Секретный камбэк

Это был обычный вечер в общежитии группы ATEEZ, но в воздухе висело непривычно тихое, даже странное затишье. Чонхо переступил порог, чувствуя, как накопившаяся за день усталость свинцом наливает ноги. Едва разувшись, он доплелся до гостиной и без сил упал на диван, издав шумный, тяжелый выдох. — Так тихо... — тихо пробормотал он в пустоту, на мгновение прикрыв глаза. — Неужели дома вообще никого нет? Немного полежав, макнэ всё же пересилил сонливость, поднялся с дивана и побрёл в сторону своей комнаты, которую он жил с Минги. Приоткрыв дверь, Чонхо замер на пороге от удивления. Его сосед по комнате... мирно спал. В обычные дни Минги в это время либо увлеченно резался в приставку, либо вовсю распевал что-то на всю квартиру, совершенно не заботясь о децибелах. Мягкий свет от уличных фонарей падал через окно, очерчивая силуэт спящего рэпера. Чонхо понимающе усмехнулся — камбэки и тренировки выматывали всех без исключения. Подойдя к кровати, он аккуратно поправил сползшее одеяло, укрыв Минги до самых плеч, чтобы тот не замёрз. Позаботившись о хёне, Чонхо бесшумно выскользнул из комнаты и направился в душ, мечтая наконец смыть с себя остатки этого бесконечного дня под горячими струями воды. Минги проснулся от приглушенного шума воды, доносившегося из ванной. Он сонно потянулся, прогоняя остатки дремоты, и сел на кровати, дожидаясь, пока младший вернется. Когда дверь наконец скрипнула и Чонхо вышел из душа, вытирая влажные волосы полотенцем, он сразу заметил силуэт соседа в темноте комнаты. — Ты чего не спишь? — удивился Чонхо, убирая полотенце от лица и внимательно посмотрев на Минги. — Я думал, ты крепко уснул. — А? — Минги забавно зажмурился от непривычного света из коридора и хриплым ото сна голосом ответил: — Да я не спал толком... Дремал просто. Он зевнул, взъерошив свои и без того растрепанные волосы, и уставился на макнэ, который выглядел уставшим, но посвежевшим после горячего душа. В комнате снова воцарилась та самая уютная, домашняя тишина, которой им обоим так не хватало в последнее время. Чонхо тихо хмыкнул, вешая полотенце на спинку стула, и подошел к своей кровати. — «Дремал просто», а спал так, что из-под одеяла только макушка торчала, — с доброй усмешкой поддел он хёна. — Раз уж проснулся, чай пойдешь пить? Я умираю как хочу чего-нибудь горячего. Минги в ответ только утвердительно промычал и, смешно путаясь в пододеяльнике, наконец сполз с кровати. Ноги после целого дня танцев были ватными, а в сонном состоянии он и вовсе слегка покачивался. Они тихо, чтобы не разбудить остальных мемберов (если те вообще были дома), перебрались на кухню. Чонхо привычным движением щелкнул выключателем чайника, и по полутемной комнате поплыло мягкое, уютное свечение индикатора. Минги уткнулся подбородком в сложенные на столе руки, наблюдая за тем, как макнэ достает две кружки. — Как прошел твой день? — тихо спросил рэпер, чей голос после сна казался еще более глубоким и низким, чем обычно. Чонхо тяжело вздохнул, облокотившись о кухонный гарнитур, и дождался, пока вода закипит, прежде чем ответить. Чонхо сидел неподвижно, словно громом пораженный. Слова Минги эхом отдавались у него в голове, а привычная кухонная обстановка вдруг показалась какой-то нереальной. Сердце бешено колотилось в груди, нарушая повисшую тишину. Он опустил взгляд на свою кружку, в которой уже плавали чаинки, и крепче сжал ее пальцами. Сказать, что он был шокирован — ничего не сказать. Но в глубине души, за слоем первого испуга и замешательства, Чонхо вдруг отчетливо осознал кое-что еще. Теплый трепет. Оказывается, все те мелочи — когда Минги уступал ему лучшее место, когда задерживался на тренировках, чтобы просто побыть рядом, или когда Чонхо сам ловил себя на мысли, что в присутствии хёна ему становится спокойнее — имели совсем другой смысл. Минги сидел не шевелясь, едва дыша. Он приготовился к любому исходу: к долгому молчанию, к отказу, к тому, что Чонхо просто встанет и уйдет. Но макнэ не ушел. Наконец, Чонхо медленно поднял голову. На его лице не было злости или отвращения — только глубокое, искреннее волнение. — Хён… — тихо, почти шепотом нарушил тишину младший. Голос его слегка дрогнул, и он сглотнул подступивший к горлу комок. — Ты… ты серьезно? Это не шутка какая-нибудь? — Какие уж тут шутки, Чонхо-я, — Минги грустно и мягко улыбнулся, хотя в его глазах всё еще читался страх услышать «нет». — Я собирался с духом несколько месяцев. Чонхо медленно отпустил кружку и, помедлив секунду, протянул руку через стол, несмело коснувшись пальцев Минги. Те были холодными от волнения. — Я… я не знаю, что сказать прямо сейчас, хён. Мои мысли запутались, — честно признался Чонхо, глядя прямо в глаза рэперу. — Но… я точно знаю, что не хочу, чтобы ты скрывал от меня свои чувства. И я не хочу, чтобы между нами что-то менялось в худшую сторону. Наоборот. Мне нужно немного времени, чтобы всё уложить в голове, но… ты мне тоже очень дорог. Намного сильнее, чем я сам себе сжимал в этом отчет. Услышав это, Минги облегченно и шумно выдохнул, будто с его плеч свалилась целая гора. Он перевернул ладонь и крепко, надежно сжал пальцы Чонхо в ответ, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло. Они так и остались сидеть в полумраке кухни, держась за руки. Чай уже давно остыл, но ни одного, ни другого это больше не волновало. Главный барьер был сломлен, и впереди их ждало что-то совершенно новое. Их тайные отношения длились уже несколько месяцев, став для обоих настоящим убежищем от сумасшедшего ритма айдольской жизни. Это был их маленький, скрытый от чужих глаз мир: свидания поздней ночью в машине, завернутые в плотную бумагу подарки-сюрпризы и долгие разговоры шепотом. Сегодня, после изнурительного, но невероятно эмоционального концерта, они наконец-то смогли остаться наедине в номере Минги. Усталость отступила на задний план, уступив место накопившейся тоске друг по другу. Они лежали в постели, растворяясь в тягучих, горячих поцелуях. Когда ладонь Минги собственнически скользнула по талии младшего, Чонхо невольно, сладко застонал прямо в чужие губы. Этот звук едва не лишил Минги самообладания, но Чонхо, тяжело дыша, всё же нашел в себе силы мягко упереться ладонями в его грудь. — Надо отдыхать, мы совсем не выспимся… — нехотя отстранился Чонхо, с легким сожалением глядя на парня. Близился тур, и силы им обоим были необходимы. — Хорошо, — послушно выдохнул Минги, хотя взгляд его всё еще горел темным пламенем. Он нехотя поднялся с постели и направился в душ, чтобы смыть пот после концерта и немного остудить пыл. Чонхо проводил Минги долгим взглядом. Как только за старшим закрылась дверь, макнэ сел на кровати и потянулся к заблокированному экрану смартфона. Увидев всплывающие сообщения, он в панике схватился за голову. — Черт, Сан… — пробормотал Чонхо, быстро набирая ответ лучшему другу. — Я же с ним в одном номере! Сан уже вовсю интересовался, где носит его соседа после шоу. Чонхо обреченно вздохнул, лихорадочно оглядывая комнату в поисках хоть какой-то зацепки для оправдания. — И что мне ему сказать?.. — прошептал он, кусая губы. Вскоре шум воды в ванной стих. Минги вернулся в комнату, на ходу вытираясь полотенцем. Заметив озадаченный вид своего омеги, он подошел ближе и сел рядом на край матраса. — Всё думаешь, что Сану сказать? — с легкой усмешкой