Часть 20
19 июня 2026 г., 14:07
Между Адилем и Исо повисла тишина, которая тянулась ещё несколько мгновений после окончания их разговора.
Ни один из мужчин не спешил полностью возвращаться к смеху за столом, но и продолжать копаться в ранах, которые едва перестали кровоточить, тоже никто не хотел. К счастью, решение приняли за них — Мика внезапно хлопнул в ладоши и оглядел всех за столом с энтузиазмом человека, решившего испытать все возможные традиции сразу.
— Мне кажется, — объявил он, — что если я правильно понял черноморские свадьбы, сейчас тот момент, когда все делают вид, что праздники разные, а потом каким-то образом всё равно оказываются в одном месте.
Чакыр сразу рассмеялся.
— Вообще-то ты недалёк от правды.
— Я весь вечер ждал именно этого момента, — продолжил Мика. — Я не собираюсь ехать в Трабзон и пропустить настоящую ночь хны.
Даже Мерт энергично кивнул.
— Согласен. Я уже два года слушаю истории про черноморские свадьбы. Было бы стыдно уехать, не увидев это своими глазами.
Разговор за столом быстро перешёл к организационным вопросам. Оруч объяснил, какие родственники уже будут там, кто приедет позже, сколько времени женщины, скорее всего, уже готовятся и насколько невозможно остановить Эсме, если она решила превратить вечер в настоящий праздник.
Впервые за почти двадцать минут Исо искренне улыбнулся.
Потом он посмотрел на брата.
— Аби, если ты не против, я, пожалуй, вернусь в отель.
За столом стало тихо.
Выражение лица Исо оставалось спокойным, почти шутливым.
— Кочари расположен слишком высоко в горах для человека в инвалидной коляске, и там, наверху, наверняка достаточно лестниц, чтобы это можно было засчитать за военную подготовку.
Несколько человек рассмеялись.
Исо тоже рассмеялся.
Шутка на поверхности была безобидной.
Адиль сразу почувствовал, что под ней лежит гораздо больше.
Потому что настоящей проблемой никогда не были лестницы.
Настоящей проблемой было всё, что ждало наверху.
Исо повернулся к Мерту.
— А ты обязательно иди. Было бы жаль приехать сюда на несколько дней и не увидеть одно из самых красивых мест Чёрного моря. Тебе понравится. Там будет музыка, традиции, еды хватит на армию и как минимум десять женщин, которые будут пытаться накормить тебя ещё больше.
Мерт улыбнулся.
— Звучит так, будто отказаться невозможно.
— Именно. Держись.
За столом снова посмеялись.
Через мгновение Мерт откинулся на спинку стула.
— Я сначала отвезу тебя в отель. Потом поеду в Кочари.
Исо кивнул.
— Хорошо.
Оруч выглядел разочарованным всего на полсекунды — прежде чем взял себя в руки.
Больше всех он понимал, почему Исо принял такое решение.
Он сразу поднялся и обнял брата.
Не осторожно.
Не сдержанно.
Так, как делал всегда.
— Я рад, что ты приехал.
Исо на мгновение закрыл глаза.
— Я тоже.
— Ты придёшь завтра?
— Я приду завтра.
— Обещаешь?
Исо улыбнулся.
— Обещаю.
Только после этого Оруч отпустил его.
Один за другим остальные начали вставать, собирать куртки, обмениваться шутками и готовиться к отъезду. Мика уже задавал вопросы о традициях. Чакыр смеялся над ним. Мерт проверял маршрут в телефоне.
Через несколько минут небольшая компания начала расходиться.
В итоге у стола остались только двое.
Исо.
И Адиль.
Звуки остальных постепенно стихли, когда они направились к машинам. Море спокойно накатывало на берег внизу ресторана, а огни рыбацких лодок мерцали на тёмной воде.
Адиль не двигался.
Он просто стоял и смотрел на него.
Смотрел на молодого человека, которого когда-то считал частью своей семьи.
Смотрел на человека, чья жизнь изменилась навсегда из-за помощи в его собственной войне.
Смотрел на инвалидную коляску.
Смотрел на спокойное выражение лица, которое Исо учился носить два года.
