил взгляд в пол, рассматривая линолеум и перебирая пальцами подол своей накидки сзади.
— Лоэн, я понимаю твою реакцию на такое... однако я абсолютно серьёзен в своих записях... — резко, но тихо и со смущением сказал Мика, правым носком своего сапога потирая пятку левой ноги. — Я... ну... не бери в голову. Верни, пожалуйста, книгу, я... я должен дописать...
— Что ты должен дописать, а? — с усмешкой на конце спросил Лоэн, сделав шаг ближе и вжимая Шмидта в стол, упираясь обеими руками по обе стороны от его бедер. Юноша наклонился к уху геодезиста, обдав его горячим дыханием. — Дописать, что ты сегодня
случайно потерял книжечку, и господин Вице-капитан прочитал, как ты через мысли умоляешь, чтобы тебя он трахнул, да? Или, например, то, как ты снова дрочил после эротического сна?
Лоэн ухмыльнулся, проводя ладонью по скрытому прессу Мики, заставляя его живот втянуться. Изо рта картографа донёсся судорожный выдох.
— Лоэн...
— Тсс, — приставив указательный палец ко рту юноши, капитан улыбнулся и отстранился. — От одного моего прикосновения уже вздыхаешь... я же еще даже не поцеловал тебя, или не перешёл к самому интересному.
Голос Лоэна был издевательским, с протяжкой гласных букв и флиртующими нотками. Парень выудил из ножен свой самый лучший и самый острый кинжал, который аппетитно блеснул на свете приглушенной лампы, стоящей позади Мики. Проведя кончиком лезвия по груди блондина, скрытой за одеждой, капитана усмехнулся.
Внутри Мики все перевернулось. Он почувствовал невероятное возбуждение в теле от одного прикосновения и голоса Лоэна. Парень перевёл взгляд на рыцаря, тяжело дыша. Голубые глаза Шмидта опустились вниз как только он встретился взглядом с малиновыми глазами.
— Прости... мне не стоило писать о таком в кн...
— Заткнись, — притянув Мику за воротник накидки, Лоэн впился губами в губы парня.
Капитан вбился в его губы с такой неистовой силой, словно пытался этим поцелуем выжечь всю накопившуюся за это время глухую злость, непонимание и удивление. Его ладони, только что сжимавшие воротник накидки, резко переместились на щеки Шмидта, оглаживая костяшками больших пальцев его скулы. Язык Лоэна — неестественно горячий, нежный и страстный — толкнулся глубоко внутрь, мгновенно заставляя Мику несильно откинуть голову назад. Картограф послушно, мягко раскрыл рот еще шире, полностью отдавая контроль над этим порывом, но его голубые глаза на секунду расширились от напора, прежде чем окончательно закрыться. Лоэн действовал с дотошной точностью, очерчивая кончиком языка ровный ряд зубов Мики, проводя по чувствительному нёбу и заставляя его мелко вздрагивать всем телом. Их языки переплелись в рваном, диком танце, где капитан доминировал безоговорочно, не давая Мике сделать даже полноценный вдох. Воздуха критически не хватало, лёгкие геодезиста жгло, но он лишь крепче сжимал пальцы на затылке Лоэна, удерживая его вплотную, чувствуя, как гладкие серо-голубые пряди скользят между его пальцами.
— М-м-м... — сквозь поцелуй мычал блондин, тяжело дыша.
Между их губами на мгновение натянулась тонкая, блестящая слюнявая нить, но Лоэн тут же, с коротким, жадным причмокиванием, слизал её и снова, ещё свирепее, вопился в покусанные, горячие губы Мики. Шмидт под ним окончательно обмяк, его плечи расслабились, а свободная накидка соскользнула с одного плеча, обнажая светлую, гладкую кожу ключицы. От этого движения ткань зашуршала по столу, смешиваясь со звуками их непрекращающегося, мокрого поцелуя.
Лоэн переместил одну руку с щеки на талию Мики, плотно обхватывая её длинными пальцами в перчатках, фиксируя положение картографа на столе, чтобы тот не мог отстраниться ни на миллиметр. Большой палец руки капитана, что все еще находился на щеке парня, надавил на подбородок блондина, заставляя его челюсть оставаться распахнутой для нового, глубокого толчка языка. Мика лишь слабо повел бедрами под тяжестью нависшего Лоэна, и из его приоткрытого рта, прямо в губы капитана, вырвался едва слышный, влажный всхлип, который тут же был поглощен новым, глубоким и требовательным причмокиванием.