спросил рэпер, заглядывая в экран телефона. — Да, — Чонхо устало уронил голову на плечо альфы, чувствуя, как от того пахнет свежестью и гелем для душа. Минги довольно зажмурился от такой доверчивости, обнял младшего одной рукой и начал нежно поглаживать его по влажным после душа волосам. — Я просто уже не знаю, что еще придумать, — Чонхо бессильно повалился обратно на подушки, отложив телефон в сторону, и уставился в потолок. — Чувствую себя каким-то школьником, который пропустил комендантский час. Минги лишь тихо усмехнулся. Он перевел взгляд на Чонхо, на бледной коже которого яркими созвездиями алели свежие, еще горящие отметины. Для альфы эти засосы по всему телу были главным, первобытным доказательством: этот хрупкий, но такой сильный парень — его омега. И никто в целом мире не имеет права даже коснуться его. От мысли об этом собственнический инстинкт Минги приятно затопил всё его существо. Чонхо перевел взгляд на хёна, перехватил этот тяжелый, темный взгляд и мгновенно вспыхнул до самых кончиков ушей. Густой румянец залил его щеки и шею, когда в памяти слишком ярко воскресли картины всего лишь двадцатиминутной давности. Он, грозный макнэ ATEEZ с идеальным золотым вокалом, которого все привыкли видеть несгибаемым, поддавался каждому движению Минги, тихо плакал от удовольствия, стонал под ним и, полностью растеряв контроль, сам умолял не останавливаться и просил еще. А после этого они просто лениво, сыто целовались, не в силах разомкнуть объятия. — Перестань так смотреть, хён, — смущенно буркнул Чонхо, пытаясь натянуть одеяло до самого подбородка, чтобы спрятать и румянец, и метки, которые Минги так усердно оставлял на его теле. — Скажи, что мы пошли в бар вдвоем, напились, и я отнес тебя к себе, — тихо усмехнулся альфа, забавляясь паникой своего омеги. — Это будет слишком, — хихикнул Чонхо, но идея ему, кажется, понравилась. Он потянул Минги за край футболки на себя, заставляя наклониться, и нежно поцеловал в губы, на мгновение забывая обо всех проблемах. Резкий, пронзительный звонок телефона заставил парней неохотно оторваться друг от друга. Чонхо обреченно вздохнул, глядя на светящееся имя Сана на экране, и принял вызов, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более естественно и слегка сонно. — Да, Сан… — Чонхо поймал на себе насмешливый взгляд Минги и едва заметно погрозил ему кулаком. — Я… я у Минги в номере. Мы с ним в бар ходили ненадолго… Я опьянел быстро, и он меня отнес в свой номер, потому что твой ключ у тебя был. На том конце провода повисла секундная тишина, после чего послышался подозрительный вздох Сана: — В бар? Без меня? Чонхо-я, ты же почти не пьешь! И почему Минги звучит так, будто он абсолютно трезвый, а ты еле ворочаешь языком? Ладно, горе-тусовщики, спите уже. Главное, чтобы завтра на репетиции у тебя голос не осип от твоего «бара». Когда Сан повесил трубку, Чонхо с облегчением уронил телефон на кровать и закрыл лицо руками. — Боже, он, кажется, поверил, но мне так стыдно, — глухо пробормотал макнэ, чувствуя, как уши снова горят от смущения. Минги довольно заурчал, нависая над своим омегой и аккуратно убирая его ладони от лица. — Зато чистая правда: ты действительно опьянел, Чонхо-я. Только не от алкоголя, а от меня, — прошептал альфа, оставляя короткий, собственнический поцелуй прямо на свежем засосе на шее младшего. Чонхо только тихо рассмеялся от такой самоуверенности хёна и легонько толкнул его в грудь. — Дурак ты, Минги, — с нежной улыбкой покачал он головой. Скинув с себя одеяло, омега поднялся с постели. Под внимательным, обжигающим взглядом альфы Чонхо побрел в сторону ванной комнаты, на ходу подбирая упавшие вещи, чтобы окончательно смыть с себя остатки этого сумасшедшего, но такого счастливого дня. Минги проводил его довольным взглядом, лениво откинувшись на подушки. Он слушал, как за дверью снова зашумела вода, и внутри разливалось приятное, сытое тепло. Ему безумно нравилось, что этот сильный, строгий на сцене макнэ сейчас прятался в его номере, смущенно краснел от его шуток и носил на шее его метки. Когда Чонхо вернулся — сонный, пахнущий свежестью и с забавным гнездом из влажных волос на голове — Минги просто молча приподнял одеяло, приглашая его к себе. Омега юркнул под бок к своему альфе, утыкаясь носом в его теплую грудь. Минги крепко обнял его со спины, собственнически переплетая их ноги, и они наконец-то позволили себе провалиться в глубокий, спокойный сон. Впереди их ждал тяжелый тур, но пока они были в этой комнате вдвоем, весь остальной мир мог подождать. На следующее утро вся группа собралась в репетиционном зале для финального прогона перед концертом. Минги, как ни в чем не бывало, устроился на скамейке прямо рядом с Чонхо, лениво потягивая воду из бутылки. На омеге сегодня была свободная толстовка с непривычно высоким воротником, который надежно прятал от чужих глаз все ночные «художества» его альфы. — Ну и где вы вчера пропадали? — Сонхва подошел к ним, складывая руки на груди и требовательно глядя на парней. — Мы вас после шоу так и не дождались. — Да в бар мы ходили, — непринужденно отозвался Минги, даже бровью не поведя под строгим взглядом старшего. — Решили выпить по пиву вдвоем, обсудить кое-какие рабочие моменты. — Ну-ну, вдвоем, — Хонджун, до этого внимательно листавший расписание в планшете, поднял на них лукавый взгляд. Лидер окинул парочку оценивающим фырканьем и хмыкнул: — Вообще-то, это называется свиданием. Ведете себя скрытно, как школьники, честное слово. От этих слов у Чонхо едва не перехватило дыхание. Он резко закашлялся, поспешно утыкаясь в свой телефон и делая вид, что безумно увлечен чтением текста песни. Сердце испуганно екнуло: неужели они где-то прокололись? Неужели хён обо всем догадался? Минги же, напротив, только тихо и самоуверенно усмехнулся. Он вальяжно закинул руку на спинку сиденья позади Чонхо — со стороны это выглядело как обычный дружеский жест, но для них двоих это было собственническим объявлением прав. — Да ладно тебе, хён, какое свидание? — по-актерски безупречно протянул рэпер. — Просто захотелось посидеть в тишине. Наш макнэ вчера так устал на вокале, что я решил его немного развеять. — Угу, развеял он, — подал голос Сан, со смешком проходя мимо них к центру зала. — Чонхо мне в полночь такую невнятную чушь в трубку плел про то, как он «быстро опьянел» и остался спать у тебя, что я чуть полицию не вызвал. Наш золотой голос от одной кружки пива не валится с ног, Минги-я. Чонхо почувствовал, как к щекам приливает предательский жар. Подняв глаза на мемберов, он постарался придать лицу максимально грозный и серьезный вид, на который только был способен. — Я просто переутомился, — твердо оборвал расспросы Чонхо, поправляя воротник. — И вообще, мы пришли работать. Хонджун-хён, давай лучше прогоним хореографию для интро, у нас там вчера была каша с таймингом. Лидер понимающе покачал головой, но развивать тему не стал, хотя в его глазах все еще плясали хитрые смешинки. — Ладно, защитник Минги, за работу, — захлопал в ладоши Хонджун, призывая всю группу к порядку. — Пять минут на разогрев и начинаем. По позициям! Когда мемберы начали расходиться по залу, Минги наклонился к самому уху Чонхо и едва слышно, так, чтобы уловил только его омега, горячо прошептал: — А Хонджун-хён прав. Это было лучшее свидание в моей жизни. Чонхо незаметно, но