Там не было тебя

Когда Дэмон слушает радио по треку в спотике, он может лайкнуть песню из-за одного только классного гитарного соло. И к составлению плейлистов подходит очень скрупулезно, как к деликатному искусству. Нигде их не выкладывает, но постоянно возвращается к уже составленным. Начинает с идеи: “Плейлист в стиле downtempo”, – и выстраивает волну состояний от песни к песни, от чувства – к чувству. “После эмоционального надрыва “Snuff” Slipknot напрашивается что-то тихое, выжатое”, – и долго листает свои избранные в поисках подходящей композиции. А иногда она приходит к нему на утро. Только он поднимается, а в голове играет какая-то мелодия, причем всплывает она из глубин памяти, из далекого детства, из микстейпа в кафешке возле Академии, из того фильма про вампиров-зомби-из-космоса, из вечернего радио в отцовской тачке. И весь день напевает ее себе под нос, а слов и не помнит, в общем-то. Слушает много и отчаянно. Часто на иностранных языках и очень редко смотрит перевод, а если смотрит – удивляется его тупости, хихикает, зачитывает Тэнэ и тот начинает хихикать вместе с ним. Вскоре он забывает что там пелось и мычит на ломаном английском. Ну да, текст про сучек, жопы и котиков, но не это ведь главное, а вайб то! Вайб-то какой создается! Иногда Дэм слушает песни со смыслом, но текст приходит к нему только спустя время, когда он уже привык к звучанию, когда есть нужное настроение. Тогда он вспыхивает: «Ебать сказанул!» — и думает только об этой строчке, а потом опять вливается в общий музыкальный шум. Текст пропадает, бежит ручейком в голове, в нём всплывают отдельные веточки и камушки , но он быстрый и нечеткий. Иногда Дэмон засовывает в него руку и чувствует: холод или тепло. И погружается в этот поток нечёткости с головой, где каждая всплывшая соломинка опасна для общей картины, где присмотреться поближе — значит увидеть собственное отражение в бегущей воде. Чувствовать одно, а видеть в тексте себя — совсем другое. И он чувствует, и слёзы текут, прорываясь из самых недр, такие же нечёткие. Тэнэ быстро запоминает текст песен. И расстраивается, когда в лирике оказывается совсем другое слово — не то, которое он всегда слышал. В одной песне было: «В каплях битума горят разбитые коленки матовой бронзой», — а он услышал в конце «маковой». Этот эпитет произвёл на него такое впечатление, что он иногда на нём вздрагивал. Это было так близко, а потом всё рассыпалось, когда в приложении для прослушивания появился режим караоке. Сердце как‑то упало. Но на самом деле он тогда решил забыть о том, что узнал, и петь по‑старому (читайте: «я бы не смог принять такой ответ»). Это даже стало его жизненным кредо, что ли. «Маковая бронза». Тэнэ никогда не напевает, даже дома, даже в одиночестве, — не привык. Да и зачем? Вряд ли у него получится лучше, чем у всех этих популярных новомодных артистов, которые, наверное, годами ходили в музыкальную школу, и родители их, наверное, слушали, ну или там в садике том же пели. Тэнэ боялся. Да и как он мог позволить себе такую наглость, как проявление нежности в доме, где он никогда не должен был быть? Он родился больным, а больные не заслуживают того же, что нормальные люди. Но он много слушал. Положа руку на сердце, а телефон на живот. В дешёвых проводных наушниках, звук которых приходилось убавлять до минимума, — иначе всем было слышно. Иначе, услышав что‑то светлое, придёт тьма и скроет последний лучик. Наушники плохо передавали басы, звук превращался в кашу, а на минимуме музыкальные инструменты тем более было не разобрать. И он вслушивался в каждое слово, каждому слову придавал значение и наделял сокровенным смыслом. Строчки сплетались в косы и вытягивались в метры верёвки, пока не грохались на землю из окна башни, где он был заперт и откуда сбегал по ночам — в мир здоровых людей. Ведь текст — это море разных оптик, точек зрения, взглядов на жизнь. – …А слышал “Бонд с кнопкой”? Там солист совсем бред поет, ну вот что это значит “бережные и нежные хрущевки”? – Ну блин, зато эмоционально так… Ну это не самая лучшая их песня на самом деле, они как-то это… выдавливают эмоции здесь. Но есть некоторые, где они выдают какую-то такую бешеную эмоцию, которую я никогда не испытывал. Давай послушаем “Камушки”? Дэм вскочил и, на энтузиазме показать Тэнэ что-то крутое, быстро-быстро вытащил из рюкзака беспроводные наушники, отдав один соседу по комнате. Свой выронил, когда втыкал в левое ухо, матернулся, неуклюже глянул Тэнэ на грудь и вставил назад. Они сели друг напротив друга на полу по-турецки и заиграла музыка. Начался хор. Дэмон сидел как ужаленный и ждал когда же начнется тот самый момент, перекатывающий в груди шарик эмоций. Он все время метал взгляд то на телефон, чтобы посмотреть сколько секунд прошло, то на лицо Тэнэ, чтобы оценить его реакцию. Тэнэ не привык слушать музыку так громко. На самом деле, даже когда Дэм отдал ему запасные наушники, потому что в разъем подаренного телефона его старые не подходили, Тэнэ на автомате уменьшал громкость. Так слушать даже лучше, музыка становится неброской, приятной, не вызывает гудение в голове и усталость. И текст больше считывается: на максимуме наушники выделяют отдельные удары и бит, глушат лирику, а посередине наоборот. И вот началось. 3 удара барабанными палочками – и заиграла великолепная музыкальная партия. Дэмон уставился на Тэнэ, а у того глаза на лоб полезли. Музыка была действительно потрясающей. Начался куплет и у Тэнэ в груди что-то екнуло. “И я бегу тебя обнимать”. И Дэмон смотрит прямо на него. Вылупился так, весь такой взбудораженный. Черт. Хор был самое то для этой песни, но разобрать слова было тяжело: во-первых, половина отдавалась в ухо Дэмону, во-вторых, как то сейчас не до текста. Что-то в этих словах есть, они интересные, но почему-то не складываются в общую картину, Тэнэ так и не понял о чем эта песня. Но вот первая строчка припева запомнилась, да. И вторая, которая повторяется из раза в раз. И последнее четверостишие.

