Осколки снега

Моя любовь, сегодня нам придется умереть

А смерть придёт и будет в карие глаза смотреть

И будет гром, кислотный ливень, ядовитый мрак -

Когда в тебя влюблялась, было всё примерно так

Антон сидел в машине такси и молча смотрел в окно. Он не знал точно куда они едут, но предполагал, что сейчас городской пейзаж сменится и они окажутся на кладбище, где похоронен его брат. Арсений, сидевший рядом смотрел то на Антона, то в окно. Он все еще не знал всей истории, однако понимал, что Антону понадобиться поддержка. Когда машина подъехала к воротам кладбища, они все также молча вышли из машины и направились вдоль рядов. Одно надгробие сменялось другим, атмосфера жутко нагнетала, к тому же солнце уже скрывалось за горизонт. Пройдя несколько метров женщина остановилась возле двух надгробных камней и села на скамью напротив. – Оля до сих пор приходит убираться, – сказала она шепотом, как-будто для себя. Могилы были чистыми, а между ними лежали свежие цветы. Видимо недавно здесь кто-то был. Женщина подвинулась к краю скамьи, предлагая парням присесть, кожу обдавало жаром, а по спине текли ручьи холодного пота. Антон прикусил губу и сел рядом с матерью. Подросток смотрел на надгробие, на котором была фотография Марка, а ниже серебряными буквами была надпись: «Шастун Марк Андреевич», дата рождения, смерти и слово «Любовь» глаза Антона забегали. С фотографии на него словно смотрел он сам. Будто это было его отражение и кто-то в шутку повесил на надгробие зеркало. Отец был прав. Они очень похожи. Арсений, заметив эту схожесть немного съежился и осторожно сел рядом, чувствуя напряжение Антона, парень осторожно взял его за руку, пытаясь успокоить. – Сейчас я вам все расскажу. *** В коридоре послышался хлопок двери, заставивший Маю временно покинуть детскую комнату. Она вышла из комнаты и ахнула, увидев сына. Под глазом синяк, на щеке ссадина, а на шее засосы, которые он принес домой еще пару дней назад. – Марк, мой хороший, – женщина бросилась к сыну и крепко обняла его, – что случилось, ты с кем-то подрался? – Мам, – всхлипнул парень, – они избили нас, я не понимаю, в чем виноват, – он крепко обнял женщину, которая была чуть ниже него ростом и уткнулся носом в ее макушку. Родительнице хватило, она все понимала и знала. Она отвела сына в спальню и помогла обработать раны. Марк молчал, он не хотел ничего говорить, Мая все понимала его и не устраивала расспросов. *** – Тогда я еще не знала про Тимошу, – женщина словно вернулась в реальность, она говорила тихо и не сводила глаз с могилы, – я думала он дрался с одноклассниками, а он оказывается защищал его. Она замолчала и, встав с места подошла к надгробию. Родительница осторожно провела рукой по холодному камню, губы ее задрожали. – Тогда они пришли к нам домой, Марк с Тимофеем давно дружили, поэтому никто ничего против не имел. *** Мая сидела в детской и играла в какие-то развивающие игры с ребенком. С Антоном. Мальчик смеялся, пытался повторять за родительницей, но пока получалось плохо. Решив, что нужно сыграть в прятки, женщина отвернулась к стене, а затем, посчитав до десяти стала искать ребенка по комнате, несмотря на то, что он спрятался не очень надежно, она делала вид, что не видит его. В этой тишине дверь хлопнула и послышались голоса – Мама, кажется ушла, – парень посмотрел вглубь квартиры, а затем осторожно подошел к подростку, озаряя его улыбкой. – Марк, я тебя.. – парень с относительно длинными волосами не успел договорить, как его утянули в поцелуй – Заткнись, – без злобы, скорее с любовью прозвучало где-то у двери. Мая, увидевшая эту картину охнула и обронила игрушку Антона. На звук парни резко отстранились друг от друга и с некоторым страхом посмотрели на родительницу. С одной стороны, она не знала что делать, с другой, это был ее сын, она бы приняла его любым. Поэтому та полушепотом сказала что-то в духе «Все хорошо» и улыбнулась, закрывая дверь в детскую. *** Слезы Маи медленно скатывались по щекам, она смотрела на надгробия и тихо плакала. Женщина не могла удержать слёз, она словно расковыряла старую рану, которая стала кровоточить. – Потом Андрей все узнал. *** Марк сидел на кухне, пока родительница готовила ужин. Мая периодически что-то спрашивала у сына про его парня, чтобы дать ему понять. Она не против. Марк, поняв позицию мамы, полностью ей открылся. И вот они вдвоем на кухне смотрят их совместные фотографии и весело смеются под рассказы парня. На кухню вошел отец, Марк не успел убрать телефон и он все увидел. Увидел фотографию где Марк с Тимофеем целуются. – Это еще что такое? – вспылил мужчина, глаза его налились гневом, – я тебя разве так воспитывал?! – он замахнулся кулаком по лицу сына, но женщина прикрыла его собой из-за чего удар пришелся на нее. Она больно схватилась за щеку и сложилась от боли. Марк быстро вышел из-за матери и замахнулся кулаком, которым с силой проехался по лицу мужчины. Андрей покачнулся, но не упал. Мужчина еле дотронулся пальцами по разбитой губе. – Как ты посмел ударить меня? – отец прорычал слова, выплевывая их в лицо сына, – родного отца, щенок! Это из-за этого педика, да?! Он не договорил. Схватил