Лоэн не дал Мике ни секунды на полноценную передышку. Едва расцепив губы, он спустился ниже, впечатываясь поцелуями в бледный, острый подбородок, а затем — в подставленную, беззащитную шею. Его зубы, острые и безжалостные, прихватили чувствительную кожу прямо над сонной артерией. Капитан сильно, глубоко сжал челюсти, вырывая у Мики первый отчётливый, сорвавшийся на высокой ноте звук.
— Ах, Лоэн... — громко вскрикнул Шмидт, сразу сжав губы. Он сам понял, что был громким.
— Тише, — отчётливо и строго сказал парень.
Лоэн тут же, с пошлым, влажным чмоком прижался губами к месту укуса, втягивая бледную кожу и оставляя на шее тёмно-бордовый, наливающийся кровью засос. Свободная накидка Мики окончательно сползла до локтей, открывая Лоэну полный доступ к его ложбинке между плечом и шеей, а также к безупречным, ровным ключицам, которые совсем чуть-чуть были скрыты за кофтой. Губы капитана двигались лихорадочно, оставляя мокрые следы повсюду, а его язык методично и жадно скользил по коже, с влажным, липким звуком слизывая собственную напористость.
— Мгх... прошу... не так быстро... — проговорил Мика, пытаясь быть тише, хотя у него все равно вылетали стоны, пусть и глухие.
Лоэн не ответил. Но вместо ответа длинные, изящные пальцы капитана, скользнувшие по светлой груди, скрытой за кофтой Мики, и залезшие под ткань, принесли с собой новую волну жара. Подушечки его пальцев в перчатках, твёрдые, идеальные — накрыли набухшие, эрегированные соски Шмидта. Капитан сжал их, надавливая и прокручивая между пальцами, заставляя Мику резко выгнуть поясницу навстречу чужому телу. Поняв, что так дело не пойдёт, Лоэн, сняв с картографа накидку и кофту, спустился губами к его прессу. Кожа блондина покрылась мелкими мурашками от этого контраста: неестественно горячее, почти обжигающее дыхание Лоэна и невесомые, едва ощутимые прикосновения, похожие на царапанье кошачьего когтя, пока он сжимал его талию руками. Мика судорожно сжал пальцами деревянный стол, пока капитан методично покрывал его живот лёгкими, дразнящими поцелуями, поднимаясь обратно к груди. Лоэн резко, но аккуратно прикусил зубами набухшую, тёмную выпуклость, тут же очерчивая её кончиком языка. Одновременно с этим его ладони скользнули по бедрам Мики.
— М-м-м! Лоэн... господи... пожалуйста, не издевайся... — картограф сильно выгнул поясницу, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх, ища плотного контакта с телом Лоэна, а пальцы на затылке Вице-капитана сжались, запутываясь в гладких, голубых прядях с серым отливом.
— Хм? Не издеваться? А кто же просил у собственной книги, чтобы Лоэн его трахнул? Ты же хотел, чтобы
мои руки сжимали твои бедра, чтобы я стонал тебе и показывал свою хватку... разве не этого хотел наш любимый картограф, м? — спросил капитан, прильнув губами к икусанной шее Мики, зализывая старые засосы, которые уже начали наливаться кровью. — Может, расскажешь мне, какие эротические сны у тебя были с моим участием?
Мику тут же залило румянцем. Он шумно выдохнул, качая головой и безмолвно умоляя, чтобы Лоэн замолчал.
— Т-ты... ты действительно будешь об этом вспоминать сейчас?! — спросил геодезист, хныкнув. — Я не буду свои эротические сны тебе рассказывать!
Лоэн тихо, но нежно рассмеялся. Его рука, находящаяся в перчатке, скользнула под шорты Мики, оглаживая оголенное бедро.
— Хорошо, не рассказывай. Но сейчас все, что происходит — не сон, — он, сорвав с рук перчатки, тут же развернул Шмидта к себе спиной, чуть нагнув и как бы заставляя его бедра приподняться на уровне паха Лоэна. — Ты такой горячий уже... я же даже не прикоснулся к тебе, а ты уже пылаешь так, будто в лаве искупался...
Голос капитана был будоражащим, очень нежным и мягким, словно издевательским. Каждое слово, произнёсенное им, наполнено некой похотливостью и страстью. Руки Лоэна, что нежно гладили бедра Мики, приподнялись вверх, трогая живот и рёбра. Ладони горячие, чуть шершавые от постоянных тренировок и шрамов.
— Л-лоэн... пожалуйста... — шептал Мика, притискиваясь бедрами назад, пытаясь найти пах капитана, чтобы быть максимально близко к нему.
— Раз уж ты просишь... — Лоэн хитро ухмыльнулся и, взяв забытый кинжал, принялся водить острым кончиком по оголенной коже бёдер и торса.