Они не говорили.
Долгое время казалось, что больше нечего сказать.
Потом Исо наконец поднял взгляд.
Их глаза встретились снова.
В глазах Адиля была боль.
В глазах Исо — дистанция.
И почему-то это ранило Адиля сильнее, чем любая злость.
Через мгновение Мерт вернулся с машиной.
Чары разорвались.
Исо кивнул вежливо.
— Доброй ночи, Адиль Кочари.
Адиль сглотнул.
— Доброй ночи, Исо.
Затем Мерт увёз его к парковке, а Адиль остался стоять у пустого стола ещё долго после того, как они исчезли из виду, слушая море и думая о том, не бывают ли некоторые ошибки слишком большими, чтобы их можно было когда-либо простить.
Тем временем ночь хны продолжалась вокруг Фадиме в размытом вихре музыки, смеха, женских песен и постоянного движения родственников и соседей по двору, но она не могла заставить себя присутствовать в этом полностью.
Она пыталась.
Правда пыталась.
Каждые несколько минут она напоминала себе, что этот вечер принадлежит Элени. Это должен быть один из самых красивых вечеров в жизни её племянницы. Она должна была сосредоточиться на ней. Должна была смеяться вместе с Акчой и Ильве, поддразнивать Элени, помогать Эсме встречать гостей, носить подносы, поправлять детали и следить, чтобы всё было идеально.
Но вместо этого ей казалось, что она наблюдает за вечером из очень далёкого места.
Её тело делало то, что было нужно. Она носила вещи, когда её просили. Отвечала, когда к ней обращались. Даже несколько раз улыбнулась, когда люди смотрели прямо на неё.
Но внутри она не была в Кочари.
Весь вечер её взгляд постоянно возвращался к дороге, ведущей в горы.
Каждый раз, когда вдалеке появлялись фары, её сердце сбивалось.
Каждый раз, когда они исчезали, в груди оставалось разочарование.
Она знала, что мужчины приедут позже. Когда традиционная часть ночи хны закончится, праздник продолжится вместе. Она знала, что где-то внизу, ближе к морю, Оруч празднует со своими друзьями.
После двух лет.
После всего.
Сегодня она, возможно, наконец увидит его.
Одна эта мысль уже затрудняла дыхание.
Ранее тем же днём она долго стояла перед зеркалом — дольше, чем за последние годы.
Почти два года она не заботилась о том, как выглядит.
Она одевалась, потому что нужно было одеваться. Расчёсывала волосы, потому что их нужно было расчёсывать. Всё остальное почти перестало иметь значение. Жизнь стала практичной, тихой, сведённой к необходимости.
Но сегодня она поймала себя на том, что смотрит на своё отражение и задаёт вопрос, который мгновенно наполнил её стыдом.
«Как я могу выглядеть лучше?»
Как только эта мысль появилась, она разозлилась на себя.
Потому что где-то в Стамбуле сидел мужчина в инвалидной коляске — мужчина, чья жизнь была разрушена, пока она сама месяцами тонулa в собственной боли. А она здесь думает о том, как выглядит.
Чувство вины ударило так сильно, что она почти отошла от зеркала.
Какое она вообще имеет право думать о красоте?
Какое право — заботиться о волосах, о цвете одежды, о том, идёт ли ей что-то?
Какое право — хотеть, чтобы он вообще на неё смотрел?
Несколько мгновений она даже думала надеть первое, что попадётся под руку.
Часть её считала, что, возможно, она заслужила выглядеть именно так, как себя чувствует.
Уставшей.
Разбитой.
Пристыженной.
Потому что куда бы ни уходили её мысли, они всегда возвращались к одному и тому же.
Исо был ранен.
Исо был парализован.
И где-то внутри неё, как бы логика ни пыталась смягчить это, она не могла перестать думать, что её семья тоже причастна к этому.
Эта мысль разрушила её в тот момент, когда она впервые узнала правду.
Не потому что она верила, что Адиль или Эсме этого хотели.
Не потому что она думала, что Оруч желал ему зла.
А потому что она больше не могла игнорировать цепь событий, которая связывала их всех.
Шпионаж.
Ложь.
Давление.