ощутимо ткнул альфу локтем в бок, заставляя того тихо ойкнуть, но сдержать счастливую улыбку так и не смог. Их секрет все еще оставался только их секретом. В гримерке стоял привычный предконцертный хаос: стилисты лихорадочно поправляли макияж мемберам, менеджеры сверяли тайминг, а парни в спешке переодевались в сценические костюмы. Чонхо стоял спиной к зеркалу, на ходу стягивая репетиционную толстовку, чтобы надеть легкую шелковую рубашку для первого номера. В этот момент Сан, который как раз застегивал свои портупеи неподалеку, случайно бросил взгляд на младшего и замер. На бледной коже макнэ — на шее, ключицах и плечах — отчетливо выделялись яркие, багрово-красные отметины, которые невозможно было перепутать ни с чем другим. — Чонхо, что это за засосы? — Сан округлил глаза и во все оружия уставился на макнэ, напрочь забыв про свои ремни. В гримерке на мгновение словно воздух стал гуще. Чонхо замер с рубашкой в руках, чувствуя, как внутри всё похолодело. Он судорожно попытался накинуть ткань на плечи, но было уже поздно — Сан подошел ближе, разглядывая «картину» с чистым, неподдельным шоком. Из другого угла комнаты на них тут же обернулся Минги. Его альфийские инстинкты мгновенно взвились от того, что кто-то так пристально рассматривает его метки на теле омеги, но рэпер вовремя сжал кулаки, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, чтобы не выдать их окончательно. — Я… это… — Чонхо, обычно такой уверенный и непоколебимый, сейчас судорожно подбирал слова, чувствуя, как уши и щеки заливает краска. — Это не то, что ты думаешь, Сан-хён. — Не то, что я думаю?! — шепотом воскликнул Сан, покосившись на стилистов, которые, к счастью, были заняты Хонджуном. — Да тут живого места нет! Чонхо-я, ты когда успел? Мы же из отеля никуда не выходили! И в каком таком «баре» тебя так разукрасили? Сан прищурился, и в его голове начали стремительно складываться кусочки пазла: вчерашнее позднее возвращение Чонхо, его ночевка в чужом номере, подозрительно трезвый Минги и сегодняшняя толстовка с высоким горлом. — Я потом тебе всё расскажу, хорошо? — неловко улыбнувшись, быстро пробормотал Чонхо, умоляюще глядя на друга. Сан внимательно всмотрелся в пунцовое лицо макнэ, перевел взгляд на замершего в отдалении Минги, и на его губах появилась понимающая, мягкая улыбка. Он не стал давить. — Ну хорошо, лоcontractо, — покладисто согласился Сан, похлопав младшего по плечу, и пошел дальше готовиться к выходу. Как только Сан отошел, Минги тут же бесшумно вырос за спиной Чонхо. Сердце альфы всё еще тревожно стучало от близости разоблачения, а собственнический инстинкт требовал спрятать своего омегу от чужих глаз. — Ты действительно ему расскажешь? — тихо спросил Минги, помогая Чонхо поправить воротник шелковой рубашки. — Я не знаю, — Чонхо со вздохом потянулся к вешалке и надел концертный пиджак, который наконец-то плотно скрыл все отметины. — Вообще-то, Сан сам уже давно встречается с кем-то и мне ни слова не говорит. Думает, я не замечаю, как он светится от сообщений. Так что мы квиты. Пользуясь тем, что до выхода оставалось еще несколько минут, а в гримерке царила суматоха, парни незаметно выскользнули в темный, полупустой коридор за кулисами, где почти не было людей. Здесь, в спасительном полумраке, Чонхо наконец-то смог расслабиться и глубоко выдохнуть. Он повернулся к Минги, сердито, но с затаенной нежностью насупился и ткнул пальцем ему в грудь: — Больше не оставляй засосов на видных местах, ладно? — строго потребовал омега. — У меня чуть сердце через пятки не ушло, когда Сан это увидел! Стилисты бы точно умом поехали, пытаясь это замазать перед камерами. Минги тихо, низко рассмеялся. Он перехватил ладошку Чонхо, переплетая их пальцы, и шагнул ближе, почти прижимая своего омегу к стене. Его глаза в полумраке кулис снова потемнели от обожания. — Ладно, ладно, прости, — горячо прошептал альфа, наклоняясь к самому уху младшего. — В следующий раз я буду аккуратнее... и буду оставлять их там, где их смогу увидеть только я. Чонхо снова вспыхнул, но отстраниться не пытался. До концерта оставались считанные мгновения, и это мимолетное прикосновение в темноте дарило им обоим силы выложиться на сцене на все сто процентов. — Пошли к остальным, — неохотно оторвавшись от любимых губ, прошептал Чонхо, хотя взгляд его выдавал, как сильно ему не хотелось прерывать этот момент. Минги понимающе кивнул, напоследок крепко сжав его ладонь, и они быстро, но стараясь выглядеть непринужденно, вернулись в шумную гримерку. К счастью, их недолгое отсутствие списали на предконцертный мандраж и подготовку. Сам концерт прошел невероятно гладко, даже лучше, чем они ожидали. На сцене они были безупречными профессионалами: Чонхо брал свои фирменные мощные высокие ноты, заставляя зал взрываться от восторга, а Минги буквально взрывал сцену своей бешеной энергетикой и глубоким рэпом. И только они двое знали, какими взглядами они обменивались во время общих хореографий и сколько скрытого смысла было в их случайных касаниях плечами на глазах у тысяч фанатов. Когда трехчасовое шоу наконец завершилось и уставшие, но счастливые ATEEZ под оглушительный рев стадиона спустились за кулисы, Чонхо почувствовал, как силы окончательно покидают его. Тяжелый пиджак был мгновенно сброшен на руки стаффу. Уже в машине по дороге в отель Чонхо сидел, прислонившись головой к прохладному стеклу. Сан, сидевший на соседнем сиденье, покосился на него, а затем незаметно пихнул локтем в бок и показал экран своего телефона. Там светилось новое сообщение: «Ну что, тусовщик, концерт окончен. Теперь ты просто обязан рассказать мне, кто этот таинственный альфа, который оставляет на нашем макнэ такие метки. И не вздумай снова врать про бар!» Чонхо устало улыбнулся и перевел взгляд на переднее сиденье, где Минги, заметив его перемещение в зеркале заднего вида, едва заметно подмигнул ему. Похоже, долгожданного спокойного сна в отеле Чонхо сегодня не увидит — впереди его ждал очень долгий и серьезный допрос от лучшего друга. Зайдя в номер, Сан первым делом сбросил кроссовки и заказал через приложение кучу всяких вкусняшек, чтобы допрос проходил в максимально комфортной обстановке. Чонхо, чувствуя себя как на суде, послушно сел на край своей кровати, комкая в руках край подушки. Когда курьер оставил заказ и Сан наконец закрыл дверь, он поставил пакет на столик, достал пачку чипсов, с громким хрустом открыл её и выжидающе уставился на младшего. — А теперь? — вздохнул Сан, скрестив ноги и приготовившись слушать. Чонхо понял, что отступать некуда. Он набрал в легкие побольше воздуха, зажмурился на секунду и выпалил всё на одном дыхании: — Я встречаюсь с Минги. Уже несколько месяцев, — выдохнул Чонхо, готовый к любой реакции — от криков до лекций о правилах компании. — Вот как… — удивленно протянул Сан. Он замер с чипсиной в руке, переваривая информацию, но шок быстро сменился хитрой, понимающей улыбкой. Сан закинул чипсы в рот, шумно похрустел и покачал головой. — А я-то думал, откуда он в последнее время такой счастливый ходит! — усмехнулся он. — Светится как начищенный чайник, постоянно в телефон улыбается, на репетициях песни про любовь пишет… Теперь-то всё встало на свои места. Чонхо удивленно моргнул, не веря своим ушам. — И… ты не злишься? Не будешь ругаться? — тихо спросил омега, приподнимая брови. — Эй, ты