Sexual education
15 июня 2026 г., 16:52
ВНИМАНИЕ!
Этот дисклеймер обозначает, что данный фанфик является по сути текстовой эротикой или, скорее, лёгкой порнографией. Автор сразу снимает с себя ответственность перед теми, кто хотел прочитать ламповое произведение по "Бесконечному лету" без этого. Тем не менее, он постарался вложить оригинальность в работу и достойно написать хоть какой-то сюжет помимо сексуальных моментов, а потому надеется, что те, кто всё-таки решатся уделить своё драгоценное время, не останутся разочарованными. Все "те самые" сцены описаны как можно более небанально и интересно – автор желает вам насладиться полётом его фантазии и, возможно, прийти к выводу, что даже порно-фанфики можно и нужно писать хорошо. И да, по традиции: все персонажи вымышленные и достигли совершеннолетнего возраста. Приятного прочтения!
Лодка медленно покачивалась на волнах в лунном свете. На середине реки звуки лагеря стихли, и ритмичный плеск воды за бортом приносил гармонию и умиротворение. Я грёб неспешно, стараясь не выбиться из сил, а рыжеволосая пассажирка, подперев голову руками, мечтательно созерцала ночной пейзаж, изредка бросая взгляды в мою сторону. И зачем согласился на это? Шёл пятый день с момента моего чудесного попадания сюда. За это время адекватный человек хоть в какой-то степени узнал бы побольше об этом мире, проводя продуктивно каждый день. А что я? Я задружился с Двачевской! При знакомстве, приняв меня за очередного лоха, она всячески прикалывалась и испытывала новичка, но, быстро убедившись в обратном, пригласила участвовать в своих авантюрах. Страх, непонимание и подозрение по поводу этого места быстро покинули пустую голову, оставив вдоволь места веселью, и мы три предыдущих дня искали приключения на известное место. Сегодня за обедом девочка предложила очередное. – А махнём на остров Длинный после отбоя? – На кой? Алиса недовольно фыркнула. – Раньше ты не задавался подобными вопросами! – Так раньше мы и не отправлялись так далеко, тем более ночью. – А как же Старый лагерь? Буквально вчера ходили! Я не слышала возражений. – Это – другое дело. Там темнота создаёт атмосферу! – выдал я, многозначительно указав пальцем вверх. – Так и тут также, балда! Представь: небольшая рощица под звёздным небом, со всех сторон окружённая водной гладью – красотища! А сегодня ещё и полная луна! Девочка восторженно закатила глаза, но уже через мгновение мечтательный взгляд сменился хитрым прищуром с характерной улыбкой. – Соглашайся! – Согласен, – ответил я, не задумываясь, как и прежде. – Эй, ты сейчас лодкой остров насквозь пророешь! Голос девушки вернул меня в реальность. Мы приплыли. Резко вскочив, она бодро выпрыгнула на песчаный берег, сладко потянулась и неторопливо побрела в противоположную часть острова. Оттуда из-за крон деревьев проглядывала серебристая луна. Может, оттащить лодку в кусты? Так вожатая не заметит, что мы здесь. Хотя рощица бросала на эту сторону непроглядную тень, так что в любом случае не будет видно. Да и зная её ответственность, можно не волноваться – наверняка уже спит, и никаких поисков не будет. – Ты идёшь, тормоз? – послышалось вдалеке. Так и бросив наш транспорт, я поспешно побежал вслед за подругой. Волны неспеша резали береговую линию, то накатывая, то отступая. Полная луна сияла с небес, освещая всё почти как днём, и отражалась вдоль по реке белой полосой от острова до горизонта, словно сверкающий путь над пучиной. Небольшой лесок за спинами двух подростков пребывал в гробовой тишине. Девушка села на песок и, обхватив колени руками, молча уставилась вдаль. Я расположился рядом и направил взор в ту же сторону, иногда бросая на неё короткие взгляды. Кажется, сейчас она немного замечталась: забыла о позднем времени, обо мне и обо всём остальном и пребывает наедине с успокаивающим плеском воды и гипнотизирующим лунным светом. Да, действительно красотища! Неужели Алиса в душе романтик? Я ещё некоторое время честно пытался приобщиться к прекрасному, но деревенщина без всякого чувства эстетики и