Невозможные выборы.
Мост.
Выстрел.
И в конце этой цепи — мужчина, которого она любила.
Мужчина, которого она оставила.
Мужчина, которому сказала, что никогда не выберет его.
Дни после того, как она узнала правду, она почти не делала ничего, кроме как спала и плакала.
И теперь, стоя перед зеркалом, она наконец поняла то, от чего два года пыталась убежать.
Сколько бы ни прошло времени, сколько бы ни исчезло злости, сколько бы она ни пыталась убедить себя в обратном — в её сердце всё ещё была часть, полностью принадлежащая Исо Фуртуна.
В конце концов она перестала бороться с собой и выбрала простой светло-зелёный костюм с белой рубашкой. Волосы, достаточно отросшие, чтобы заплетать их в косу, она оставила как всегда — одна коса через плечо.
Ничего вычурного.
Ничего, что выглядело бы как попытка привлечь внимание.
Ничего, что можно было бы принять за желание понравиться кому-то.
Но когда она посмотрела на себя перед выходом, она знала правду.
Если Исо посмотрит на неё сегодня, она хочет, чтобы он узнал её.
Не ту злую женщину, которой он её видел в последний раз.
Не чужую, в которую её превратила боль.
Просто Фадиме.
Женщину, которая, несмотря ни на что, всё ещё помнила цвет его глаз лучше, чем собственное отражение.
И когда внизу на горной дороге снова появились фары, её взгляд снова потянулся к ним. На этот раз она даже не притворялась, что ищет кого-то другого.
Мика и Чакыр приехали в первой машине.
За ними — ещё две знакомые машины. Чёрный джип Оруча поднялся по дороге первым, следом за ним серый пикап Адиля.
Ещё одна машина появилась через несколько секунд.
И в тот момент, когда она её увидела, всё остальное вокруг будто исчезло.
Музыка стала тише.
Голоса слились в шум.
Даже движение людей во дворе стало далёким и неважным.
Её взгляд прилип к последней машине.
Она не дышала.
Она не двигалась.
Она просто смотрела.
Сначала открылась дверь водителя.
Вышел мужчина.
Примерно её возраста, может чуть старше, с мягкими чертами лица, каштановыми волосами и высоким ростом. Он выглядел приятным человеком, из тех, кто легко улыбается.
Но это был не Исо.
Фадиме продолжала смотреть на машину.
Прошла секунда.
Потом ещё одна.
Потом ещё несколько.
Больше никто не вышел.
Осознание пришло сначала медленно, а потом сразу, как удар.
Исо не было.
Её взгляд сразу же метнулся к Оручу. Он уже шёл через двор к Элени, обнимая её, и вокруг них люди улыбались. Потом она повернулась к Адилю, который направлялся прямо к ней.
Ещё до того, как он подошёл, её глаза уже задали вопрос.
— Исо?
Это было единственное слово, которое она смогла произнести.
Выражение лица Адиля сразу смягчилось.
— Он остался в отеле.
Ответ тяжело повис между ними.
В его голосе было столько эмоций, что у Фадиме болезненно сжался желудок. Она ненавидела то, как быстро её разум начал придумывать худшие варианты.
— С ним всё в порядке? — сразу спросила она.
Потому что она не могла придумать другую причину.
Не достаточно быстро.
Не до того, как страх уже убедил её, что он просто не хочет видеть никого из них.
Адиль кивнул.
— С ним всё в порядке.
И он действительно это имел в виду.
Даже больше, чем просто «в порядке».
Тот человек, которого Адиль видел у моря вечером, выглядел сильнее, чем он ожидал. Старше. Спокойнее. Раненый так, как, возможно, никогда полностью не заживёт, но несомненно сильнее.
— С ним всё в порядке, — тихо повторил Адиль. — Просто… подняться сюда для него не так легко. Горы и так сложны даже для тех, кто ходит пешком. А в инвалидной коляске…
Фраза оборвалась.
Он звучал почти виновато.
Будто лично должен был объяснять Фадиме его отсутствие.
Фадиме опустила глаза и быстро вытерла слезу, пока она не успела упасть.
Она знала: если даст себе слабость, за ней придут ещё сотни.