Марка за ворот рубашки и припечатал спиной к стене. Голова парня мотнулась, затылок ударился о штукатурку, в глазах потемнело. – Андрей, прекрати! – закричала Мая, повиснув на его руке. – Ты его убьёшь! – Убирайся, – прошипел отец, не обращая на неё внимания. Смотрел только на сына, в его глаза, в которых стоял страх, но не было раскаяния, – убирайся из моего дома. – Андрей! – Мая всхлипнула. – Молчи! – он оттолкнул её – не сильно, но она пошатнулась и упала на колени, больно ударившись локтями о кафель. – Это ты во всём виновата. Распустила его. Позволила этому... этому позору. – Я не позор, – тихо сказал Марк дрожащим голосом. Он продолжал смотреть в глаза отцу, – я просто люблю его и если для тебя это позор,то ты никогда меня не любил. Андрей замер. На секунду в его глазах промелькнуло что-то непонятное между болью и страхом. – Пошёл вон, – сказал он уже спокойно. Холодно. Так, будто выносил приговор, – чтоб я тебя здесь больше не видел. – Андрей, он же ребёнок! – Мая поднялась с колен, схватила мужа за рукав. – Куда он пойдёт? – Не моё дело. Марк стоял, не двигаясь. Смотрел на человека, который когда-то учил его кататься на велосипеде, читал на ночь книжки, гордился его пятёрками. Теперь этот человек смотрел на него так, будто перед ним стоял враг. – Хорошо, – сказал Марк. Он не пошёл за вещами, не взял рюкзак, он даже не обулся и остался в домашних тапках. Просто развернулся и направился к входной двери. – Марк! – Мая бросилась за ним, Вещи! Хоть куртку возьми, на улице зима! – Не нужно, – тихо сказал он, не оборачиваясь, мне уже ничего не нужно. – Марк, пожалуйста... – она схватила его за руку, вцепилась пальцами, –не уходи. Не оставляй меня. Я не переживу. Он посмотрел на её пальцы – тонкие, дрожащие, с облупленным лаком. Накрыл их своей ладонью. Убрал. – Ты сильная, мам, — сказал он. — Сильнее всех нас. Ты справишься, хотя бы ради Антона, – парень напоследок посмотрел на маленького мальчика, который держась за дверной косяк с испугом наблюдал за происходящим. Женщина покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Марк перевёл взгляд на отца. Тот стоял в проходе, скрестив руки на груди, с каменным лицом. – Прощай, отец, – сказал Марк. Марк открыл дверь и вышел на мороз, в одной тонкой футболке, домашних тапках, без куртки, без шапки, без денег. Только телефон в кармане и фотография, где они с Тимофеем целуются на фоне заката. Дверь закрылась. Мая упала на пол в коридоре и глухо завыла, зажимая рот ладонью, чтобы не слышно было на улице. Андрей стоял и смотрел на закрытую дверь. Его лицо не выражало ничего. – Сама виновата, – сказал он и ушёл в спальню. *** Женщина склонила голову перед могилой – Я выбежала за ним, но было уже поздно, – она тихо всхлипнула, – он прыгнул с крыши нашего дома, – она подняла дрожащие руки и посмотрела на них, – я держала его своими руками и ждала скорую, которая не успела, – голос срывался, она посмотрела на вторую могилу, – через пару дней, когда я занималась похоронами, мне пришло сообщение от Тимоши. Он просил прощения, говорил, что если бы знал, ни за что бы не посмотрел на Марка. Попросил сделать на их надгробиях одинаковые надписи, – она провела пальцами по слову «Любовь», – я пыталась позвонить ему, его матери. Но не успела. Женщина зарыдала, склонившись над могилами. Антон до боли сжал руку Арсения, теперь он стал понимать, почему тогда во время телефонного звонка она сразу сказала про их любовь и не опровергла ее, почему просила идти домой, поговорить с Арсением. Звонила Диме, обследуя обстановку, он понял почему она приехала. Она знала. Знала что может не успеть второй раз. Он встал с места, отпуская руку Арсения и встал коленями на сугроб возле матери. Подросток молча крепко обнял мать, которая продолжала плакать. Она уткнулась головой в плечо сына. Ее горячие и горькие слезы впитывались в куртку Антона. – Я не хотел, чтобы ты плакала, – прошептал он, никогда больше. – Не уходи, – ответила она. Не ему, а судьбе. Сыну, которого потеряла. Сыну, который стоял перед ней на коленях в снегу. – Не уйду, – сказал Антон, – обещаю. Арсений остался сидеть на скамье. Смотрел на них – на Маю, которая плакала на плече у Антона, на Антона, который обнимал мать так, будто боялся, что она исчезнет. И чувствовал, как в груди что-то сжимается – от боли за них, от благодарности, что они есть друг у друга. Он поднял глаза на фотографию Марка. «Спасибо тебе, – подумал Арсений. – За то, что ты был. За то, что он теперь живёт. За то, что она не сдалась». Снег падал тихо. Белый, пушистый, укрывал могилы, скамью, их фигуры. Антон всё ещё стоял на коленях, обнимая мать. Арсений сидел рядом, положив руку ему на спину, поддерживая парня. Они были втроём у двух могил. – Поехали домой, – наконец сказал Антон. Мая кивнула и, вытирая слезу, поднялась – тяжело, опираясь на руку сына. – Поехали, – повторила она. Они пошли к выходу с кладбища – медленно, держась друг за друга. Арсений – за руку с Антоном. Мая – чуть впереди, ей нужно было собраться с мыслями и немного успокоится. Снег продолжал падать. Он укрывал следы и, казалось, стирал границу между прошлым и настоящим.