Per se

Наконец-то настал день, когда Елена властно кивнула своему идеально вычищенному дому и вышла на крыльцо. Дженна и Джереми выпроваживали её чуть ли не с белыми платочками в руках и со слезами искреннего облегчения на глазах — домашний тиран со шваброй наконец-то покидал крепость, давая выжившим узникам перевести дух. — Ты точно на весь день? — с надеждой в голосе переспросил Джереми, высовываясь из-за плеча тёти. — Точно, мелкий. Будь хорошим мальчиком, не забудь домыть плинтусы в коридоре, иначе я вернусь раньше, — ласково улыбнулась Елена. — Иди-иди, деточка, развейся, подыши воздухом! — поспешно замахала руками Дженна, буквально выталкивая племянницу за калитку. — Мы тут сами... как-нибудь. Главное — не торопись! Пора было наконец понять, в каком пространственно-временном болоте она очутилась. Елена планировала за день обойти, ну или хотя бы объехать этот Мистик-Фоллс вдоль и поперёк на стареньком родительском седане. И, честно говоря, увиденное вызывало у неё стойкое, глубинное и глубоко экзистенциальное недоумение. Купив шарик черничного мороженого домашнего производства в ближайшем магазине и устроившись на деревянной лавочке в парке, девушка задумалась. Город был чертовски красивым, но каким-то фундаментально, пугающе неправильным. Начнём с того, что весь этот населённый пункт был построен в одном-единственном, вылизанном колониальном стиле. Белые безупречные фасады, кирпичные трубы, аккуратные веранды. Ладно, старый исторический центр, но здесь даже новые дома, сетевые супермаркеты и заправки строились в том же допотопном стиле Вирджинии девятнадцатого века. Елена сначала наивно подумала, что это фишка для привлечения туристов, но реальность оказалась куда более странной. В Мистик-Фоллс с его двадцатитысячным населением практически не было трущоб или неблагополучных кварталов. Нет, придурки, наркоманы и пьяницы в городе водились (та же Вики Донован и ее разбитная мамаша чего стоили), но вот классического «гетто», где дома разваливаются, а стены исписаны уродливыми граффити, не существовало в природе. И это в глухомани штата Вирджиния, а не в солнечной Калифорнии или сытом пригороде Нью-Йорка! Откуда в этой лесной глуши такие деньги на идеальные дороги и идеально подстриженные газоны? Обычные американские провинциальные городки в этих краях обычно выживают за счёт одной полудохлой лесопилки и медленно тонут в безработице, но Мистик-Фоллс плевать хотел на законы мировой экономики. Дальше — больше. Город буквально утопал в зелени, а в пригороде располагалась куча ферм с истинно органическими продуктами. Елена даже постояла возле одного забора, вылупив глаза на... павлинов. Ферма по разведению павлинов на продажу посреди Вирджинии! Кстати, комбикорм для крикливых, пусть и красивых тварей делали здесь же, на местном мини-заводе, и туда даже можно было записаться волонтером. Чудеса, да и только! Копаясь в памяти оригинальной Елены, девушка смогла выудить совершенно дикий демографический факт. В городе было аномальное количество бодрых долгожителей. Даже в магазине, где она купила мороженое, управляла женщина неведомо какого возраста — на лице ни единой морщины, а в глазах опыт трех поколений. Стариков старше восьмидесяти лет здесь водились целые толпы, и все они, как на подбор, обладали идеальной памятью, белоснежными зубами из рекламы пасты и скакали по улицам с грацией молодых оленей. Никакого Альцгеймера, никакого маразма, никакой дряхлости. Придется присмотреться к местной воде повнимательнее.

***

— Серьезно?! — вслух пробормотала Елена, припарковав седан и уставившись на вычурную кованую табличку возле каноничного особняка Сальваторе. «Пансионат семьи Сальваторе. Чистая постель и завтраки по аутентичным рецептам». То есть это не шутка! Экранный особняк в этой реальности был самым настоящим, легально функционирующим отелем с номерами, шведским столом и Зак Сальваторе выступал в роли радушного, законопослушного хозяина? И даже больше. Пансионат являлся чуть ли не главной местной достопримечательностью и основной базой для туристов, которые толпами приезжали в это захолустье на эко-отдых. А их было немало, судя по забитой парковке напротив ворот. Взяв глянцевый буклет, который бесплатно лежал в специальном ящичке возле входа, Елена поняла, что в сериале создатели явно преуменьшили масштабы того, чем владели Сальваторе. Пансионат был огромным, и по архитектурному стилю он немного отличался от всех остальных зданий города — веяло от него чем-то более старым, европейским. Но хрен с ним с домом, главное — территория. На заднем дворе раскинулся целый живой лабиринт из подстриженного кустарника, огромная стеклянная оранжерея, где туристы часто проводили свадьбы, и даже искусственный пруд с лебедями. «Мда, и как, интересно, замкнутый и нелюдимый Зак Сальваторе, который даже из дома, если верить городским сплетням, редко нос кажет, умудряется управлять всем этим масштабным бизнесом?» — подумала Елена, возвращаясь к машине. Но ладно, поехали дальше.