Кинжал был острым, но не наносил существенные повреждения. Кончик лезвия проходился по каждой впадинке между рёбер и изредка задевал затвердевшие, искусанные горячие соски. Лоэну незачем приносить боль: ему главное возбудить, поиздеваться и
исполнить текстовые желания, о которых писал Мика. Сзади раздался звук расстегивания молнии на белых брюках. Шмидт, слыша это, прикусил губу, и поддался чуть назад, чтобы сильнее вжаться уже в полностью вставший, налившийся кровью член Лоэна. Мика все еще стоял в длинных шортах чуть ниже колен, но в районе паха, прямо под тонким бельем белого цвета, становилось мокро. Каждое движение Лоэна, проводившего кончиком кинжалом по его телу, отзывалось в теле очень сильно. Коленки геодезиста затряслись, а поясница почти выгнулась, ища еще более плотный контакт с телом сзади себя.
— Ну же, Мика, не двигайся ты... всему своё время. Как я сниму с себя брюки, если ты будешь так притираться, м? — издевательски спросил Лоэн, чуть отпрянув назад и окончательно стянув с себя низ, оставшись только в верхней одежде.
Шмидт промолчал. Он хотел было уже снимать с себя шорты, но его остановила настойчивая, нежная рука капитана. Тот, расстегнув молнию на одежде картографа, стянул ткань с бельём вниз, оставляя их на уровне щиколоток. Сейчас, когда оба стояли полностью нагими, Лоэн ухмыльнулся. Он припал губами к спине Мики, оставляя там горячие, алые засосы, вперемешку с мокрыми мазками языка. Его член до боли упирался в поясницу Мики, но какой секс без растяжки, верно?
— Мм-х, Лоэн... — простонал Мика, за что получил закрытый ладонью рот. — М-м-ф?!
— Тебе будет полезно помолчать, милый, — шепнул капитан, сжав тонкими пальцами свободной руки округлую, нежную ягодицу Шмидта. Тот тихо промычал в руку юноши, когда получился контраст между горячей кожей и прохладными руками.
Отпустив ягодицу, пришло время к самому интересному.
Лоэн действовал уверенно и властно. Обнаженные бедра Шмидта окончательно затряслись от желания и возбуждения, и по бокам, полностью обнажая бледную, нежную спину с табуном мурашек, и гладкую поясницу, капитан довольно улыбнулся. Мика упирался бёдрами об стол совершенно беззащитно, чуть расставив ноги, пока Лоэн, стоящий сзади и водивший кинжалом по бокам, вызывая мурашки, сканировал его тело своим обжигающим, потяжелевшим взглядом. Когда два пальца капитана, лишенных перчаток — средний и безымянный — мазнули по сухому, сжатому кольцу мышц, Мика шумно выдохнул, непроизвольно сжимая пальцами какие-то бумаги на столе. Лоэн не давал ему времени привыкнуть. Его длинные, жёсткие, тонкие пальцы внутри двигались лихорадочно и грубо: они то разводились в стороны наподобие ножниц, растягивая нежные стенки, то резко вбивались глубже, сминая чувствительную плоть. Каждое движение темноволосого было выверенным и точным. Кончики его пальцев, с аккуратно подстриженными ногтями, изредка задевали самые сокровенные, невероятно чувствительные точки внутри геодезиста, заставляя его член наливаться кровью ещё сильнее, выделяя на головке прозрачные капли предэякулята.
— Мм-ф-х... — изо рта доносилось от Мики под закрытой ладонью Лоэна, когда тот грубо двигал пальцами внутри его чувствительных, сухих стенок.
— Что такое, милый? Больно? — спросил капитан, ухмыляясь и наклоняясь к уху картографа. В кабинете стояли непристойные звуки чавканья и хлюпанья природной смазки внутри Мики, а также его тихих стонов. — Вот если бы ты мне сразу сказал, что влюблён в меня, я бы использовал смазку... а за утаение таких вещей жалость не подлежит. Терпи,
цыплёнок.
Когда Мика снова простонал от такого удовольствия, граничащего с болью, Лоэн понял, что он готов. Резко выдернув пальцы, заставив тонкую ниточку природной смазки натянуться на его пальцах, Мика на секунду замер, судорожно втягивая ртом воздух, пока кольцо его растянутых, влажных мышц пульсировало в пустом ожидании. Его бёдра мелко дрожали, а спина покрылась испариной. Лоэн, судорожно выдохнув от такого зрелища, положил ладонь на бедро Шмидта и, прикусив губу, приставил горячий, обнаженный и налитый кровью член, который упирался в сжатое кольцо мышц парня. Его одна рука все еще была на рту блондина, запрещая ему громко стонать и что-либо говорить.