такта взял верх, и я ткнул её в плечо локтем. – Ну так что мы тут делаем? Вырванная из раздумий, она выглядела растерянной, но уже через секунду вернула привычный вид. – Учиться будем. – Что? – с искренним удивлением выдавил я. – А ты что, не любишь узнавать что-то новое? – От кого-от кого, а от тебя это звучит неожиданно. – Ты на что намекаешь? Брови Алисы сошлись, а взгляд перешёл в испепеляющий режим. – Ну, в смысле, довольно нестандартно наблюдать тягу к знаниям у троечницы. – Я хорошистка! У меня нет троек, а по многим предметам даже пятёрки! – Ага, хорош заливать! Ещё скажи, что не куришь! – с издёвкой продолжил я. – Разумеется нет! – Я видел у тебя сигареты. – Я стащила их у вожатых и обмениваю на разные вещи у парней с других отрядов! – Ты серьёзно? – Да! Она обижено фыркнула. – Можно будет посмотреть на твои сокровища? – Завтра покажу, если будешь паинькой. Повисло неловкое молчание. Алиса отвернулась в сторону реки, задетая моими дерзкими и несправедливыми предположениями. Я чувствовал, что должен исправить ситуацию, и нарушил тишину. – Так чему ты хотела тут учиться? Физике? Математике? – Биологии, – коротко бросила она, не отрывая взгляд от водной глади. В животе сразу запорхали бабочки, а в голове закопошились грязные мысли. – В каком смысле? – Теория – это, конечно, хорошо, но я всегда предпочитала практику: вместо тысячи разговоров о пестиках и тычинках лучше один раз этот пестик увидеть. Она улыбнулась, но вместо привычного уверенного оскала её лицо украсила смущённая ухмылка. – Пестик, вообще-то, женский орган у цветковых. И откуда я это знаю? – Я в курсе! – раздражённо рявкнула девушка, – Уже начинаю жалеть, что выбралась сюда с таким занудой! – То есть, ты хочешь, чтобы я спустил штаны? – ехидно улыбался уже я от уха до уха. Алиса молча отвела взгляд, скрестив руки и наливаясь густым румянцем. Бабочки в животе порхали всё сильней в предвкушении намечающегося секса, а мозг уже послал сигнал ниже. Не верилось, что это действительно происходит. Что ко мне сама подошла девочка и предложила потрахаться. Всё же это было не совсем так: она просто просила показать из любопытства, но опьянённый похотью разум отказывался интерпретировать это как-то иначе. Спермотоксикоз ударил в голову, и я уже готов был резким взмахом спустить шорты и так напрыгнуть на шокированную Алису, но, собрав последнюю волю в кулак, решил в кои-то веки быть рациональным и осторожно поинтересовался. – А что мне с этого будет? – Ну, сиськи покажу. – неуверенно ответила она. – Это неравноценно. – В каком смысле? – Если я снимаю перед тобой штаны, то ты снимаешь передо мной юбку. Девочка посмотрела мне прямо в глаза. На секунду в них прочитался страх. – Ну, хорошо. Подсознательно я отказывался верить, что дело ограничится только созерцанием – зверь во мне требовал продолжения банкета, но ещё одним усилием воли я посадил его на цепь безучастно наблюдать за процессом. Мои руки расстегнули ремень и легли на верхнюю грань шорт, зацепив и трусы. Ручки Алисы проделали те же действия и покоились на талии возле юбки. Сердечный ритм бил в ушах, как барабанная дробь на марше. Вот он, момент истины. Я наклонился, стянул всю одежду ниже пояса и после секундной заминки взглянул в сторону подруги. Тут моя челюсть отвисла. На фоне светлой, усыпанной звёздами летней ночи передо мной предстало удивительной красоты создание. Горящие янтарным пламенем глаза стыдливо смотрели в сторону, под ними жаром раскалённого железа пылал румянец щёк и маленький аккуратный носик. Такой же аккуратный небольшой рот с опущенными уголками в полной мере передавал всё её смущение. Подтянутое личико вжалось в плечи, утопив в них шею, а руки были скрещены на груди. Края длинной белой рубашки, которую в этот раз она не подвязала, свисали, покрывая ёрзающие бёдра и то, что было между ними. Лучи лунного света отражались от кожи приятным матовым серебром, а огненно-рыжие волосы искрились в них ярким пожаром. Необычным этот вид был и в другом аспекте: по сути, Двачевская удалила лишь малую часть