***

Следующей точкой маршрута стало местное кладбище, где у девушки окончательно сломался мозг в попытке посчитать историческую хронологию. Первые могилы на старых семейных участках датировались 1792 годом. Всё бы ничего, вот только сам город Мистик-Фоллс, если верить официальным гранитным табличкам на ратуше, основали только в 1860-м! Мертвецы здесь опережали живых и официально зарегистрированных почти на семьдесят лет. Абсурд чистой воды. Притом никаких данных об индейцах или каких-то других ранних поселениях в открытом доступе не было. Будто город раз — и материализовался посреди леса сразу с готовыми надгробиями. После этого Елена заехала посмотреть на местные магазины и продуктовые лавки. Их невероятная семейная коллекция замороженных полуфабрикатов «имени Миранды Гилберт» в холодильнике наконец-то подходила к концу. Девушка планировала забить кухню нормальным свежим мясом и овощами, чтобы готовить для Джереми и Дженны полноценную, здоровую еду. Хватит травить банду химическим пластиком. Но чем дольше она ходила по чистым, словно выметенным до блеска улочкам, тем сильнее у неё чесался затылок. Чувство тотальной неправильности просто орало ей в уши. Город был слишком чистым. Слишком удачным. Слишком, чёрт возьми, стерильным. К полудню Елена нашла ещё парочку провинциальных странностей, от которых веяло едким, едва уловимым хоррором. Например, в Мистик-Фоллс не было бездомных собак. Вообще. Ни одной бродячей дворняжки, хотя леса вокруг стояли огромные, дикие и вековые. Птицы в центральном парке не гадили на памятники Основателям — они словно летали по строго утвержденной мэрией траектории, облетая гранитные лысины предков стороной. Местная больница пустовала: за всё время Елена увидела в приемном покое только одного плачущего парня, который умудрился порезать палец, открывая жестянку с колой. Три медсестры на стойке регистрации откровенно умирали от скуки, лениво разгадывая кроссворды. А ещё на городских досках объявлений не было ни одной записки о пропавших домашних животных. В стандартной американской провинции коты и собаки сбегают сотнями, но в Мистик-Фоллс, видимо, даже у хомяков была идеальная немецкая дисциплина. Решив докопаться до сути, Елена решительно направилась в библиотеку при ратуше, рассчитывая прошерстить открытые городские архивы или хотя бы почитать старые подшивки газет. Но её след оборвался на первом же рубеже обороны. В дверях архивного крыла её встретила миссис Стетсон. Злобная, сухая старуха шестидесяти шести лет от роду, которая жила всего за две улицы от дома Гилбертов. Выглядела и чувствовала она себя при этом максимум на цветущие пятьдесят, а её цепкому, злому взгляду позавидовал бы любой дежурный агент ФБР. — Доступа нет, Елена, — отрезала миссис Стетсон, преграждая путь своей монументальной, затянутой в строгий блузон грудью. — Но почему, миссис Стетсон? Мне просто нужно посмотреть старые выпуски «Вестника», — вежливо, но твердо попросила девушка. — Архивы закрыты на инвентаризацию, — деревянным голосом отчеканила старуха. — И вообще, юным леди, потерявшим родителей, приличнее сидеть дома в черном платье и скорбеть, а не совать свой нос в официальные бумаги округа. Иди домой, деточка. Нечего тебе тут вынюхивать. Елена посмотрела на гладкое, без единой возрастной морщины лицо старой грымзы, на пальцы, крепко сжимающие дубовую дверь без малейшего намёка на старческий тремор, и внутри снова поднялась волна злого, язвительного сарказма. «Конечно, инвентаризация, — подумала она, выдавливая из себя послушную улыбку примерной южной отличницы. — Рассказывай мне сказки, ходячий феномен пластической хирургии. Сидит тут, как дракон на золоте, и макулатуру столетнюю охраняет.» Полноценного шпионского расследования не получилось. Потоптавшись у закрытых дверей еще пару минут под тяжелым взглядом архивариуса, Елена развернулась и пошла обратно к машине, сердито звякая ключами в кармане. Всю обратную дорогу до дома она крутила руль и пыталась как-то систематизировать в голове этот парад провинциального абсурда. Этот город определенно не укладывался в рамки нормальной американской глубинки. Слишком чистый, слишком сытый, слишком... стерильный. Но четких ответов у Елены пока не было. Были только смутные подозрения, ворох дурацких вопросов без ответов и стойкое ощущение, что за этим идеальным фасадом из колониальных домиков и бодрых восьмидесятилетних стариков кроется какая-то зловещая, чертовски масштабная тайна. «Ладно, — решила Елена, паркуя седан у своего дома. — Будет время — нужно будет как-то поинтересоваться историей этого благословенного места поглубже. Наверняка в школьной библиотеке или у Бонни дома завалялись какие-нибудь старые пыльные книжки про Основателей. Не может город быть настолько идеальным сам по себе. Кто-то эту стерильность явно оплачивает». Джереми она, разумеется, ничего говорить не стала. Зачем забивать пацану голову своими полуночными бреднями и параноидальными мыслями, когда ему и так тяжело после похорон? Говорить все равно было нечего — одни домыслы, подозрения и никакого конструктива. Елена заглушила мотор, достала с заднего сиденья тяжелые бумажные пакеты со свежим мясом, зеленью и нормальной человеческой едой, а затем решительно направилась к крыльцу. Пора было браться за плиту. У них впереди был ужин, и банда Гилбертов должна быть сытой.