Поэтому она заставила себя дышать.
Элени.
Сосредоточься на Элени.
Просто пережить вечер.
Просто дожить до конца.
Но её взгляд снова вернулся к незнакомому мужчине, который сидел рядом с Микой, явно пытаясь разобраться в традициях вокруг.
— Кто это?
Адиль проследил за её взглядом.
— Мерт.
Она слегка нахмурилась.
— Мерт?
— Друг Исо. И Оруча тоже.
— А…
Её взгляд задержался на нём.
— Из Стамбула?
Адиль кивнул.
— Да.
— Он приехал с Исо на свадьбу?
— Да.
На мгновение Адиль замолчал.
Потом внимательно посмотрел на сестру.
Очень внимательно.
Как будто решал, говорить ли дальше.
В конце концов он выбрал честность.
— Фадиме…
Что-то в его голосе заставило её сразу повернуться.
— Слушаю, брат.
Её глаза расширились.
Знакомое чувство тревоги поднялось в груди.
Каждый важный разговор за последние два года начинался именно с такого тона.
Именно с такого выражения лица.
И никогда ничем хорошим не заканчивался.
— Что?
Адиль медленно выдохнул.
— Исо не один.
На мгновение она не поняла.
Потом поняла.
Всё её тело резко напряглось.
Он… не один.
Мир словно накренился.
— Элени сказала мне, что Оруч упоминал это. Похоже, Исо приезжает на свадьбу с кем-то.
Адиль сделал паузу.
— Но он не сказал с кем.
На одно мгновение Фадиме просто смотрела на него.
Её разум полностью опустел.
За последние два года она представляла себе бесконечные версии жизни Исо.
Она представляла больницы.
Терапию.
Одиночество.
Боль.
Гнев.
Восстановление.
Она представляла, как он учится жить в инвалидном кресле.
Она представляла, как он учится жить без неё.
Но она никогда — по-настоящему никогда — не представляла, что он может быть с кем-то другим.
Что рядом с ним теперь может стоять другой человек.
Что другая женщина может слышать его смех.
Может слышать его голос каждый день.
Может знать, как он пьёт кофе.
Может знать, что его пугает.
Может знать, как он спит.
Может быть тем человеком, которому он звонит, когда становится слишком тяжело.
Эта мысль ударила её с такой силой, что она почти физически отшатнулась.
Сердце резко начало биться, потом словно сбилось и на мгновение перестало понимать, что делать дальше.
Воздуха вдруг стало слишком мало.
Слишком мало.
Как бы глубоко она ни вдохнула — этого не хватало.
— Фадиме…
Адиль сделал шаг ближе.
— Если тебе нехорошо, ты можешь уйти.
Она не ответила.
— Элени не обидится.
Она всё ещё молчала.
— Тебе не обязательно здесь оставаться.
Но Фадиме продолжала смотреть в темноту за двором.
Она знала, что не должна.
Она понимала, что это импульсивно.
Она понимала, что это может выглядеть глупо.
Но прежде чем она успела остановить себя, прежде чем успела обдумать хоть один последствий, ноги уже сами вынесли её через двор.
Когда разум догнал тело, она уже стояла рядом со столом Мерта.
— Здравствуйте. Я Фадиме.
Слова вырвались прежде, чем она успела передумать.
И только после этого она поняла, что именно делает.
Она пыталась познакомиться с человеком, который знает жизнь Исо в Стамбуле?
Она искала ответы?
Она злилась, что Исо остался, а его друг приехал вместо него?
Или она просто отчаянно пыталась почувствовать себя ближе к нему хоть как-то?
Она не знала.
Но чего она точно не ожидала — так это реакции Мерта.
Его лицо сразу же просветлело, в нём появилось узнавание.
Он слегка поднялся, вежливо протянул руку и улыбнулся так, будто они знакомы много лет.
— Я знаю. Я Мерт.
Эта лёгкость выбила её из равновесия.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
Мерт, казалось, совершенно не смущался её растерянности.
— Садись, — тепло сказал он, слегка толкнув Мику локтем, пока тот недовольно не подвинулся на лавке.
Мика закатил глаза.
