White Wishes/Белые Пожелания

      Второй нутром чувствовал, что с Аланом что-то не так, и это не давало ему покоя. В обычные дни это всегда отзывалось шумом в ушах, от которого было легко отмахнуться. Дело было не в этом. Но... он первым заметил, что тот часто пребывает в меланхолии, его одолевает грусть, которая, казалось, никуда не девалась, а накапливалась, чтобы (он так подозревал, судя это по внезапным всхлипам по ночам, которые Алан всегда смахивал на насморк) однажды пролится тяжёлым дождём на подушку. И так продолжалось какое-то время. Другие не обращали внимания, а может, и обращали, но почему-то всегда находили дела поважнее. Только он, Оранж, будет сидеть на каком-нибудь сайте, затуманенным взглядом смотреть на его комнату сквозь огромный экран, который их разделял, и думать. Много думать.       Однажды вечером что-то изменилось. Секонд, спустя пары минут беготни с друзьями по панели с приложениями, вдруг понял, что шум в ушах, который его мучил все эти дни, вдруг разом прекратился. Что же настолько привлекло его внимание? Ах, это Алан шебуршит у себя по ту сторону шкаф, а вернее его верхнюю полку, на которой лежали предметы на все случаи жизни. И вдруг достал какую-то коробочку, не обратив больше никакого внимания на неё, поставил на стол и непринужденно ушёл, прикрыв за собой дверь. Когда Оранж подошёл к экрану поближе, то увидел какое-то лекарство, повёрнутое лицевой стороной прямо к нему. Вернее, чуть-чуть боком, но всё же... – «Где же я его видел?..» – подумал пустоголовый, приложив руку к лицу.       Оранжу, отбежавшему немного назад, чтобы угол обзора был самым лучшим, наконец удалось разглядеть этикетку, и он прищурился, пытаясь ее прочитать.       Ксанакс? Ну конечно, он вспомнил, откуда знает этот препарат! Беккер не один раз и не первый год его принимает, но он никогда не успевал заметить название, а спросить стеснялся. А теперь у него есть эта информация! Второй хмурится, больше, конечно, для вида и из-за чрезмерного любопытства, но не удерживается и смотрит на приоткрытую дверь на наличие Алана. Его там не оказывается, и лишь желтоватый свет проникает в полутёмную комнату, отзываясь ностальгией по тем временам, когда Второе Пришествие только в первый раз ожил и с таким же интересом смотрел на неё, как на диковинку. Сейчас он встряхивается, пытаясь отогнать ненужные мысли, мешающие поступить главной: «Алана нет!». В предвкушении протерев руки, он открывает Chrome и включает режим инкогнито. Накидывая букв из различных надписей, чтобы получить одно елинственное, но такое нужное слово, он смотрит на проделанную работу и нажимает «поиск». Опять оглядывается на дверь. Никого. Пролистав перед глазами пару сайтов, Оранж открывает самый понравившийся, и наконец-то появляются результаты его трудов.

      «Ксанакс (алпразолам) — это рецептурный бензодиазепин, который в основном используется для краткосрочного лечения генерализованного тревожного расстройства (ГТР) и панического расстройства, как с боязнью открытых пространств (агорафобией), так и без нее. Препарат замедляет работу центральной нервной системы, успокаивая нервы и часто уменьшая симптомы тревоги, связанные с депрессией.»