своего гардероба, оставив большинство одежды, и голой её назвать было нельзя, но столь малый элемент скрывал самое дорогое и сокровенное место, и потому это оказалось куда более стыдным, чем обнажиться полностью. В своих сланцах с белыми носочками, пионерской рубашке и галстуке, прикрывая лоно скрещенными ногами, смущённая Алиса выглядела воистину волшебно. Это была та красота, настоящая красота, которую на протяжении веков лучшие творцы запечатлевали на холстах и в статуях, как истинное олицетворение гармонии и грации – та священная красота, которую немыслимо порочить низшими позывами. Я смотрел на неё, заворожённый и очарованный, наслаждаясь каждым мгновением. Эстетическое удовольствие было столь сильно, что никогда бы не позволило осквернить момент поднятием известного органа. Он покорно свисал в полу-эрегированном состоянии. Тем временем Алиса вышла из ступора и уставилась прямо на него. Смущение исчезло, и его место заняло любопытство. Она протянула руку. – Ты, вроде, только посмотреть хотела? – М–можно я… Можно его потрогать? Как ни хотелось играть с ней в благородство, но если не умилостивить зверя, которого я посадил на цепь, он с неё сорвётся, и тогда будет плохо всем. – Чтобы было честно, давай учиться вместе: ты мужскую анатомию, а я – женскую. – Ты хочешь потрогать… там? – Для начала хоть края формы подними и ноги расставь, а то я ничего особо и не увидел. Алиса отвела взгляд. Смущение вернулось, а красный цвет нахлынул на щёки новой волной. Момент, и её взгляд уже был полон решимости. Она приняла стойку со стопами на ширине плеч и, наконец, перевязала рубашку на свой обычный вызывающий манер, после чего упёрла руки в боки. Вот в таком виде эстетическое наслаждение полностью уступило место похоти. Девушка была невероятно горячей: округлые груди теперь заметно выделялись над узлом, на гладкой нежной коже девичьего живота чётко вырисовывался рельеф пресса, который гармонично дополняли изящные изгибы талии, под глубоким пупком располагался небольшой рыжий пучок, напоминавший огонь поднимающегося костра. Я перевёл взгляд выше. Её милое личико более не было залито краской и сияло стандартной надменной, но почему-то такой очаровательной ухмылкой, а взор, устремлённый прямо мне в глаза, так и искрил легко читающейся уверенностью. Мой член встал, как штык. Увидев это, она грубо обхватила его, словно в крепком мужском рукопожатии. Ошалевший от такой наглости, я резво скользнул ладонью у неё между ног. Мы сурово смотрели друг на друга, ощупывая руками заветные места. Нелепая сцена продлилась несколько секунд. Наверняка, со стороны это выглядело весьма потешно. – Какой он твёрдый… – пробормотала она. – У тебя там, наоборот, очень мягко. – Заткнись! – Слушай, неудобно так стоять – давай сядем что ли! Мы неохотно оторвались от нашего занятия и, расстелив на песке шорты и юбку, уселись на них. Алиса расположилась передо мной с раздвинутыми в сторону ногами. Теперь всё было видно идеально. – Он стал ещё больше! Я был готов сгореть от стыда. Утончённый эстет давно испарился, а вот зверь стремился на свободу, почти порвав никчёмную цепочку, сдерживавшую его. Захотелось трахнуть Двачевскую. Я взял её за плечи и придавил к земле. – Эй, ты что дел… Не слушая её, я обхватил рукой член и подался вперёд, намереваясь резким движением его вставить, но мощный отрезвляющий хук правой быстро уложил мою голову на холодный песок пляжа. Грозный хищник обратился маленькой моськой и, скуля, скрылся в глубинах подсознания. – Ты что творишь, придурок?! – Я… Я… Прости. Я оторвался от земли и снова уселся на свои шорты. В глазах Алисы читалась капелька страха и кипящее море гнева. Скрестив ноги, она с укором смотрела на меня, ожидая дальнейших извинений. Я растерялся и не мог подобрать слова. В то же время из носа что-то потекло. Чёрт, этого ещё не хватало! Девочка переменилась в лице: оно приобрело испуганное и взволнованное выражение. Представляю, как сейчас выглядела моя потрёпанная физиономия. Она резко подалась ко мне, стремясь протянутыми руками