— Будь хорошим мальчиком, не кричи, будто тебя режут, — негромко сказал капитан.
— Мх-м-ф-с... — попытался что-то сказать парень, но жесткая хватка на рту была грубой.
Лоэн не стал давать Мике времени на долгую передышку. Одним резким, неожиданным и очень распирающим движением он толкнулся бёдрами вперёд. Горячая, твёрдая плоть капитана без предупреждения вошла в узкое, тугое кольцо картографа, пробивая его до самого упора.
— М-м-м! — громко простонал Мика от таких ощущений под ладонью Лоэна, нагнувшись чуть сильнее, едва не касаясь щекой стола парня.
Лоэн не сбавлял оборотов. Не давая Шмидту ни единой секунды, чтобы расслабиться или привыкнуть к этой распирающей изнутри тяжести, он сразу же задал бешеный, рваный ритм. Глаза Мики мгновенно распахнулись, и из уголков век брызнули горячие, невероятно болезненные и одновременно удовлетворённые слёзы. Его тело судорожно вытянулось струной, пальцы рук мертвой хваткой вцепились в бумаги Лоэна, где, походу, были очень важные записи. Пальцы ног, скрытые за ботинками судорожно поджались. Внутренние стенки Мики, ещё не готовые к такому колоссальному объёму, плотно, до боли облепили чужой член, удерживая его внутри как в тисках. Лоэн вбивался в него глубоко, до основания, выходя почти полностью и с новым, мокрым шлепком возвращаясь обратно, проминая чувствительную точку на передней стенке Мики. От этих безжалостных, точных толчков у блондина окончательно помутился рассудок. Он стонал безостановочно, но каждый его стон был заглушен рукой Лоэна, отчего иногда было сложно дышать.
— Кх-фм!.. — постанывал юноша. Ладонь капитана намокла от выделяющейся слюны изо рта Мики, но никто из них не брезговал — сейчас не до этого.
Из-за бешеного трения в между узким кольцом мышц и членом выделялось ещё больше естественной смазки, делая невероятное скольжение, и комната наполнилась громкими, непристойными звуками хлюпанья и сочных шлепков, заглушающих бушующую за окнами ночную жизнь Мондштадта. Шмидт лихорадочно выгибал спину и поясницу под каждым толчком, полностью подчиняясь этой дикой, первобытной силе, пока его блондинистые волосы задевали органайзер с канцелярией. От выделяющегося пота на лбу передние пряди прилипали к коже, делая темные, почти что черные полосы. Его собственный член, оставленный без внимания, от одного лишь внутреннего трения и стимуляции простаты брызгал прозрачным предэякулятом прямо на пол и стол, забрызгивая одежду и обувь обоих парней.
— Мх-фм... м-м-м! — стонал Мика, сильнее прижимаясь лбом к столу и тем самым удерживая ладонь Лоэна на своем рту.
— Тише-тише, солнце, я же нежен, — издевается темноволосый, полностью опровергая достоверность своих действий.
— Мф?!.. Кхх... — попытался воскликнуть Мика, за что получил звонкий, сочный шлепок по заднице. — М-м-м...
Решив окончательно раздразнить геодезиста, Лоэн мертвой хваткой перехватил горячий, истекающий предэякулятом вставший член Мики, пережимая его на основании и не давая кончить. От этого блондин, громко простонав от невыносимого желания, качнулся назад, сильнее прижимаясь ягодицами к паху капитана. Его спина прогнулась дугой, а изо рта, прямо под ладонью, текла очень тонкая слюна. Когда длинные пальцы Лоэна плотно, властно обхватили основание члена Мики, перекрывая семявыводящий канал, юноша едва не взвыл. Оргазм, который уже подкатил к самому концу, резко заблокировали, превращаясь в невыносимую, тянущую, сладкую судорогу в самом низу живота. Это было на грани с пыткой. Геодезист непроизвольно запрокинул голову, его кадык судорожно дернулся, а блондинистые волосы разметались по столу, полностью мокрые от пота.
— Л-лоэн! Умоляю... — говорил Мика, как только хватка на его губах ослабла. — Ммх!.. пожалуйста...
— Не-а, терпи, — сказал юноша, продолжая двигаться внутри Шмидта с новыми силами. Его член каждый раз выходил и входил со звонкими шлепками и хлюпанием смазки, отчего сам же Мика возбуджался сильнее.