      Много непонятных слов и предложений, диагнозов. Ничего из этого Секонд, к сожалению, а может быть и к счастью, не знает, поэтому в поисковик тут же летят новые слова: «депрессия» и «тревога». Наверное, этого пока достаточно.       Результаты, с каждой новой строчкой, заставляют его лицо тут же приобретать обеспокоенный оттенок и даже лёгкий страх. Он ищет, теперь уже, «стресс» и «нервы». Невидимые по ту сторону экрана компьютера зелёные глаза внимательно всматриваются в каждую буковку и символ, будто пробуя на вкус содержание, что они вместе пытаются донести. Под конец в Оранже смешивается так много разных чувств, что он не знает, как среди них разорваться. Но одно было понятно точно – лекарство всегда прямо взаимосвязанно с болезнью, следовательно у Алана какое-то стрессовое заболевание, или ещё чего похуже. Разве не это самое страшное?       Второй углубился в изучение препарата и даже просматривание онлайн-форумов, где обсуждалось, как депрессия и проблемы с психическим здоровьем влияли на других людей, часто из-за потери близких. Его всё больше охватывала паника, и он все сильнее переживал за Алана, такого дорогого и горячо всеми любимого создателя. Буквы летели во все стороны, а от волнения он даже не заметил, как съел пару штук, чему очень потом удивился. Ну, что было, то было.       Человеческий мир всегда был загадкой для всех стикменов, но перестаёт ей быть хотя-бы на половину, когда Оранж вступает в дело. Причём серьёзно. Он вырывал все нужные страницы из сайтов про поддержку людям с таким диагнозом, в надежде, что это как-то поможет Алану. Затем он складывал их в одну из папок, в которую сам Беккер редко заходит, а он очень любил там посидеть и подумать о своём. Идеальное убежище.       Он был так увлечён своими исследованиями и немного монотонными действиями перемещения информации в более закрытый (открытый только для него) доступ, что не заметил серого пустоголова, который вышел из портала уже пять минут как. Тот, в прочем, долго не церемонился и не ждал, пока его хоть кто-нибудь заметит, а решил взять дело в свои руки. Запоздало подойдя к брату и заглянув ему через плечо, он спросил: – Сек?       Младший дёрнулся, от испуга резко кинул страницу в верхний угол сайта, там, где находился крестик для закрытия приложения. Окно вылетело, посекундно уменьшаясь в размерах, пока не исчезло совсем. Сам же гость от таких резких замашек, инстинктивно сел на темную панель, поджав одну ногу к себе. – Вик! – младший из пустоголовых наконец-то додумался обернуться, заметил брата, а затем виновато кивнул в знак приветствия. – Прости, я тебя не заметил.       Виктим, шуточно хмурясь, скрестил руки на груди, приподнимаясь с «пола». Но потом, вспомнив про то, что успел заметить краешком глаза, а именно свертывающийся Google с вбитым в поисковик: «Как помочь людям с депрессией и сильным стрессом», нахмурился уже по настоящему. Ухмылка исчезла с его лица так же быстро, как и появилась. – Все в порядке, Второе Пришествие? Ты явно чем-то озабочен. Чем ты вообще занимаешься?       Оранж отвёл взгляд в сторону, немного смущённый от таких формальностей от старшего, к которым ещё не привык. Обычно тот их применял при сильном волнении, и это было очень заметно сейчас. Потирая ногой панель, то вправо, то влево, он набрал в грудь побольше воздуха и на одном дыхании произнёс: – Я заметил, что Алан принимает ксанакс. Думаю, он может иметь дело с тревогой и депрессией. Вот и загуглил, чтобы понять, как с этим можно помочь и разобраться.       Секонд потёр руки, будто пытаясь согреться от невидимого холода. На самом деле, это был лишь способ унять бушующие чувства в себе. Так, просто привычка.       В глазах Жертвы как будто что-то потухло с этими словами. Он опустил их в пол и сжал одну руку в кулак. Затем сказал, стараясь говорить ровно, что у него, в прочем, абсолютно не получилось. — Я понимаю... Мне... мне знакомо это чувство, — Ноги у того не выдержали, подкосились, заставляя присесть рядом с Пришествием. — Когда Митси... погибла в результате... несчастного случая, я чувствовал себя потерянным и с трудом справлялся с повседневными делами... Я так погрузился в себя, что чуть не потерял всё, чего добился. Но я благодарен за то, что многие мои друзья поддерживали меня, и в конце концов я научился жить со своим горем.       Секонд прижался к плечу Вика, прикрыл глаза. Он искал поддержки в ритмичном сердцебиении, которое внезапно услышал, у страшего. Хотя, если так подумать, он уже её нашёл. Но захочет ли это слушать Алан, а главное – применять к себе?

Вдруг он так и не...

не...

вылечится?..

...

