Тишина в башне

Тишина в гостиной была неестественной. Обычно по вечерам здесь стоял гул: Мэтт спорил с Аароном о подкасте, Ники что то эмоционально рассказывал по телефону, а Кевин пересматривал записи игр. Но сейчас воздух казался вязким, как патока. Нил сидел на диване, поджав под себя одну ногу. Его пальцы нервно теребили край толстовки. Взгляд был прикован к полу. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — голос Эндрю разрезал тишину. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Свет уличных фонарей делал его бледное лицо похожим на мраморное. — Я... да, — тихо ответил Нил. — «Да»? — Эндрю оттолкнулся от подоконника. Два шага, и он навис над съежившейся фигурой. — Я спросил, почему ты опять улыбался этому защитнику из Троянцев. Три гребаные секунды, пока он тебя блокировал. Ты помнишь наш уговор? — Это была просто игра, — Нил попытался сделать голос ровным, но предательская хрипотца выдала страх. Эндрю резко наклонился, сжав его подбородок пальцами. Не сильно, но достаточно, чтобы Нил инстинктивно дернулся назад, вжимаясь в спинку дивана. — Игра, — процедил Эндрю, глядя в голубые глаза. — Ты моя гребаная собственность, Нил. Запомни это. Каждый раз, когда ты смотришь на кого-то еще, я думаю о том, чтобы запереть тебя в комнате до конца сезона. На шум из кухни выглянул Мэтт. Он замер на пороге, держа в руке открытую банку с газировкой. Его лицо окаменело, когда он увидел, как Нил, который не боялся бросаться оскорблениями в лицо Рико, сейчас покорно сидел, словно побитый щенок, и не смел убрать чужие пальцы от своего лица. — Эндрю, остынь, — подал голос Мэтт. — Серьезно. — Не твое дело, Бойд, — даже не обернувшись, бросил Эндрю. Его большой палец погладил скулу Нила почти нежно, что контрастировало с убийственной интонацией. — Мы выясняем личные границы. — Похоже, ты выясняешь их кулаком, — встряла Рене, неслышно появившаяся из коридора. Её мягкий голос звучал необычно твердо. Эндрю медленно выпрямился и посмотрел на Нила сверху вниз. Нил, чувствуя на себе взгляды друзей, съежился еще сильнее, обхватив себя руками. Это было жалкое зрелище: бегунок, переживший пытки мясника, боится поднять глаза на собственного парня. — Встань, — приказал Эндрю. Нил подчинился мгновенно, как заведенная кукла. Мэтт шумно выдохнул носом и отвернулся, не в силах на это смотреть. — Пойдем, — Эндрю схватил Нила за предплечье и грубо дернул в сторону лестницы. — Нам нужно поговорить. Нил запнулся о ковер, но Эндрю дернул его снова, практически протащив последние несколько шагов. Дверь в спальню захлопнулась за ними с оглушительным треском. В комнате Эндрю толкнул Нила на кровать. Тот упал спиной на матрас, инстинктивно выставив перед собой руки, защищая лицо. Глаза были плотно зажмурены, дыхание сбилось. Эндрю замер на мгновение. Затем он опустился коленом на край кровати, нависая корпусом. Он занес правую руку, и его тень упала на лицо Нила. — Нил, посмотри на меня, — прошептал он зло. Нил медленно опустил дрожащие руки. В его взгляде плескался ужас пополам с какой-то обреченной преданностью. Он смотрел на поднятую ладонь Эндрю и даже не пытался пошевелиться. Эндрю сделал резкий замах... — СТОП! СНЯТО! — громкий крик режиссера разорвал напряжение, как лезвие скальпеля. Эндрю моментально обмяк, опуская руку. Его каменное лицо треснуло, расплываясь в усталой, но теплой ухмылке. Тяжелый, давящий воздух будто испарился, и на смену ему пришел яркий свет софитов, который залил всю комнату, мгновенно