обхватить голову. – Прости! Это было слишком жёстко. Я не хотела, чтобы так вышло, но не знала, как реагировать. Тебе сильно больно? Надо срочно в медпункт! Алиса тараторила со скоростью, которой позавидовала бы даже Мику. Похоже, выглядел я со стороны действительно жалко, раз это так сильно встревожило её. В черепе всё ещё немного звенело, а кровь струйкой бежала из левой ноздри, но я не чувствовал себя плохо ни в каком контексте кроме вины. Действительно, такая реакция была вполне заслуженной, и я нисколько не злился на неё за это. – Ты не виновата. Правильно поступила – я, вот, сразу остыл. Я дотронулся рукой до подбитого носа. Он начал ныть под пальцами. Это был отличный удар! – Надо остановить кровь! – воскликнула она и, сняв свой галстук, стала сворачивать его в подобие тампона. – Не надо. Само пройдёт. – Не говори глупостей! – Это ты не делай глупостей – форму пачкать! – Галстук красного цвета! Да и вообще символизирует нашу пролетарскую кровь! Так что всё в порядке! – Да не надо, говорю! Сейчас запрокину голову… – Даже не вздумай! Кровь будет литься в глотку и в желудок. Потом вырвет. – Ладно. Я просто зажал нос рукой, осуществляя дыхание ртом. Девушка посмотрела на меня грустным взглядом, а затем опустила его на песок. Я положил свободную ладонь ей на плечо и гнусавым голосом Володарского сказал: – Не переживай, подруга! Сам виноват. Это пройдёт, так что не дадим такому пустяку омрачать отношений между нами. Она слегка улыбнулась. Внезапно рука Алисы опустилась между моих ног, и увядший было стойкий часовой вновь занял свой пост. И что это она вытворяет? Сразу после такого? Я осторожно заглянул ей в глаза. – Не бойся, подобных фокусов я больше не выкину. Хочу загладить вину. Придвинувшись, я обвил свободную руку вокруг её талии и опустил на мохнатый лобок возле сомкнутых бёдер. Сперва она проигнорировала этот жест, но после ненавязчивого почёсывания там раздвинула ножки. Пальцы сразу попали на влажную щёлку и заскользили по её краям. Девушка водила кисть вдоль моего ствола, я же принялся нежно массировать половые губы и натирать фасолинку. Алиса неспешно водила рукой, положив голову мне на плечо. Было приятно ощущать нежную девичью хватку, прямо противоположную изначальной грубой, с, тем не менее, уверенными и упорными движениями. Судя по глубокому дыханию близ моего уха, ей тоже было приятно. Я сидел, уставившись на ночной пейзаж, делал своё дело и наслаждался моментом. Со временем ощущения стали нарастать вместе с интенсивностью её работы. Они переливались во мне ярким разноцветным потоком, но потом резко спустились вниз, готовясь извергнуться наружу. Я был на пределе. С очередным резким движением её сильной руки из головки разразился фонтан горячей белой жидкости. Она растеклась по кисти девушки, и Алиса брезгливо стала стряхивать её прямо на меня. – Эй! – Мерзко, блин! – Ладно, давай уже заканчивать! Кровь из носа давно перестала течь, и я обхватил её двумя руками за талию, после чего, подтянув к себе, посадил себе на бёдра. В таком положении было удобнее орудовать рукой, чем я и воспользовался, нарастив темп. Её размеренное глубокое дыхание послужило знаком, и мой средний палец, наконец, проник с поверхности внутрь, почти сразу же уперевшись во что-то упругое. Двачевская взвизгнула, но не попыталась вырваться. Расценив это как разрешение, я продолжил тыкать в то, что счёл девственной плевой, выводя палец наружу и вновь просовывая его внутрь. Параллельно удавалось массировать её набухший клитор, и уже через минуту моя подруга сдалась, бессильно распластавшись на мне, как тряпичная кукла. – Понравилось? – Очень. – Если тебе моя техника зашла, то представь, на что способна рука гитариста – попробуй как-нибудь сама или Мику попроси. – пошутил я едва слышно от усталости. Ответом было лишь размерное посапывание у меня на плече. Заснула. «Заснула!» – выкрикнул, вновь обретавший свою форму, но ещё боявшийся выйти на свет, зверь. Потерев подбитый нос, я проигнорировал его и через несколько минут, убедившись, что она крепко