– Мне жаль это слышать, Вик. Но это так прекрасно, что тебе стало лучше! Ах, хотел бы я познакомиться с Митси...       Вик обнял Оранжа за плечи и произнёс следующие слова настолько тихим голосом, что их можно было услышать только, если сильно вслушиваться: — Она была невероятно милой и терпеливой... Тебе, схожему с ней характером, точно бы понравилась. – Жаль, что она так рано нас покинула...       По пространству внутри компьютера пронесся быстрый вздох от Второго. Тема была очень серьёзная и грустная, поэтому младший решил побыстрее вернуться к первоначальной: А что же всё-таки делать с Аланом? Хорошо, что Виктим справился со своей проблемой, но лучше долго это не обсуждать. — Я все еще переживаю за папу. Вик...       Тот ободряюще, самыми нежными движениями погладил его по голове. – Папа сильный. И, насколько я понял, люди, которые обращаются за профессиональной помощью и принимают назначенные лекарства, стараются позаботиться о себе и хотят выздороветь. Иначе зачем им это делать? Всё, что мы сейчас можем сделать, — это быть рядом с ним. Хорошо?       Секонд кивает и закрывает глаза, прокручивая у себя в голове слова брата и надеясь, что худшего не случится. Не случится же, верно?..

***

      Когда Жертва рассказал всем о том, что заметил Второй, лица Дарка и Избранного помрачнели, и даже вся неугомонная Цветная Банда вдруг притихла. Младший пустоголовый все еще переживал из-за того, что Алан (который уже успел принести воды, чтобы запить лекарство, попрощаться со всеми на ночь и лечь спать) может внезапно проснуться и решить покончить со всем этим. Да и не только. Из-за этого Второй почти 24/7 не сводил глаз с компьютера, вернее с той, загадочной его другой стороны. С комнаты Алана.       Избранный, как самый заботливый брат, как мог помогал ему и всем остальным поднимать настроение. Ещё следил за состоянием Пришествия, приносил ему из Стик-Сити и «Майнкрафта» еду и воду. Он то понимал, что Секонду тяжелее всего – слишком сильная и никогда не ошибающаяся интуиция ко всяким бедам. Вроде способности, но такая тяжёлая в эмоциональном плане...       Цветная Банда так и не смогла нормально организовать какую-нибудь игру, конкурс или просто поход к Манго и Фиолетовому в Майнкрафт. Всем почему-то в один момент стало настолько грустно и уныло, что они просто не могли что-то придумать. Вместо веселья они теперь твердо пообещали Оранжу, возможно, чтобы успокоить и его, и себя, ненавязчиво поддерживать Алана и облегчать ему жизнь. Придержать всякие «бомбезные» и в прямом, и в переносном смысле штучки на его компьютере. Научится вести себя более тише, и отвадить всякие приключения, что будет довольно сложно, но не невозможно. Даже атмосфера будто стала какой-то траурной. — Теперь, с твоего рассказа, я понимаю, почему Алан иногда такой грустный, — бормочет Грин на следующем утреннем собрании, обращаясь к Вику, пиная маленький камушек из «Майнкрафта». — Но... я всё же надеюсь, что ему станет лучше.       Остальные, в том числе пустоголовые и даже Дарк, который обычно безразличен к общему мнению, желая выделится, согласно закивали головами.       Йеллоу сказал, притопывая ногой: – Хорошо, что он принимает лекарства, но есть вероятность рецидива, – глянув в сторону комнаты Алана и никого не заметив, тот продолжил: – Он сейчас на терапии? Если нет, может, нам удастся его убедить.       Какое-то время все они бурно, но тихо обсуждали стратегию, как убедить Алана обратиться к психотерапевту. Это ведь действительно могло решить многие проблемы. Но как это сделать ненавязчиво? Как убедить, если Алан откажется? И что делать потом, если это не поможет? В конце концов беседа переросла в какой-то скандал, почти спору, поэтому нужно было срочно заканчивать. Мало ли, сколько это ещё будет продолжаться, а потом собирать всех по отдельности, обиженных на остальных и судьбу. Прежде, чем отпустить всех, Виктим напомнил, что они еще вернутся к этому и другим вопросам.       Через несколько минут в комнате послушался скрип двери. Алан вернулся с прогулки, поздаровался с ребятами и тут же завалился в компьютерное кресло, чтобы начать заниматься анимациями. Это, наверное, единственное занятие, которое его успокаивало лучше всех «ксанаксов». Секонд, как помощник и его правая рука, учитель в этом деле, единственный из всех остался рядом с ним. Шикарный момент для разговора. И он даже знает, как его начать.       Пока создатель рисовал для какого-то заказа медведя, который ел малину с ближайшего кустарника, Оранж вдруг положил свой карандаш в сторону и начал внимательно смотреть на Беккера, не выказывая никаких эмоций. Он ждал, когда тот его заметит. В конце концов это действительно случилось, и на экране появилась большая надпись чёрными буквами, благодаря курсору: [Сек, что-то случилось?]       «Алан, — начал своими, среднего размера оранжевыми буквами Пришествие, — если тебе грустно или больно, знай, что мы рядом, хорошо? Ты можешь нам рассказать».       Руки Алана немного дрогнули, что было понятно и по виду, и по тому, как дернулась мышь на экране. Глаза будто потускнели, но сердце, которое давно уже ждало добрых, ласковых слов или эмоций, наполнялось теплом от переполнявших его чувств. Он не мог понять, за что ему такая забота. [Спасибо, Второй, я очень ценю это. Но, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне слишком сильно. Со мной все будет в порядке...] – «Жаль, что это неправда. Но ты же не хочешь расстраивать своих детишек, да, Алан?» – пронеслось противным голосом у него в голове.       Алан тут же отряхивается головой, прогоняя нежелательные мысли и ту гадкую вторую личность, что его постоянно достаёт. – «Заткнись, подсознание.»       Секонд, видя всё это со стороны, сильно обеспокоился, но всё-таки кивнул, соглашаясь.       «Хорошо, только, пожалуйста, пообещай, что будешь беречь себя, хорошо?» – «Ой, кто это у нас беспокоится! Это же твой Секонд! Ни в коем случае не выдавай ему своих планов.» – «Не тебе решать, что мне делать, а что нет, гадюка ты эдакая!»       Алан, стараясь сдерживать все свои бушующие эмоции, лишь быстро написал в строке: [Да, я постараюсь, но ничего не обещаю.]       Оранж фыркает, и наконец-то показывает хоть какие-то свои действия и эмоции, только вот связаны они отнюдь не с радостью. На экране появляются уже просто огромные оранжевые буквы, образовывая слово: «ЧТО?!»       Алан вздрагивает, понимая, что немного проговорился, и тут же спешит оправдываться: [У меня так много дел!! Люблю работу по дому и поручения. Я, наверное, забуду позаботиться о себе, но благодаря твоей просьбе, постараюсь справляться лучше.]       Создатель почувствовал, как Второй сверлит его взглядом, полным недоверия и холодной расчётливости, но с искоркой веселья. Странная смесь, но со следующей строкой всё встало на свои места.       «Лучше бы тебе это сделать! Иначе я возьму в заложники твои документы и брошу их в Майнкрафтовскую лаву!»       Алан стонет, внутренне благодаря Небеса, что всё так легко обошлось. [Не-е-ет, только не мои документы!!! :<]       Второе Пришествие лишь предвкушающе улыбается в ответ.