Всю свою первую жизнь

Я закалял сталь

Каялся и грешил

И камушки растерял

Дэмон поставил на паузу за секунду до окончания песни и посмотрел на свои руки. Всю песню Тэнэ был как завороженный и Дэм очень гордился собой. Вот какую классную песню он ему показал. Но после первого куплета уже не стал смотреть на него. Неловко. – Мне очень понравилось. – Видишь, не все так плохо, просто люди слушают друг друга и превращаются в снобов. – Ну их можно понять. Хотя я тоже хз как они слушают тексты про сучек, но при этом поносят этого чела. Но вот что значит “камушки растерял”? У этой фразы тоже вайб “нежных хрущевок”. – Хз ваще. Но звучит круто, на самом деле сюда все что угодно можно подставить, наверно. Но какая же тут классная музыка. – Не спорю, но “камушки”... – Растерял. Оба улыбнулись и встретились взглядом. Очень теплым. Хотелось просто вот так сидеть и смотреть, улыбаться, заглядывать на складки в уголках губ… И вот уже уголки Дэма потянулись вниз, в полусмущенной улыбке. В небольшой панике он потянулся к телефону и случайно разжал кнопку паузы. Заиграла следующая песня. Каплями, как летний дождик, начали лететь и разбиваться короткие звонкие нотки. И Тэнэ узнал ее сразу. С первого звука. Дэмон уже хотел было поставить назад на паузу, но черноволосый резко схватил его за руку и так же резко одернулся. – Подожди-подожди, не вырубай, это у тебя в плейлисте? Ты знаешь эту песню? – ЭЭЭ ДА, я этот плейлист составлял этим летом и ну… мне кажется после “Камушков” она самое то. Дэм проговорил это как-то ошарашенно. Конечно, он удивлен: это ведь не Егор Крид какой-нибудь, а они оба знают эту песню. Тут начался звонкий высокий голос солисток, и двое уставились в экран телефона, где на фоне скользила девушка на скейтборде.