— Посмотрите на это, — пробормотал он. — Я весь вечер заслуживал своё место за этим столом, и меня вдруг выселяют.
Несколько человек засмеялись.
Фадиме почти автоматически села.
Она всё ещё была растеряна.
— Откуда ты знал, что это я? — наконец спросила она.
Мерт тихо усмехнулся.
— Потому что Исо столько раз описывал этот регион, что мне кажется, будто я здесь жил.
Фадиме опустила взгляд.
— И?
— И потому что он однажды сказал, что есть женщина по имени Фадиме, которая обычно действует примерно за три секунды до того, как начинает думать.
Улыбка Мерта стала шире.
— Когда я увидел, как кто-то идёт к этому столу без какого-либо плана, я был почти уверен.
По её лицу разлилось смущение.
Она сразу отвела взгляд.
Мерт снова рассмеялся.
В этом смехе не было жестокости.
Не было осуждения.
Только искреннее веселье.
— Исо много говорит, знаешь ли.
И в этот момент внутри неё что-то смягчилось.
Не из-за самой фразы.
А потому что она звучала знакомо.
Так по-настоящему.
Так… как Исо.
Исо, который мог часами говорить о горах, погоде, деревнях, рыбацких лодках, семейных спорах и невозможных мечтах.
Исо, который мог превратить любой разговор в целую историю.
Исо, который знал её настолько хорошо, что даже спустя два года описывал её людям так точно.
На лице Фадиме наконец появилась лёгкая улыбка.
Первая настоящая за весь вечер.
Мерт сразу это заметил.
И заметил тревогу под этой улыбкой.
Напряжённые плечи.
Сжатые руки.
Взгляд, который всё ещё время от времени уходит к дороге.
И он решил немного её отвлечь.
— Есть одна вещь, к которой меня никто не подготовил.
Фадиме посмотрела на него.
— Какая?
— Еда.
— Еда?
— Именно.
Мерт наклонился вперёд с драматичным видом.
— Все два года мне рассказывали про горы. Море. Леса. Культуру. Упрямых людей. Дожди.
Он обвиняюще обвёл рукой двор.
— Но никто нормально не объяснил, насколько опасна здесь еда.
Фадиме невольно рассмеялась.
Настояще.
— Тебе так нравится?
— Нравится? — Мерт покачал головой. — Я начинаю подозревать, что половина того, что Исо постоянно говорит о Трабзоне, на самом деле про еду.
Даже Мика включился.
— Только половина?
— Справедливо.
Разговор постепенно перешёл на еду, традиции и деревенскую жизнь.
Мерт задавал вопросы о блюдах, которые не мог выговорить.
Фадиме несколько раз его поправляла.
Он специально снова неправильно произносил.
И она вдруг поймала себя на том, что смеётся — несмотря ни на что.
Если десяти минут с Мертом было достаточно, чтобы она почувствовала себя ближе к Исо, Фадиме почти боялась представить, что будет, когда она действительно его увидит.
Эта мысль тяжело осела где-то под рёбрами, пока разговор продолжался.
За два года она жила почти полностью на воспоминаниях.
Все её мысли об Исо принадлежали прошлому.
Она помнила его улыбку.
Его голос.
То, как он стоял, засунув руки в карманы, делая вид, что не слушает, хотя всегда слышал всё.
Она помнила, как он смеялся, когда ему было по-настоящему смешно, как стряхивал снег с плеч, как сидел рядом с ней в длинные вечера, когда им обоим нечего было сказать.
Всё, что она знала, принадлежало другой жизни.
Но теперь рядом сидел человек, который знал другого Исо.
Того, который выжил.
Того, который живёт в Стамбуле.
Того, которого она никогда не встречала.
Хотя Мерт искренне наслаждался вечером, едой и неожиданным разговором с Фадиме, в какой-то момент он всё же решил, что будет разумнее вернуться в отель и отдохнуть. До свадьбы оставалось ещё два дня, а на следующее утро должен был приехать его брат Керем с женой и детьми. Они уже запланировали провести часть дня на лодке вместе с Исо перед остальными свадебными мероприятиями, и Мерт по опыту знал, что всё, что связано с Исо, требует хотя бы минимальной подготовки.