за кого меня принимаешь? — Сан запустил в Чонхо подушкой, но мягко, любя. — Я твой лучший друг! Я просто рад за вас. Минги хороший альфа, хоть и дуралей временами, но тебя он точно в обиду не даст. Да и по твоим засосам сразу видно — зацеловал тебя до полусмерти. Чонхо мгновенно густо покраснел, пряча лицо в пойманную подушку, а Сан весело расхохотался на весь номер, радуясь, что теперь эта тайна наконец раскрыта. Чонхо от неожиданности резко выпрямился и убрал подушку от лица, округлив глаза еще сильнее, чем Сан пару минут назад. В комнате на секунду повисла немая пауза, прерывемая только шуршанием пачки чипсов. — Что, правда?! — воскликнул макнэ, едва не подпрыгнув на кровати. — Я так и знал! Точнее… подожди, целый дом?! — Ну да, — Сан абсолютно буднично закинул в рот очередную чипсину, хотя в его глазах плясали гордые чертики. — Мы скинулись и купили небольшой уютный коттедж в пригороде, подальше от посторонних глаз. Там закрытая территория, охрана, идеальное место, чтобы просто побыть вдвоем, когда у обеих групп выдается пара свободных дней. А то в отелях и общагах вечно паранойя накрывает. Чонхо сидел с приоткрытым ртом, пытаясь переварить масштаб конспирации своего друга. В голове тут же начали всплывать детали: вечные отлучки Сана в его редкие выходные, загадочные подарки из Австралии и то, как Сан залипал в телефон, глупо улыбаясь, когда Stray Kids были на камбэке. — Обалдеть… — выдохнул Чонхо, наконец-то расслабляясь и искренне улыбаясь за друга. — Значит, Ли Феликс? Тот самый очаровательный омега с ангельским голосом и веснушками? Хён, да вы просто партизаны высшего уровня! И давно вы вместе? — Почти год уже, — Сан по-доброму усмехнулся, откладывая чипсы и переводя на Чонхо уже более серьезный, теплый взгляд. — Так что, видишь, мы с тобой в одной лодке. Хранить такие секреты в одиночку тяжело, а теперь мы можем хотя бы прикрывать друг друга перед менеджерами, если что. Чонхо согласно кивнул, чувствуя, как с души окончательно спал огромный камень. Напряжение после концерта и страх разоблачения сменились невероятным уютом. Они сидели в номере отеля, уплетая вкусняшки, и впервые за долгое время могли открыто, без утайки обсуждать тех, кого так сильно любили. Сан и Чонхо проболтали до самой глубокой ночи, обсуждая буквально всё: от романтичных мелочей и свиданий до серьезных трудностей, с которыми сталкиваются айдолы, пытаясь сохранить свои отношения в тайне. Чонхо с удивлением слушал рассказы о том, как Сану и Феликсу удавалось ускользать от менеджеров, а Сан в ответ искренне радовался за макнэ, зная, насколько надежным и заботливым партнером мог быть Минги. Избавившись от груза тайн, парни уснули под утро с удивительным чувством облегчения. Будильник прозвенел слишком рано, безжалостно прерывая короткий сон. Раздался оглушительный стук в дверь — менеджеры уже начали собирать мемберов. Тур не ждал, и сегодня ATEEZ предстоял перелет в следующий город. В холле отеля царило привычное утреннее затишье. Мемберы в сонных масках, панамах и удобных худи лениво плелись к автобусу, держа в руках спасительные стаканчики с ледяным американо. Чонхо, накинув капюшон, шел чуть позади всех, все еще отчаянно пытаясь проснуться. Вдруг чья-то широкая ладонь мягко, но ощутимо сжала его плечо. Макнэ поднял глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Минги. Альфа всю ночь места себе не находил, переживая, как прошел разговор со встроенным «детектором» группы в лице Сана. — Ну как? — едва слышно одними губами спросил Минги, наклонившись к омеге, пока они заходили в салон автобуса. — Всё нормально? Чонхо устало, но очень тепло улыбнулся и едва заметно кивнул, показывая, что худшее позади. В этот момент мимо них протиснулся Сан. Заметив их переглядку, он не удержался: хитро прищурился и заговорщически подмигнул Минги, после чего как ни в чем не бывало прошел вглубь салона и занял свое место. Минги от такой реакции старшего на секунду замер с приоткрытым рортом, переведя шокированный взгляд на Чонхо. — Я же говорил, что всё расскажу, — тихо хихикнул макнэ, проходя мимо своего альфы и усаживаясь на сиденье рядом с ним. — Теперь у нас есть самый надежный союзник, хён. Можешь больше не переживать. Минги облегченно выдохнул и довольно улыбнулся. Когда автобус тронулся, увозя их в аэропорт, он незаметно накрыл ладонь Чонхо своей, переплетая пальцы под защитой большого дорожного пледа. Теперь, когда их секрет был разделен с близким другом, дышать стало гораздо легче, а впереди их ждал новый город и новые кулуарные моменты только для них двоих. Как только автобус выбрался на загородную трассу и в салоне воцарилась сонная дорожная атмосфера, Сан достал наушники. Убедившись, что Хонджун и Сонхва на передних сиденьях крепко спят, он набрал знакомый номер. Экран моргнул, и на том конце провода ответил тихий, сонный, но такой родной голос с легким австралийским акцентом. Сан моментально расплылся в счастливой улыбке. — Привет, Ликси… — почти беззвучно зашептал Сан, прикрывая рот ладонью, чтобы его голос не разносился по автобусу. — Не разбудил? Мы как раз в аэропорт едем. Знаешь, что сегодня ночью произошло? Наш макнэ раскололся… Да, Чонхо. Представляешь, он встречается с Минги! Помнишь, я говорил, что они странно себя ведут? Вот, я оказался прав. Так что мы теперь не единственные партизаны… Пока Сан, тихонько хихикая в кулак, увлеченно делился последними новостями со своим омегой, на заднем сиденье Минги и Чонхо вовсю вели собственное секретное совещание. Они устроились у самого окна, накрывшись одним большим пледом до подбородка. Под этим надежным укрытием Минги крепко держал Чонхо за руку, выводя большим пальцем успокаивающие круги на его ладони. — Хён, ты бы видел свое лицо, когда Сан тебе подмигнул, — едва слышно прошептал Чонхо, уткнувшись носом в плечо альфы, чтобы скрыть улыбку. — Ты буквально застыл как вкопанный. — Конечно застынешь тут, — так же тихо, щекоча дыханием макушку младшего, отозвался Минги. — Я думал, он меня прямо там распилит взглядом на части или пойдет Хонджуну сдавать. А он, оказывается, сам тот еще шифровальщик… Дом в пригороде! Вот это масштаб. Нам до них еще расти и расти. — Даже не думай, — Чонхо слегка ущипнул его за ладонь, хотя сам тихо хмыкнул. — Нам пока и твоего номера хватает. Главное — на видных местах больше никаких следов, Минги-я. Сан-то ладно, он свой, а вот от зоркого взгляда Сонхва-хёна нас никакой воротник не спасет. — Ладно, ладно, я понял, — Минги ласково прижался щекой к его виску, вдыхая родной запах. — Буду держать себя в руках. По крайней мере, пока мы в туре. Чонхо довольно прикрыл глаза, чувствуя, как мерный стук колес автобуса и тепло любимого альфы окончательно убаюкивают его. Впереди был долгий перелет, тяжелый концерт и куча работы, но прямо сейчас, под этим пледом, им было абсолютно спокойно. Когда группа наконец прошла все контроли и поднялась на борт самолета, в салоне бизнес-класса началась привычная суета с размещением ручной клади. Сан, воспользовавшись моментом, быстро занял кресло рядом с Чонхо. Как только Минги закинул свой рюкзак на верхнюю полку и повернулся к ним, Сан заговорщически наклонился вперед и посмотрел прямо на рэпера: — Сонхва знает. Он обо всем догадался. У Чонхо от этих слов внутри всё просто заледенело. Он так и замер на месте, бережно сжимая в руках