Это сердце не отпустит, не переболит

Это чувство колким сгустком прячется внутри

У Дэмона внезапно повысились все статы восприятия, а время замедлилось. Он поднял голову и заметил, что комната стала желтее. Медленно огляделся и увидел квадрат света возле окна, падающий на пол, в котором кружились в вальсе маленькие пылинки. “Луч Бога” приглашал его встать и засунуть в него руку, ощутить тепло света, но Дэм только сидел и глядел поверх, как примагниченный. Музыка и текст тоже затанцевали, сплетаясь в тугой клубок из линий и потоков, и стали единой системой, где Дэмон как во сне стал участником процесса, но смотрел как бы издалека. И он заглянул в лирику, которую всегда отвергал и вместо этого наслаждался мелодичными, звонко отчеканенными, слогами. Конечно, он знал текст наизусть, но не вслушивался в него, и почему-то именно сейчас он заиграл для него другими красками. Другими смыслами, чувствами и оттенками. Как же отличались обстоятельства, при которых Тэнэ слушал эту песню в последний раз. Был последний час лета, по-летнему медленно темнело и каждую строчку он окрашивал в своей голове тотальной безнадежностью. Если школьные годы, лучшие в чьей-то жизни, были для него адом, что могло ждать его дальше? Что изменилось сейчас? Почему часы в шкафу за стенкой с трясущимися холодными пальцами, сцепившими в руках плеер, тянулись так невыносимо долго, а в этой комнате – вечереющей, пропускающей полоски света на широкие пространства – все как будто ускоряется? Слишком быстро летят секунды у песни, слишком хочется растянуть мгновение. С Дэмоном вообще все слишком быстро и всего слишком много, но как же этого не хватало – чувства движения жизни. Пролетел проигрыш и первый куплет – наверное, это один из самых спокойных моментов за долгие годы. Парни расслабились и вслушивались. Дэмон откинул руки и оперся на них весом тела, а Тэнэ наоборот больше подался вперед, расслабив спину. Когда Дэмон облокотился на пол, луч света прочертил его макушку и “демон” стал похож на ангела. На свету выделялась каждая вытянувшаяся из общей гущи волосинка, и голове стало так тепло, что он решил продвинуться еще подальше – к окну, и совсем лег на пол, потянувшись и оказавшись на половину тела в этой световой ванне. Тэнэ оставался сидеть неподвижно и просто наблюдал за ним. Таким безмятежным и не знающим тревог. За его волосами, в которые хотелось запустить руку и растрепать, за его синей футболкой, которая сейчас стала целым океаном, отливающим бронзой в складках, за уголком живота, выступившим из-под футболки, – близким и далеким. Музыка продолжала бренчать в ухе, но шелест потягивающегося Дэмона был еще громче. И вот она – главная строчка его жизни до него.

В каплях битума горят разбитые коленки матовой бронзой

Дальше в палевой дали умри, но догори, там катится солнце

(прыгай и лови)

В этот момент Дэмон выглянул из-под коленок, и Тэнэ заметил, что тот проговаривает одними губами строчки припева. Когда Дэм отчеканил это “прыгай и лови”, Тэнэ не смог себя сдержать и, скользя по гладкому полу, подкатил к Дэмону и плюхнулся рядом головой, как и он согнув коленки наверх. Теперь его пустое ухо оказалось напротив такого же Дэмона и оба вроде как уставились наверх, но вроде и в никуда, в одну точку. На втором проигрыше они лежали тихо-тихо, и Дэмон начал покачивать ногами в такт музыки. Дэму стало ужасно приятно, когда Тэнэ опустился рядом с ним. Как будто он только этого весь вечер и ждал, сразу стало гораздо комфортнее, и чувствовалось: так и должно быть. От прилива эмоций он начал вырисовывать круги в воздухе коленками, иногда сталкиваясь с коленками Тэнэ, отчего электрический ток по крови доходил до сердца, а солнечные лучи, почему-то падающие на это место сильнее прочих, еще и поджигали в придачу. Дэмону срочно нужно было в чем-то выразить этот приток окситоцина и, когда начался новый припев, он подал голос. Тем более эти строчки описывали всю его жизнь до него.