***

      Несколько дней спустя душевное состояние Алана начало сильно ухудшаться, словно где-то в глубине его души назревала тихая буря. Пустота давила на него тяжким бременем, заставляя чувствовать себя одиноким и подавленным. Иногда он находил утешение у своих «детишек», которых очень любил. Вот почему ему так больно думать о том, чтобы их бросить. Но он бессилен против этих навязчивых мыслей. Их забота была для него важнее всего на свете, и он чувствовал, что никогда не сможет отплатить им за всю любовь. Они всегда напоминали ему и сами служили напоминанием, что нужно заботиться о себе, и оберегали его.       Но он хотел, чтобы эта боль просто исчезла. Исчезла навсегда.       Алан посмотрел на экран компьютера и вздохнул. На мгновение ему показалась вся эта ситуация настолько абсурдной, что хотелось все эти мысли, вторые личности и уныние отбросить куда-нибудь подальше, вернуться к обычному распорядку дня и продолжать заниматься своими любимыми делами, а может, и придумать что-нибудь новенькое. Но какое-то там расстройство, которое ему прогнозировал врач, не позволяло ему это сделать просто так. Оно приклеилось к нему, как паутина, или он сам в нее угодил без возможности выпутаться. Нити всё больнее сдавливали ему голову, руки и ноги, даже горло. Он на мгновение отвернулся, а затем прижал одну ладонь к лицу и провел рукой по волосам, словно это могло облегчить боль. Но всепоглощающая волна отчаяния захлестнула его, теперь уже, с головой, и гораздо сильнее, чем когда-либо прежде.       Его детей не было рядом, скорее всего, они играли в «Майнкрафт» или где-то ещё. Он подозревал, что и Вик занят на совещании в своей компании, а Дарк и Избранный ушли домой по каким-то делам. Алан рад, что их сейчас нет рядом, потому что он не хочет, чтобы они видели, что он собирается сделать, и просто не хочет их травмировать. Хотя может, это будет фатальной ошибкой с их стороны, которую они себе не простят.       Было 2:23 ночи. Он медленно сел на кровать, достал телефон из кармана и отправил сообщение ДиДжею, зная, что тот, скорее всего, спит.