маску для сна, и испуганно уставился на друга. Минги от неожиданности едва не прищемил пальцы крышкой багажного отсека. Он резко обернулся, его глаза округлились от чистого шока, а лицо вытянулось. Альфа безмолвно переводил взгляд с Сана на Чонхо, отчаянно надеясь, что это просто дурацкая утренняя шутка, призванная их разыграть. — С чего… с чего ты это взял? — севшим от волнения голосом прошептал Чонхо. Он панически покосился на начало салона, где Сонхва в этот момент абсолютно спокойно устраивался в своем кресле, расправляя плед и листая какой-то журнал. — Да я перед самой посадкой в туалет отходил, и хён меня там в коридоре прижал, — так же тихо, едва шевеля губами, зашептал Сан, делясь подробностями. — Сказал мне: «Передай своим барным тусовщикам, чтобы вели себя аккуратнее. От Минги за километр разит феромонами дикого собственничества и довольного альфы, а Чонхо ходит с таким видом, будто пытается спрятать под высоким воротником государственную тайну». Минги обреченно опустился на свое кресло через проход от них и просто закрыл лицо обеими ладонями, шумно выдыхая. — Боже… — глухо пробормотал рэпер. — Мы трупы. Нам конец. Хонджун-хён нас точно убьет и не заметит. — Да ладно вам, не паникуйте раньше времени, — Сан ободряюще улыбнулся и легонько похлопал Чонхо по колену, возвращая макнэ в реальность. — Сонхва-хён пообещал, что Хонджуну ничего не скажет. Он просто предупредил, чтобы вы на людях и перед стаффом жестче контролировали свои взгляды и, особенно, запахи. Минги-я, к тебе это в первую очередь относится! Хён ведь у нас заботливый, он просто переживает, чтобы у нас не возникло проблем с агентством в разгар тура. Чонхо тяжело и облегченно выдохнул, чувствуя, как сковавшая тело паника медленно отступает, уступая место дикому, густому смущению. Ему было безумно стыдно перед самым старшим хёном за то, что их так легко и быстро раскусили из-за неосторожности. Омега повернул голову к Минги и грозно, но смущенно сверкнул глазами из-под челки: — Слышал? Контролируй свой альфийский запах, Минги-я! — шикнул макнэ. — Из-за твоих инстинктов нас чуть под трибунал не отдали! Минги виновато и невероятно забавно шмыгнул носом. Надув губы, он преданно и умоляюще посмотрел на своего омегу: — Я буду очень стараться, честно… Просто когда ты рядом, мои гормоны сами собой сходят ума, я ничего не могу с этим поделать. Сан, наблюдая за этой молчаливой семейной сценой, тихонько захихикал в кулак и натянул наушники. Полет обещал быть спокойным, а вот тур — определенно очень интересным, ведь теперь за безопасностью этой парочки следили сразу два надежных человека. Сан, как только самолет набрал высоту и включился бортовой Wi-Fi, сразу же написал Феликсу. Он напомнил омеге, что их самый первый, робкий концертный тур проходил как раз в то время, когда ATEEZ и Stray Kids волею судьбы оказались в одном городе — именно тогда между Саном и Ликсом всё и завертелось. Воспоминания согревали сердце, пока лайнер нес группу навстречу новому городу. После мягкой посадки и изнурительной дороги до центра города, уставшие мемберы наконец-то добрались до нового отеля. В холле пахло дорогим парфюмом и свежестью. Пока Хонджун вместе с менеджером забирал на стойке регистрации электронные ключи от номеров, парни устало повалились на мягкие кожаные диваны. Чонхо и Минги старательно держали дистанцию, как и просил старший хён: сидели на разных концах дивана, делая вид, что безумно увлечены своими телефонами. Но скрыть витающее между ними напряжение было трудно. Вдруг тень упала на их экраны. Парни синхронно подняли головы и увидели Сонхва. Самый старший мембер группы стоял перед ними, элегантно скрестив руки на груди. На его безупречном лице играла мягкая, но очень хитрая и понимающая усмешка. — Ну что, тусовщики наши? — негромко, чтобы не услышал стоящий неподалеку лидер, спросил Сонхва, переводя взгляд с Чонхо на Минги. — Как полет? Голова после вашего ночного «бара» не болит? Чонхо мгновенно почувствовал, как щеки обжигает знакомый предательский румянец. Он судорожно сглотнул и попытался спрятать лицо, посильнее натянув капюшон толстовки. — Хён… — умоляюще прошептал макнэ, глядя на старшего снизу-вверх. — Пожалуйста, не надо. Минги же, почувствовав ответственность как альфа, неловко почесал затылок и натянул на лицо самую невинную улыбку, на какую только был способен. — Всё отлично, Сонхва-хён. Мы полны сил и готовы к работе, честно, — затараторил рэпер, слегка путаясь в словах под проницательным взглядом старшего. Сонхва тихо, по-доброму рассмеялся, качая головой. Он наклонился чуть ближе к парням и уже совершенно серьезно, но без капли злости, тихо произнес: — Расслабьтесь, шпионы. Я же сказал Сану, что не собираюсь вас сдавать. Я просто рад за вас. Чонхо в последнее время слишком много рос и взрослел на наших глазах, накручивал себя из-за вокала, а сейчас я наконец-то вижу, что его есть кому обнять и защитить. Только умоляю, Минги… — Сонхва строго посмотрел на рэпера. — Пользуйся подавителями запаха или парфюмом посильнее. От тебя сегодня в автобусе так фонило альфийской гордостью, что даже у меня, беты, нос закладывало. Пожалей Хонджуна, он у нас и так из-за тура на взводе, если заметит — мало не покажется никому. — Я понял, хён. Куплю самый ядреный одеколон, обещаю, — с облегчением выдохнул Минги, готовый сейчас скупить хоть весь парфюмерный магазин, лишь бы их тайну сохранили. В этот момент со стойки обернулся Хонджун, держа в руках веер из пластиковых карт. — Эй, вы трое! Чего вы там застряли? Разбираем ключи и бегом по номерам, через два часа жду всех на обед в ресторане отеля! — Уже идем, лидер! — весело отозвался Сонхва. Он подмигнул напоследок пунцовому Чонхо и пошел за своим ключом, оставляя парочку наедине с их общим, теперь уже надежно защищенным счастьем. Мемберы быстро разобрали свои карточки-ключи и, уставшие после перелета, потянулись к лифтам. Хонджун и Сонхва, как и полагается старшим и лидерам группы, зашли в свой просторный двухместный номер. Едва за ними захлопнулась дверь, Хонджун устало скинул на пол свой рюкзак и, вместо того чтобы пойти разбирать вещи, повернулся к Сонхва, скрестив руки на груди. Его профессиональный взгляд лидера, который замечал малейшие изменения в атмосфере коллектива, сейчас был максимально сосредоточен. — Вы что-то скрываете? — прямо спросил Хонджун, прищурив глаза и внимательно разглядывая старшего. — Весь день в аэропорту и в самолете вы с Саном как-то странно шептались. Да и Минги с Чонхо ведут себя так, словно напроказили, а ты их покрываешь. Сонхва даже бровью не повел, хотя внутри у него на секунду всё замерло от такой проницательности лидера. Обладая безупречным самообладанием, он лишь мягко, чарующе улыбнулся. — С чего ты взял, милый? — ласково, с легкой хрипотцой в голосе отозвался Сонхва. Он грациозно прошел вглубь комнаты и без сил упал на огромную двуспальную кровать, блаженно прикрывая глаза и раскидывая руки в стороны. — Ты просто слишком переутомился из-за этого тура и теперь видишь заговоры там, где их нет, — продолжил Сонхва, приоткрыв один глаз и нежно глядя на Хонджуна. — Парни просто устали, а мы с Саном обсуждали сет-лист и то, как Чонхо бережет горло. Иди ко мне, хватит хмуриться. Тебе нужно расслабиться, лидер. Хонджун вздохнул, чувствуя, как под этим ласковым взглядом и мягким голосом его