Лоэн превратил этот секс в абсолютное доминирование, выплескивая всю накопившуюся за последнее время злость на Мику за его скрытность в каждом активном толчке. Его бёдра врезались в податливое тело картографа безжалостно, до звонкого шлепка. Член капитана выходил почти полностью, до самой головки, увлекая за собой горячую смазку, и с новым, хлёстким шлепком вбивался обратно, выворачивая чувствительные стенки Мики наизнанку. Парень под ним буквально плавился: его узкие бёдра судорожно дёргались при каждом ударе, а пальцы рук до белизны суставов сжимали волокиту Лоэна, оставляя на белесой поверхности мокрые серые пятна от вспотевших ладоней. Мика судорожно подался бёдрами навстречу очередному толчку, буквально насаживаясь на всю длину чужого члена, и уставился на стол затуманенными, потемневшими от запредельного возбуждения голубыми глазами. Из них безостановочно текли слезы наслаждения и боли, капая на стол. Внутри него всё горело, мышцы пульсировали вокруг чужой плоти так туго, что Лоэн сам едва сдерживал хриплые стоны.
— Мх-ф-мм! — стонет Мика, судорожно дыша и постанывая.
— Кончить хочешь, да? — спросил Лоэн, на что получил быстрые кивки. — Хорошо, милый.
Едва капитан убрал ладонь, разжимая пальцы на основании исходившего прозрачной влагой члена Мики, Шмидта буквально вывернуло наизнанку. Долгое, мучительное сдерживание превратило его оргазм в сокрушительный взрыв. Геодезист резко выгнулся в пояснице так сильно, что пятки в ботинках едва оторвались от пола, а пальцы ног до боли свело судорогой. Густая, горячая струя белого семени с хриплым, долгим стонов вылилась из члена Мики, пачкая дорогой стол, одежду и пол.
— Ха-а... М-м-м... — со свистом дышал Шмидт, все еще ощущая толчки внутри себя. Юноша продолжал постанывать от этого невероятного ощущения.
Поняв, что предел достигнут, Лоэн сделал три финальных, максимально глубоких, разрывающих толчка, вбиваясь до самого основания, до упора тазовых костей, прогибая Мику до столкновения бедер об столешницу. На последнем ударе капитан замер, его тело крупно, судорожно задрожало, а из приоткрытого рта вырвался негромкий, но невероятно хриплый, сочащийся запредельным наслаждением стон. Внутренности Мики обожгло мощной, неестественно горячей волной. Лоэн изливался долго, мощными, пульсирующими толчками заполняя податливое нутро Шмидта до самых краёв, выжигая остатки его сознания этим концентрированным теплом. Мика лишь мелко, безвольно вздрагивал под его весом, чувствуя, как его собственное кольцо мышц судорожно и часто сжимается вокруг чужого, всё ещё твёрдого достоинства, пытаясь удержать в себе каждую каплю этой властной ласки. Излишек семени, не помещаясь внутри, с тихим, липким хлюпаньем начал медленно вытекать наружу, смешиваясь с их общими соками и смазкой, пачкая кожу, спавшую одежду и под их телами.
Лоэн убрал руку с губ Мики и, прижавшись лбом к его обнаженной, мокрой спине, оставался все еще внутри него. Их тела слабо тряслись от недавнего, безумно грубого секса, который, походу, останется навсегда в их памяти.
— Л-лоэн... — шепнул Мика, тяжело дыша и упираясь обеими руками об стол. — Ты мне нравишься...
— Ну конечно, как я могу тебе не понравится после такого-то...
познавательного урока, почему нельзя скрывать свои чувства? — спросил с ехидной улыбкой капитан, обнимая Мику за талию и утыкаясь лицом ему в плечо.
— Давай, вспоминай это каждый день. Ты же у нас такой наблюдательный, вещи воровать любишь! — огрызнулся Мика, усмехаясь.
— Так я одолжил, а не украл. Ты путаешь, — чмокнув Шмидта в шею, Лоэн оставил на ней засос. — Ну теперь ты будешь знать, что будет, если скрывать от меня такие важные вещи.
— Важные — это в твоем понимании. Ты несешь чепуху, — говорит Мика, поглаживая сомкнутые руки Лоэна на своей талии. — И если я не смогу завтра сесть — я заставлю тебя съесть все эти записи!
— Да пожалуйста. Главное, что они написаны тобой и ты мечтаешь... вернее, мечтал, чтобы тебя оттрахали. Теперь же ты не мечтаешь, и можешь в любой момент прийти ко мне и попросить, — засмеялся Лоэн, целуя Мику в плечо.
— Придурок! — заулыбался картограф, чувствуя, как по телу разливается то самое, невероятно приятное чувство, когда ты наконец получил желаемое. Пусть и через записи.