«Спасибо тебе, ДиДжей, за все. За то, что ты мой давний друг. За то, что ценил и любил. За то, что никогда не бросал меня в новых начинаниях. Я буду оберегать в своем сердце всё, что ты сделал. Главное, береги себя.

Люблю тебя, братан ;)»

      Сообщение отправлено. Пользователь был в сети пять часов назад. – «Значит, не зайдет и раньше времени не прочитает. Прекрасно.» – сказал другой голос внутри него, явно радуясь такому исходу событий.       Он не рад. Он чувствует себя выжатым лимоном. Но он не может уже противостоять ни этому гладкому голосу подсознания, ни всем своим навязчивым мыслям, ни своему собственному телу. Телефон выпал из его рук, но он этого не заметил. Теперь уже наплевать на всё.       Алан сидит за компьютером, сочиняя незамысловатую записку, теперь уже, для своих детей. Остаётся только надеятся, что они не вернуться раньше времени, и не застукают его за таким душераздирающим занятием.

      «Вик, Чо, Дарк, Грин, Йел, Сек, Блу и Ред… Я так сильно вас всех люблю — наверное, даже больше, чем себя. Вы — моя гордость и радость, моё «всё». Я просто хочу, чтобы вы это знали. Всей любви, всех моих чувств и эмоций не хватит, чтобы показать, насколько сильно вы мне дороги.

Простите меня…»

      На клавиатуру упало несколько прозрачных капель. Беккер несколько раз перечитал это маленькое послание, думая, что же туда можно добавить ещё. Наверное, ничего, судя по тому, как мысли всё больше и больше разрастаются в нехорошем направлении, а перед глазами появилась пелена из его собственных слёз. Горячие дорожки от них сильно жгли холодные щёки, но он не позволил им забрать всё его внимание и зрение – вытер их рукой и резко придумал, что написать дальше. Он напишет коротенькую приписку. Для Жертвы. Как самому старшему и самому ответственному из всех его ребят.

«Вик, мой первенец... Пожалуйста, позаботься о своих братьях и друзьях. Не скучай по мне слишком сильно, ладно?

Алан.»

      Беккер, дописав все письма, прямолинейно встал из-за стола с нечитаемым выражением лица. В глазах тут же заплясали разноцветные искры и звёздочки, всё потемнело. Потемнел, наверное, вместе с этим и рассудок Алана. Он подошёл к шкафу и открыл верхний ящик. Да, тот самый, со всеми нужными вещами. Достал оттуда пять пачек с различными таблетками. ‎– «Мало, возьми ещё. И, я думаю, надо чем-нибудь ещё запить... Где наш самый крепкий алкоголь 1959 года?» – ласково, слишком сладостно и противно шептало подсознание. ‎      В ноздри почему-то ударил аромат ванили и корицы. Это давно уже стало чем-то привычным. Мозг пытается всеми силами успокоить расшалившиеся нервы любимым запахом. Вот только не учёл одного. Со временем это может стать твоим самым не любимым не только ароматом, но и вкусом. Слишком пьяняще. Точно так же, как и голос его второй личности, его подсознания, которому он был не в силах ему воспротивится.