Юный невесёлый — это я Лето не сбылось и не коснулось С пустой головой ничком на диван С пустой головой ничком на диван

Осень — это маленькая смерть Осень — это повод для несчастья Так странно немеет сердце Последнее лето детства

Его собственный голос показался ему чужим, каким-то слишком тихим и низким для этой песни, для этого места, для этой ситуации. Дэмон пел низко и четко, не всегда попадая в нужную ноту, но стройно и мелодично, не вылизано. Гораздо лучше Леди Гаг там всяких и гораздо лучше чем сам Тэнэ, конечно. Он бы хотел услышать полную версию трека в исполнении Дэмона, стоять на студии во время его записи и подбадривать. Чего Тэнэ не ожидал, так это толчка в коленку с его стороны – сильнее, чем случайные касания, явно преднамеренного. Не сложно догадаться чего он хочет, но Тэнэ молчит, и Дэмон толкает его еще раз. Тэнэ сам не знает, чего боится и если даже в этот, самый спокойный и тихий момент его жизни, он не сможет сделать хоть что-то, то он точно обречен, то осень – это маленькая смерть. И с небольшим придыханием он вступает на припеве.

В каплях битума горят разбитые коленки матовой бронзой

Дальше в палевой дали умри, но догори, там катится солнце

(прыгай и лови)

Голос Тэнэ низкий и тихий, с хрипотцой. Он неуклюже скачет по ноткам и обрывает половину слова там, где они оказываются для него слишком высокими. Но кажется, в тех остатках от фраз заключена вся нежность, которую Тэнэ может позволить себе произнести. Не побояться, не отступить, произнести. И в этой комнате строки, сказанные вслух, теряют всю горечь фразы, стоявшей в горле месяцами, невысказанной. Вся печаль, заложенная в “маковую бронзу”, сталкивается под землей и дает взрыв вулкану новых чувств, звуков и ощущений, рассыпаясь пеплом по мертвой почве и удобряя проростки чего-то нового, чего-то лучшего. Дэм приятно удивился, что Тэнэ поддержал его вокальное выступление, и замолчал. Боже, как же Тэнэ идет петь! Если бы он выступал с каким-нибудь блюзом, Дэм стал бы его самым горячим поклонником, хотя он даже не слушает никакого блюза. Вылавливал бы вип-билеты по черным рынкам за бешеные деньги и тусовался только с ним. Вдвоем. И слушал бы его акапеллы, лёжа вот так в тишине на сцене пустого обезлюдевшего зала. Дэмон вслушивался в каждый звук, произносимый Тэнэ, сейчас хотелось выбросить этот наушник к чертовой бабушке и слушать только его, но тут Тэнэ тоже толкнул его коленку и глянул в его сторону. Серые глаза Тэнэ были наполнены слезами. Сейчас они выглядели как асфальт после дождя, такие печальные, но такие… свободные, свежие? И Дэмон не мог ему отказать. Он потянулся ближе и столкнулся своими волосами с его. Повернул голову набок и глубже заглянул в глаза напротив. Близко. Ужасно близко. Но нужно согласиться с условиями, прыгать и ловить. Дэмон успел поймать только последнюю строчку, которую они с Тэнэ произнесли вместе, Тэнэ почти речитативом, а Дэмон нараспев:

(двигай и беги)

Отсюда втихаря, там не было тебя, там катится солнце

Начался последний музыкальный проигрыш и оба знают, что текста больше не будет, но не встают и продолжают смотреть друг другу в глаза, пока не подаются еще вперед, так быстро, как будто кто-то может отобрать у них этот момент, так быстро, как будто это последний день лета. Как будто вся осень не впереди.