Он вежливо попрощался и поблагодарил всех за гостеприимство. Фадиме улыбнулась и пожелала ему спокойного вечера, но в её выражении было что-то такое, что заставило его подумать, что ей не хочется, чтобы он уходил. Она не попросила его остаться и не пыталась продолжить разговор, но это ощущение всё равно осталось с ним до самого возвращения в Трабзон.
Когда он вошёл в лобби отеля, он уже доставал телефон.
«Проснулся?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Я не вижу ни одного способа уснуть здесь».
Мерт тихо рассмеялся и направился к лифтам.
Через несколько минут он открыл дверь номера Исо запасным ключом и вошёл внутрь.
Двери на балкон были открыты.
Исо сидел снаружи в своём инвалидном кресле, глядя в темноту. С одной стороны террасы тянулось бесконечное Чёрное море под ночным небом, а с другой поднимались горы, чёрными силуэтами уходящие к горизонту.
Вид был красивый.
Но Исо не смотрел ни на море, ни на него.
Его взгляд был полностью сосредоточен на горах.
— Человек, который каждый день говорит о море, сидит и смотрит на горы, — объявил Мерт, выходя на балкон. — Почти как одна женщина, которую я сегодня встретил и которая весь вечер смотрела на дороги, уводящие прочь от гор.
Он явно пытался в поэзию.
Это было не его сильной стороной.
Исо оглянулся через плечо.
— О чём ты говоришь?
Мерт опёрся на перила балкона.
— О Фадиме.
Это имя сразу изменило выражение лица Исо.
Достаточно, чтобы это заметил тот, кто хорошо его знал.
— Она спросила обо мне ещё до того, как я успел выйти из машины, — сказал Мерт.
Взгляд Исо стал настолько скептическим, что Мерт сразу поднял обе руки.
— Ладно. Технически она спросила глазами.
Несмотря на себя, Исо почти улыбнулся.
— Верю.
— И косвенно.
Теперь Исо слушал внимательнее.
Мерт указал на него.
— Она подошла прямо ко мне и сказала: «Здравствуйте, я Фадиме».
Это вызвало настоящую улыбку.
Слабую.
Уставшую.
Болезненно ностальгическую.
Но настоящую.
— Это на неё похоже.
— Я ей так и сказал.
Мерт заметил, как улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
Несколько мгновений они молчали.
Ночной воздух приносил запах соли с моря внизу, а где-то вдали ещё доносилась музыка с праздника.
Наконец Мерт снова заговорил.
— Знаешь, для человека, который говорит, что готов к этой свадьбе, ты выглядишь как тот, кто собирается на операцию.
Исо сухо усмехнулся.
— Так заметно?
— До боли.
Его взгляд снова ушёл к горам.
— Я два года представлял, как это будет.
Мерт молчал.
— Я представлял себе все возможные варианты этих дней.
Пауза.
— Все, кроме настоящего.
И это была правда.
Ни терапия.
Ни подготовка.
Ни упражнения.
Ни разговоры с Ясемин.
Ничто не могло подготовить его к встрече с Фадиме.
Не потому, что он не хотел.
Так было бы легче.
Гораздо легче.
Потому что он хотел её увидеть сильнее, чем почти всё остальное.
И именно в этом и была проблема.
— Если тебе станет легче, — осторожно сказал Мерт, — я не думаю, что она тебя ненавидит.
Исо тихо рассмеялся.
На этот раз без юмора.
— Ты её не знаешь.
— Нет.
— Я знаю.
Его пальцы чуть сильнее сжали подлокотник кресла.
— Предательство доверия такой, как Фадиме, не оставляет много пространства для чего-то другого.
Слова звучали медленно.
Не зло.
Просто устало.
— Она верна так, как люди уже не бывают верными. Верна семье. Верна тем, кого любит. Верна каждому обещанию, которое даёт.
Его взгляд оставался прикованным к горам.
— А я дал ей все причины не доверять мне.
Мерт хотел возразить.
Хотел напомнить, что жизнь сложнее этого.
Хотел повторить всё, чему Ясемин учила его два года.
Но он промолчал.