***

      ‎Создатель не ошибся, когда думал, что Цветная Банда в «Майнкрафте». Вот только они не играли. Они общались с Фиолетовым, к которому решили обратиться за помощью насчёт состояния Алана. Всё вроде бы было спокойно. Пока вдруг Секонд не вскрикнул и схватился руками за голову. ‎– Что случилось? – обеспокоился Красный. ‎– Что-то... Что-то ужасное! Моя интуиция сходит с ума! ‎– Это как? – просил Пурпурный, ничего не понимая. ‎– Способность Оранжа, – слишком пугающе ровно сказал Жёлтый. – В основном предсказывает плохое будущее. ‎– Или настоящее...       ‎На секунду воцарилась тишина. У всех сразу была одна и та же мысль: ‎– «Алан.» ‎– Срочно идём домой! – вынес вердикт Зелёный.       ‎Ребята побросали всё. Фиолетовый, к сожалению, не мог пойти с Цветной Бандой, потому что уже пообещал Манго помочь с некоторыми домашними делами. ‎Со всех ног Ред, Оранж, Йеллоу, Грин и Блу побежали к порталу Wi-Fi, синхронными движениями потянули иконку, чтобы открыть проход и прыгнули в белый тоннель. Никто не проронил ни слова, но атмосфера говорила сама за себя. Она давила своей тяжестью путников, заставляя всё больше и больше волноваться об отце, об их любимом и дорогом создателе. ‎       ‎Приземлившись, они сразу разбежались в разные стороны в поисках Дарка, Избранного и Вика. Но это занятие было полностью зря, так как они ещё не пришли, а курсор, будто подтверждая все из догадки, неподвижно застыл с открытыми инструментами аниматора, что означало, что Алан давно уже вышел из приложения. А затем Второй, внимательно осматривая рисунок, заметил чёрные буквы, которые немного сливались с линиями малинника, что они вместе рисовали. Это была записка. Записка, написанная в привычном стиле Алана, вернее, его мыши. Время словно остановилось. Он подбежал к ней самыми своими быстрыми шагами, что у него чуть ногу не свело. Отошёл немного назад, чтобы было чётче видно послание. Последнее послание.       Пока он читал её, и ему показалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. На глазах начали образовываться слёзы. Не дочитав и половины, он обернулся и бросился вперед, к экрану, что разделял его между комнатой Алана и пространством внутри компьютера. Там уже стоял Красный и Жёлтый. Оба молчали, но их красноречивые распахнутые глаза и приложенные ко рту ладони говорили многое. Пришествие испугался ещё больше. Руки его дрожали, пока он прижался ими к стеклу и стал искать глазами создателя. А вскоре, уставившись на отца, лежащего на полу, вокруг которого были разбросаны таблетки и бутылка с алкоголем, он сначала застыл, а потом, не до конца понимая, что произошло, начал убыстренно дышать. С каждой секундой осознание всё больше и больше настигло его, как хищник, охотящийся за зайцем. Только это уже превышало все границы. Паника всё больше завлодевала им, из горла вылетел хрип. Он не заметил руку Йеллоу, который тот, ещё тоже не оправившись от шока, положил ему на плечо. Собравшись с силами и со всеми накопленными эмоциями, который Оранж уже не мог в себе сдерживать, он крикнул так громко и пронзительно, с таким страхом и неверием в голосе, что у всех рядом стоящих заложило уши. ‎– АЛАН, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!       ‎Спустя минуту молчания, ну, или не совсем, смотря, как эхо разносит этот крик по всему компьютеру, Оранж сел на колени, колотя кулаками по экрану и начал рыдать так сильно и безудержно, что даже воздух задрожал. Он оглянулся на остальных своих друзей, которые уже в полном составе, кроме братьев-пустоголовых собрались рядом с ним. Он искал поддержки в их взглядах. Хоть что-нибудь, что могло бы сказать, что всё это – неправда. Одна большая, не смешная шутка. Но, всё больше осознавая, что у всех в глазах потухал животворящий огонёк, что их лица всё больше искажались от страха и ужаса, что не выдержал слёз даже Жёлтый, который всегда оставался удивительно ровным и спокойным... Секонд понял, что теперь уже ничем не может помочь Алану. Что теперь они, скорее всего, останутся сиротами без отца. Что всё будет ужасно плохо. Всегда.