разрушив иллюзию мрачной башни. — Идеально! —Ваймак, режиссер, хлопнул в ладоши, не вынимая сигареты изо рта. — Эндрю, эта микрозаминка перед ударом — гениально! Зритель будет в ужасе. И ты, Нил, — он перевел взгляд, — эта дрожь в руках! Браво, ребята! Перерыв пятнадцать минут, потом переснимаем сцену в коридоре. Осветители, проверьте температуру света на лестнице, в прошлый раз было слишком тепло. — Черт, — выдохнул Эндрю, плюхаясь на кровать рядом с Нилом. Он стянул с себя черную толстовку, под которой оказалась простая серая футболка. — Чуть плечо не выбил, когда тащил тебя. Ты в порядке? Нил, который секунду назад выглядел так, будто ему собираются вырвать сердце, лениво потянулся на кровати. Он потер предплечье, куда его схватил Эндрю. — Нормально, синяков нет, — хмыкнул он. — А ты видел лицо парня, который играет Мэтта? У него реально было такое выражение, будто он сейчас вызовет полицию. — Ему нужно было играть это, придурок, — усмехнулся Эндрю, откидываясь на подушки. Он протянул руку и легко шлепнул Нила по затылку, но в этом жесте не было ни капли злобы, только игривая фамильярность. — Ты вжился в роль тряпки. — Между прочим, это сложная актерская игра, — Нил повернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на Эндрю с ехидной улыбкой. — Играть «тряпку» перед своим «грозным абьюзером». — Заткнись, Джостен. — Нет, серьезно, — глаза Нила озорно блеснули. — Мистер «я-бью-своих-парней-по-сценарию». Знаешь, что самое сложное в сценах с тобой? Не заржать. Особенно когда ты говоришь эту фразу про «ты моя собственность». Боже, Эндрю, какой век на дворе? Кто вообще писал этот сценарий? — Какой-то извращенец, — фыркнул Эндрю, беря со столика стакан с остывшим кофе. — Но гонорар хороший. В дверь постучали, и тут же заглянула гримерша. — Нил, Эндрю, поправлю вам грим, пока перерыв. Нил, нам нужно подмазать тени под глазами, а то ты выглядишь слишком счастливым. Ты должен быть несчастным и запуганным, помнишь? — Сейчас буду, — пообещал Нил, садясь ровно. Он покосился на Эндрю. — Эй, Эндрю, а если бы ты меня правда ударил, как думаешь, ты бы смог потом нормально спать? Эндрю повернул голову и серьезно посмотрел на него. Сейчас его глаза были мягкими, совершенно непохожими на тот ледяной взгляд, который он демонстрировал перед камерами. — Если бы я тебя ударил, Нил, — медленно сказал он, — ты бы никогда не спал в одной постели со мной. Никакие гонорары этого не стоят. А теперь дай лицо гримерше и прекрати болтать. Нил расплылся в улыбке, которая совершенно не вязалась с заплаканным макияжем, над которым уже колдовала девушка с кисточками. — Ты такой милый за кадром, Миньярд. Прямо душка. Просто плюшевый мишка с кастетом, — проворковал он. — Еще одно слово, Джостен, и в следующей сцене я буду импровизировать, — лениво пригрозил Эндрю, прикрывая глаза. — Режиссеру понравится реализм. Может, даже реально запру тебя в трейлере. — Только если сам останешься там со мной и закажешь пиццу. — По рукам. А теперь заткнись. Сцена через десять минут. Где-то за стеной послышался голос ассистента режиссера: «Тишина на площадке! Приготовиться к дублю два, сцена сорок четыре! Абьюз и страх, ребята! Поехали!» Эндрю открыл глаза, и в одну секунду мягкость исчезла. Он снова стал холодным и опасным. Он встал с кровати и посмотрел на Нила. — Встань, — проговорил он тем самым тоном, от которого у зрителей по коже бежали мурашки. Нил, талантливо ссутулившись, покорно встал, и игра началась заново.