привычная командирская броня начинает трещать по швам. Он подошел к кровати и сел на самый край, всё еще подозрительно, но уже гораздо мягче глядя на своего омегу. Сонхва внутри себя тихо выдохнул: кажется, в этот раз ему удалось отвести подозрения и защитить секрет младших, но Минги и Чонхо действительно стоило быть еще осторожнее. Чонхо и Минги, добравшись до своего номера, первым делом по очереди сходили в душ, смывая с себя всю дорожную усталость. После этого они наконец-то смогли упасть на кровать и просто полежать в обнимку, наслаждаясь редкими минутами покоя. Минги аккуратно перебирал влажные волосы своего омеги, а Чонхо дремал, уткнувшись носом в его изгиб шеи, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Но мысль о том, что им приходится постоянно прятаться и недоговаривать, весь день не давала им покоя. Сонхва был прав: Хонджун слишком хорошо их знал, и вечно скрывать правду от лидера, который буквально жил группой, было невозможно. Поэтому в этот же вечер они приняли смелое решение — раскрыться перед Хонджуном. Чтобы разговор прошел в более непринужденной обстановке, они позвали лидера в небольшое, закрытое от посторонних глаз круглосуточное кафе неподалеку от отеля. Сонхва, разумеется, пошел с ними для моральной поддержки. Поначалу, когда Чонхо, заикаясь и краснея, признался во всем, Хонджун шокированно молчал около минуты. Он переводил взгляд с робко улыбающегося макнэ на Минги, который сидел с самым серьезным и готовым к защите видом. Но тишину нарушил Сонхва, который мягко рассмеялся и толкнул лидера в плечо. И вот, спустя час, от былого напряжения не осталось и следа. Сейчас они вчетвером сидели за дальним столиком кафе, уставленным пустыми чашками из-под кофе и тарелками с десертами, и громко, искренне смеялись. — Нет, ну вы представляете! — Хонджун качал headвой, вытирая выступившие от смеха слезы. — Они думали, что я ничего не замечаю! Минги, ты бы видел себя со стороны на репетициях, ты же буквально ходишь за ним как преданный большой щенок! А я-то голову ломал, почему наш суровый рэпер вдруг начал писать такие слащавые тексты про любовь. — Эй, хён, ну зачем ты так! — шутливо возмутился Минги, хотя сам широко и счастливо улыбался, чувствуя, как огромный камень свалился с его плеч. — Тексты отличные, между прочим! Настоящее искусство! Чонхо, полностью расслабившись и избавившись от гнетущего страха разоблачения, тихонько хихикал. Он совсем по-домашнему, не боясь чужих взглядов, прижимался к широкому плечу Минги. Альфа тут же собственнически приобнял его за талию, притягивая еще ближе к себе и целуя в макушку. — Ладно вам, влюбленные, — Хонджун уже серьезно, но очень тепло посмотрел на парочку. — Главное, чтобы вы были счастливы и поддерживали друг друга. На сцене и перед камерами держите себя в руках, а в остальном — я всегда за вас. Можете на меня рассчитывать. Сонхва тихонько сжал руку Хонджуна под столом, мягко улыбаясь. Этот вечер в уютном кафе сблизил их еще сильнее. Теперь, когда вся старшая линия группы была на их стороне, Чонхо и Минги знали: их маленькому тайному миру больше ничего не угрожает. Половина тура осталась позади. Концерты шли один за другим, города сменялись с бешеной скоростью, и бешеный ритм давал о себе знать. Парни выкладывались на максимум, но Чонхо, который всегда требовал от себя невозможного, работал буквально на износ. Он до последнего скрывал от мемберов и любимого альфы подступающую усталость и легкое головокружение, списывая всё на обычный мандраж. Это случилось прямо посреди масштабного стадионного концерта, во время исполнения одной из самых мощных и динамичных песен. Чонхо только что взял свою безупречную высокую ноту, заставив многотысячный зал взорваться оглушительными криками. Но как только он сделал шаг назад, чтобы перестроиться вглубь сцены для финальной хореографии, мир вокруг него резко покачнулся. В глазах потемнело, звук многотысячной толпы глухо заложило в ушах, а колени сделались ватными. Чонхо даже не успел понять, что происходит, когда его тело просто отказалось подчиняться. Омега рухнул без сознания прямо на гладкий настил сцены. Для Минги, который в этот момент читал свою партию на другом конце сцены, время словно остановилось. Сердце альфы пропустило удар, а его рэп оборвался на полуслове. Его омега, его сильный, всегда стойкий Чонхо лежал неподвижно под ярким светом прожекторов. Дикий, первобытный страх заставил Минги напрочь забыть о камерах, фанатах и правилах. Он рванул через всю сцену, тяжело дыша, и упал на колени рядом с младшим. — Чонхо! Чонхо-я, очнись! — в панике шептал Минги, дрожащими руками приподнимая его голову и судорожно пытаясь нащупать пульс. На сцене мгновенно воцарился хаос. Музыка резко оборвалась, свет приглушили, а Хонджун и Сонхва тут же загородили парней от зрительного зала, пока Сан и подоспевшие стаффы помогали Минги поднять обмякшего макнэ на руки. Минги, никого не слушая и ни на секунду не выпуская Чонхо, на руках унес его за кулисы, где уже дежурили медики. Уже в гримерке, когда Чонхо облепили врачи с кислородной маской и тонометром, Минги сидел рядом на полу, крепко сжимая его холодную ладонь. От сильного стресса альфийский запах Минги стал тревожным и горьким, заполняя всё помещение. Когда Чонхо наконец медленно открыл глаза и слабо сжал пальцы Минги в ответ, рэпер смог сделать первый нормальный вдох за последние полчаса. — Ты как, глупый? — дрожащим от пережитых слез голосом спросил Минги, целуя его бледные пальцы. — Больше никогда так меня не пугай, слышишь? — Прости… — едва слышно прошептал Чонхо через маску, виновато глядя на альфу и подошедших взволнованных хёнов. Он понял, что его попытка казаться железным чуть не обернулась катастрофой, и теперь ему придется по-настоящему учиться беречь себя ради них двоих. Сонхва, бледный от испуга, взволнованно подошел к кушетке и опустился на корточки рядом с Минги. Он бережно коснулся прохладного лба младшего, заглядывая ему в лицо с чисто материнской тревогой. — Чонхо-я, что с тобой? — тихо спросил старший, не на шутку напуганный такой внезапной слабостью их всегда стойкого макнэ. — Как ты себя чувствуешь? Где болит? Чонхо со вздохом слабо потянул руку к лицу и аккуратно сдвинул кислородную маску на подбородок. — Сам не знаю, — еле слышно ответил он. Омега попытался опереться на локти и еле привстал, хотя Минги тут же бережно придержал его за спину, помогая сесть повыше и не давая упасть, если голова снова закружится. — Я пел… всё было нормально, — Чонхо нахмурился, пытаясь восстановить в памяти последние секунды перед падением. — Взял ноту, начал отходить назад, и тут резко темнота. Просто свет погас в глазах, и ноги отключились. Стафф поспешно протянул Минги бутылку прохладной воды, и рэпер аккуратно поднес её к губам Чонхо. Макнэ сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как приятная прохлада немного приводит его в чувство. — Это от сильного переутомления и истощения, — подал голос дежурный врач, заполняя медицинскую карту. — Давление упало почти до критического максимума. Выкладываться на сто процентов в таком плотном графике — это похвально, но твоему организму банально не хватает ресурсов. Никакой сцены на сегодня, полный покой. Хонджун, который только что вернулся в гримерку после того, как объявил со сцены взволнованным фанатам о досрочном окончании