Потому что иногда человеку нужно закончить собственную мысль.
— Я много лет пытался убрать ненависть из сердец людей вокруг меня.
Исо горько улыбнулся.
— И каким-то образом я потерпел неудачу с единственным человеком, которого любил больше всего.
Последовавшая тишина казалась тяжелее всего сказанного до этого.
Через некоторое время Исо провёл рукой по лицу и глубоко выдохнул.
— Я просто хочу, чтобы эта свадьба уже закончилась.
— Ты уже три месяца это говоришь.
— Потому что я так и думаю.
— Ты справишься.
— Я знаю.
— Нет, серьёзно. Ты справишься.
Исо наконец повернулся к нему.
— Ты сейчас говоришь прямо как Ясемин.
— Это самый приятный комплимент, который ты мне когда-либо делал.
Впервые за весь вечер Исо по-настоящему рассмеялся.
Коротко.
Но искренне.
Мерт воспринял это как победу.
Через несколько минут Исо указал в сторону комнаты отеля.
— Уходи.
— Что?
— Я хочу спать.
— Ты только что говорил, что не можешь.
— Я передумал.
Мерт подозрительно прищурился.
— Исо…
— Уходи.
— Ты уверен?
— Уходи, пока я не позвал Бурчу.
Эта угроза сработала мгновенно.
Мерт встал.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Уже у двери он оглянулся в последний раз.
Исо всё ещё сидел там.
Смотрел на горы.
И всё так же нес в себе куда больше страха, чем когда-либо произносил вслух.
Дом странно затих после того, как все ушли.
Ещё несколько часов назад здесь была музыка, смех, голоса, перекрывающие друг друга, женщины, которые носили подносы с едой из комнаты в комнату, дети, бегавшие между взрослыми, и постоянный ритм подготовки, сопровождающий каждую свадьбу в Чёрноморском регионе. Теперь остались только отдалённые ночные звуки, и даже они казались приглушёнными под тяжестью, которая опустилась на дом.
Элени наконец поднялась наверх, чтобы снять тяжёлые украшения с волос и переодеться из церемониального платья. Эсме сидела за обеденным столом, собирая чашки, которые уже не нужно было собирать, просто потому что её рукам нужно было хоть какое-то занятие.
Адиль стоял у окна, глядя в темноту.
Фадиме оставалась сидеть там же, где была с момента ухода Мерта.
Никому не нужно было спрашивать, о чём она думает.
Никто в этом доме не думал ни о чём другом.
Через некоторое время Адиль наконец сел.
Большую часть вечера он пытался сосредоточиться на Элени, Оруче и празднике вокруг них. Теперь не осталось ни одной отвлекающей вещи.
Только правда.
— Он выглядел лучше, чем я ожидал.
Фадиме сразу подняла глаза.
Несколько секунд он подбирал слова.
— Он выглядел сильным.
Даже ему самому эта фраза показалась недостаточной.
— И уставшим тоже. Старше. Но сильным.
Фадиме слушала так, будто каждое слово могло её спасти.
— Он улыбался?
Этот вопрос что-то надломил внутри Эсме.
Адиль отвёл взгляд.
— Немного.
Фадиме кивнула.
Потом кивнула ещё раз.
Как будто ей нужно было подтверждение несколько раз, прежде чем она сможет поверить.
Элени вернулась вниз как раз в тот момент, когда услышала последние слова разговора.
Не говоря ни слова, она пересекла комнату и села рядом с матерью.
Никто не говорил.
И не нужно было.
Тишина между ними за последние два года стала привычной.
Наконец её нарушила Элени.
— Он будет здесь послезавтра.
Эти слова тяжело легли на всех.
Завтра.
Не когда-нибудь.
Не однажды.
Не «когда-нибудь потом».
Завтра.
Фадиме опустила голову.
Реальность этого факта внезапно стала куда больше, чем она ощущала всю неделю.
Два года она представляла, что снова увидит его.
Два года она прокручивала в голове разговоры, которые не случились, и извинения, которые она так и не смогла сказать.
Два года она гадала, ненавидит ли он её, забыл ли её, осталась ли в нём хоть часть того, что между ними было.