концерта, подошел к ним и тяжело вздохнул. Он ласково взъерошил влажные волосы Чонхо. — Врач прав. Ты у нас сильный, Чонхо-я, но ты не железный, — серьезно сказал лидер, хотя в его глазах читалось огромное облегчение от того, что младший пришел в себя. — Менеджер уже готовит машину. Минги, собирай ваши вещи, поедете в отель. Сонхва, помоги ему. Концерт мы завершили, сейчас главное — восстановить силы. Минги благодарно кивнул хёнам. Он помог Чонхо накинуть сухую теплую толстовку и снова осторожно взял его за руку, делясь своим теплом и мягким, успокаивающим феромоном. Теперь альфа твердо решил, что лично заставит этого упрямого омегу съесть плотный ужин и проспать минимум двенадцать часов подряд. В номере отеля стояла оглушительная, давящая тишина. Минги только что помог Чонхо переодеться в сухую домашнюю одежду и уложил его под одеяло, собираясь пойти на кухню за горячим бульоном, когда макнэ вдруг крепко схватил его за запястье. Рука Чонхо мелко дрожала. Он смотрел в пол, не в силах поднять глаза на своего альфу, а по его бледным щекам покатились слезы. — Минги… подожди, — прерывистым швом выдохнул омега. — Дело не просто в усталости от тура. Минги мгновенно опустился на край кровати, накрывая его ладонь своей. Его альфийское сердце болезненно сжалось от вида плачущего Чонхо. — Что такое? Чонхо-я, не пугай меня, врачи же сказали, что это просто давление… — Я беременный, — перебил его Чонхо, и это признание прозвучало как гром среди ясного неба. — Беременный от тебя. Минги застыл, словно громом пораженный. Воздух в комнате в одно мгновение стал густым и горячим, а в голове рэпера мысли закружились с бешеной скоростью. Он стал отцом? У них будет ребенок? Но радость не успела расцвести, потому что Чонхо, судорожно глотая слезы, тихо продолжил: — Я… я сам только сегодня утром об этом узнал. Сделал тест втайне от всех. И я испугался, Минги-я. У нас тур, карьера группы, контракты… Я хотел по-тихому сделать аборт, пока никто не заметил. Думал, так будет лучше для всех нас. А на сцене, видимо, организм просто не выдержал стресса. Слова об аборте ударили Минги прямо в сердце. Он почувствовал, как внутри него собственнический инстинкт альфы взвыл от боли и желания защитить своего омегу и их крошечного, еще не родившегося ребенка. Но, глядя на заплаканного, беззащитного Чонхо, который сейчас дрожал от страха и вины, Минги подавил весь свой шок. Он аккуратно забрался на кровать, притянул Чонхо к себе и крепко, до хруста, обнял его, позволяя младшему спрятать лицо у себя на груди. — Глупый мой… какой же ты глупый, Чонхо-я, — горячо зашептал Минги, целуя его в макушку и выпуская самый мягкий, убаюкивающий и успокаивающий феромон, на который только был способен. — Зачем ты всё нес в себе? Почему ничего не сказал? Ты правда думал, что я позволю тебе пройти через это в одиночку? — Но как же группа? Как АТИЗ? Хонджун-хён… агентство… — всхлипывал Чонхо, судорожно сжимая футболку альфы на спине. — Плевать на контракты, мы со всем разберемся, слышишь меня? — Минги мягко отстранил его за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. Взгляд альфы был твердым, наполненным бесконечной любовью и решимостью. — Хонджун и Сонхва поймут, они нас поддержат. Мы найдем выход. Главное — это ты и твоя жизнь. Больше никаких секретов от меня, ладно? Мы со всем справимся вместе. Ты не один. Чонхо всматривался в любимые глаза и чувствовал, как дикий страх, мучивший его всё утро, наконец-то начинает отступать, сменяясь долгожданным теплом и надеждой. Намного тяжелее было бы скрывать это, но теперь, в надежных руках своего альфы, он чувствовал, что они обязательно найдут правильное решение. На следующее утро в номере лидеров атмосфера была напряженной. Минги попросил Хонджуна, Сонхву и Сана собраться как можно раньше, пока Чонхо еще спал в их комнате после тяжелого дня. Рэпер стоял перед старшими, бледный, невыспавшийся, но с абсолютно твердым и решительным взглядом. Он понимал, что этот разговор изменит всё, но отступать не собирался. Его альфийские инстинкты требовали защитить свою семью. Минги набрал в легкие воздуха и прямо, без предисловий, выложил правду: — Чонхо беременный. — Что?! — хором воскликнули Хонджун и Сан, а у Сана от неожиданности даже перехватило дыхание. Сан так и застыл с кружкой чая в руках, едва не выронив её на ковер. Хонджун резко поднялся с кресла, его глаза округлились от шока, а в голове лидера в ту же секунду начали рушиться и перестраиваться все планы на текущий тур, контракты и будущее группы. Только Сонхва отреагировал иначе. Он не закричал — он лишь тихо ахнул, прикрыв рот ладонью, и в его глазах мгновенно отразилось глубокое понимание. Теперь вчерашний обморок макнэ прямо на сцене обрел для него совершенно иной, пугающий и одновременно трепетный смысл. — Минги… это правда? — первым пришел в себя Хонджун, тяжело опираясь руками о стол и пристально глядя на рэпера. — Вы уверены? Какой срок? — Правда, хён, — тихо, но уверенно ответил Минги, делая шаг вперед. — Он узнал вчера утром. Из-за этого и упал в обморок — перенервничал, испугался… Он даже хотел сделать аборт втайне от всех нас, чтобы не подставлять группу и агентство. При этих словах Сан шумно выдохнул и закрыл лицо руками. Ему стало невыносимо больно от мысли, через какой кошмар его любимый младший друг проходил в одиночку прямо во время концерта. — Боже мой, маленький наш… — у Сонхва на глаза навернулись слезы. Он подошел к Минги и крепко сжал его плечо. — Как же он, должно быть, испугался. О чем вы только думали? — Хён, я не позволю ему сделать это только из-за страха перед контрактами, — твердо отрезал Минги, глядя прямо на Хонджуна. — Я люблю его. И этого ребенка я тоже уже люблю. Да, ситуация критическая, у нас разгар тура, но я найду способ всё уладить. Я готов взять всю ответственность на себя перед компанией. Хонджун молчал, напряженно обдумывая ситуацию. Он прошелся по комнате, взъерошил свои волосы, а затем остановился перед Минги. Напряжение в его плечах сменилось тяжелым, но очень теплым вздохом. Лидер подошел и крепко, по-мужски обнял рэпера. — Дурак ты, Минги, — негромко сказал Хонджун, похлопав его по спине. — Какая ответственность «на себя»? Мы — одна группа. Одна семья. Если у вас проблемы или, наоборот, такое чудо — мы будем решать это вместе. Никаких тайных абортов из-за страха. Здоровье Чонхо и малыша сейчас на первом месте. Пол-тура мы отработали, а дальше… дальше я лично пойду к директору и выбью для Чонхо официальный перерыв по состоянию здоровья. Скажем, что это последствия истощения. — Спасибо, хён… — у Минги от облегчения задрожал голос, а с души окончательно спал самый тяжелый груз в его жизни. — Так, — Сан резко поднял голову, его глаза горели решимостью. — Я сейчас же иду к нему. Чонхо нужно нормально позавтракать, и он должен знать, что мы все на его стороне. Хватит с него слез. Старшие решительно кивнули. Секрет стал еще больше, но теперь, когда вся старшая линия сплотилась вокруг будущих молодых родителей, Минги знал: они защитят Чонхо и их маленькое чудо, чего бы им это ни стоило. Сразу после завершения первой половины тура и возвращения ATEEZ в Сеул, агентство по настоянию Хонджуна объявило о временном перерыве в деятельности Чонхо. Официальной причиной назвали «сильное истощение и необходимость восстановления после тяжелого графика», что было чистой правдой — организму омеги сейчас требовался абсолютный покой. В один из первых свободных дней Минги, крепко держа Чонхо за руку, повел его в закрытую частную клинику, с которой у компании был контракт о конфиденциальности. Там Чонхо официально встал на учет по беременности. Когда на экране монитора УЗИ им показали крошечную, едва заметную точку, а врач с улыбкой подтвердил, что малыш развивается правильно и его сердечко бьется ровно, у Минги на глазах выступили слезы. Он без конца целовал ладони своего омеги, а сам Чонхо впервые за долгое время искренне и счастливо улыбался, больше не боясь будущего. С этого момента жизнь в общежитии ATEEZ кардинально изменилась. Чонхо, который привык быть самостоятельным и сильным, внезапно оказался в эпицентре такой гиперопеки, от которой ему порой хотелось спрятаться. Мемберы буквально сдували с него пылинки: Сонхва полностью взял на себя меню макнэ. Каждое утро на кухне Чонхо ждал идеальный, сбалансированный завтрак, богатый витаминами. Хён строго следил, чтобы младший не пропускал приемы пищи, и лично заваривал ему полезные травяные чаи.Хонджун взял на себя бумажную работу и переговоры с руководством, надежно оградив парочку от любых нападок со стороны стаффа. Лидер лично контролировал, чтобы Чонхо никто не беспокоил звонками по работе.Сан стал главным поставщиком хорошего настроения и подушек. Стоило Чонхо присесть на диван в гостиной, как Сан тут же обкладывал его со всех сторон мягкими подушками и укрывал теплым пледом. А еще Сан регулярно созванивался с Феликсом, и они вместе выбирали по интернету первые милые вещички и игрушки для будущего малыша.Минги же вообще не отходил от своего омеги ни на шаг, когда был дома. Его альфийские инстинкты расцвели в полную силу: он постоянно обнимал Чонхо, согревал его своим мягким, успокаивающим феромоном и по вечерам тихонько пел для его животика свои новые, самые нежные колыбельные. Чонхо, окруженный такой невероятной любовью и поддержкой своей группы, быстро восстанавливал силы. Страх и тревога окончательно ушли, уступив место трепетному и счастливому ожиданию их маленького чуда. Пока срок был совсем небольшим и округлившегося живота не было видно, Чонхо, набравшись сил после отдыха, наотрез отказался просто сидеть дома. Он слишком сильно любил сцену и своих фанатов, поэтому вместе с Минги и Хонджуном уговорил врачей и руководство разрешить ему полноценно участвовать в грядущем сеульском камбэке. Медики дали добро, но с жесткими условиями, и вся группа превратилась в настоящую секретную службу по охране своего макнэ. На съемочной площадке нового клипа царила строгая секретность. Стилисты, которых Хонджун лично посвятил в тайну, сотворили настоящее чудо с образами Чонхо: Вместо привычных обтягивающих костюмов для него подобрали стильные многослойные аутфиты: объемные дизайнерские пиджаки, фактурные оверсайз-худи и летящие плащи.Это не только выглядело невероятно круто в кадре, но и идеально скрывало любые намеки на изменения в фигуре, защищая омегу от лишних глаз стаффа и операторов. Хореографы группы тоже пошли навстречу. Всю агрессивную, тяжелую и прыжковую нагрузку с Чонхо сняли. В танцевальных брейках его аккуратно смещали на задний план или вовсе выводили из кадра, а в моменты его вокальных партий камера фокусировалась исключительно на его лице и эмоциях. Минги во время съемок и записей не сводил с Чонхо глаз. Стоило режиссеру скомандовать «Снято! Перерыв!», как рэпер тут же оказывался рядом с омегой. Он набрасывал на его плечи теплую куртку, протягивал термос с теплым чаем и незаметно, прикрывая спиной от камер, аккуратно поглаживал Чонхо по пояснице, помогая снять напряжение. Сан и Сонхва караулили у мониторов, строго следя за тем, чтобы Чонхо не переутомлялся, и если съемка дубля затягивалась, Сонхва тут же громко объявлял, что макнэ пора сделать перерыв на перекус. На самих музыкальных передачах Чонхо сиял как никогда. Беременность добавила его голосу особенную, невероятно глубокую и мягкую текстуру, а его глаза буквально лучились внутренним светом. Эйтини (ATINY) на фандомах вовсю обсуждали, как прекрасен и нежен стал их макнэ в этом камбэке, даже не подозревая, какая прекрасная причина за этим кроется. Парни успешно отдали все запланированные выступления. Чонхо плакал от счастья за кулисами после финального шоу, утыкаясь в плечо Минги. Они смогли, они подарили фанатам этот камбэек, сохранив свое маленькое чудо в абсолютной безопасности. И теперь, когда этот этап был пройден, Чонхо со спокойной душой мог уходить в полноценный, уютный декрет, ведь животик уже постепенно начинал округляться. Девять месяцев трепетного ожидания пролетели как один миг, и в одной из лучших закрытых клиник Сеула на свет появился прекрасный, здоровый малыш. Это был мальчик — крепкий альфочка, который с первых же секунд своей жизни стал главным центром вселенной для своих молодых родителей. Чонхо оказался невероятно заботливым, чутким и нежным папой-омегой. Он буквально растворился в материнстве: сам кормил малыша, вставал к нему по ночам и не доверял укачивание никому, кроме Минги. Молодой отец-альфа тоже не отставал — Минги души не чаял в сыне, завалил всю детскую комнату игрушками и часами мог держать кроху на руках, тихо напевая ему свои рэп-партии вместо колыбельных. Три месяца счастливого декрета пролетели незаметно. Чонхо, несмотря на всю свою привязанность к сыну, безумно скучал по сцене, музыке и Эйтини. Восстановившись и набравшись сил, он принял решение вернуться к концертной деятельности ATEEZ. Но как совместить масштабные концерты и трехмесячного младенца? Выход нашелся быстро: на стадионных выступлениях в Сеуле и ближайших городах за кулисами оборудовали настоящую VIP-детскую. С малышом там неотлучно находилась профессиональная няня и Сонхва, который вызвался помогать в каждую свободную минуту. Это привело к курьезным, но безумно трогательным закулисным моментам. Во время концертов Чонхо выкладывался на все сто процентов: его мощный вокал по-прежнему взрывал залы, а глаза горели страстью. Но стоило Хонджуну объявить на сцене перерыв на VCR (видео-паузу для фанатов) или смену костюмов, как макнэ преображался. — Минги, прикрой меня! — на ходу шептал Чонхо, едва спустившись со сцены. И пока остальные мемберы тяжело дышали, пили воду и меняли микрофоны, Чонхо пулей убегал за кулисы, прямо в гримерку, где стояла детская люлька. Минги, сияя от гордости, обычно караулил у дверей, мягко пресекая любые попытки стаффа побеспокоить его омегу. Забежав в комнату, Чонхо тут же брал плачущего или только что проснувшегося сына на руки, прижимал к груди, вдыхая его сладкий молочный запах, и быстро кормил или просто укачивал. В эти моменты от сурового и сильного главного вокалиста ATEEZ не оставалось и следа — перед малышом был самый любящий и ласковый папа на свете. — Всё, маленький мой, папе пора бежать, — шептал Чонхо спустя пять минут, целуя пухлую щечку сына и бережно передавая его няне. Буквально за тридцать секунд до начала следующей песни Чонхо выбегал обратно к кулисам. Стилисты на ходу поправляли ему макияж и растрепавшиеся волосы, Минги ободряюще сжимал его ладонь, и омега снова выходил под свет прожекторов — сияющий, вдохновленный и абсолютно счастливый. Ведь теперь на каждом концерте за кулисами его ждало самое главное достижение в жизни.