спит, аккуратно опустил на землю, подложив под голову девочки свёрнутые шорты вместо подушки. Мой взгляд упал на влагалище Алисы, над которым ярким костром вздымалась лохматая копна рыжих волос. Внезапно юный натуралист-исследователь взыграл с новой силой. Захотелось продолжить наш урок биологии внеклассными часами. Аккуратно раздвинув ноги спящей девочки, я улёгся промеж них лицом прямо к тазу. В школе, разумеется, такое не проходят, зато на семинарах по анатомии в медицинском ВУЗе можно узнать многое о строении репродуктивной системы человека. Я подтвердил свою догадку во время фингеринга, раздвинув её половые губы и обнаружив плеву. Обычно при половом акте влагалище адаптируется под форму пениса и частично остаётся в таком состоянии, с малыми половыми губами разной степени открытости – у Алисы же они не только были сомкнуты, но ещё поверх их также плотно покрывали большие половые губы, и только почти у самого лобка гордо возвышался всё ещё пухлый клитор. Это напоминало нераскрывшийся бутон цветка и от того ещё больше манило невыносимым вожделением. Пожалуй, хватит её трогать. И всё же я не удержал свербящий позыв и совершил финальный акт вандализма, лизнув щёлку от основания до клитора. От такой наглости фасолинка набухла ещё больше и приподнялась, а большие половые губы приоткрылись, словно приглашая войти. Лёгкое мычание послышалось сквозь сон, и девочка повернула голову с одного бока на другой. И снова стояк. Идиот! Хотелось бы улечься рядом с ней сейчас, но этот менгир между ног не даст так просто заснуть. Тихонько выбравшись из своего анатомического уголка, я отправился в глубину небольшой рощицы, где сделал своё грязное дело, фантазируя о рыжей киске, после чего вернулся, устроился рядом с Алисой и закрыл глаза. По моим подсчётам был примерно час или два ночи. Спустя время, внимая размеренному дыханию девочки, мой разум провалился в глубокий сон.=======================================================
Меня разбудил пинок по оголённым ягодицам. Диск рассветного солнца, едва выкатившись из-за горизонта, нехотя озарял округу оранжевым. Судя по его положению, было где-то четыре утра. Я повернулся с бока на спину и увидел возвышающуюся надо мной Алису. Она уже была полностью одета, глаза искрили хитрым прищуром, а улыбка сияла чуть ли не ярче самого светила. Эх, жаль – хотелось ещё полюбоваться её прелестями. – Доброе утро! – Доброе, – протянул я сонно. От ночи на голой земле спину ломило – ещё повезёт, если не застудил. Девочка всё стояла надо мной с откровенным выражением насмешки на лице, посматривая на мою нижнюю часть. – Так и вернёшься в лагерь? – спросила она с издёвкой. Я молча встал, отряхнул песок с задницы и нацепил трусы с шортами. В такую рань все ещё спали, что было нам на руку. Никакие мысли в голову не лезли, и мы, невыспавшиеся, молча направились в сторону лодки. Возле самого плавсредства Алиса резко развернулась, схватила меня рукой за воротничок и припечатала к ближайшей берёзе. – О том, что было… никому ни слова… – она стрельнула в меня грозным взглядом, – А то убью! Я кивнул, и она весело зашагала к воде. Грести назад в лагерь было проблематично. Ломила не только спина, но, казалось, всё тело было разбитым, как после аварии. Ныли даже те суставы и мышцы, о существовании которых я и не подозревал. С горем пополам минут через пятнадцать мы были на пристани. Алиса схватила вёсла. – Я кину их на лодочную станцию, затем побегу в домик. Ты тоже поспеши – может, успеешь до того, как Панамка проснётся. Хотя вряд ли: она ранняя пташка! В крайнем случае, ляг на лежак и притворись, что не дошёл до постели. Увидимся на завтраке! С этими словами рыжая скрылась за поворотом. Значит, на линейку она не собирается? Признаться, и у меня не было ни малейшего желания. Хотелось отоспаться в нормальной постели, но я прекрасно понимал, что с нашей вожатой такой номер не прокатит. Ещё нагоняй от неё получать… Но оно определённо того стоило! В голове живо пронеслись все события минувшей ночи, и бабочки вновь запорхали в животе. Счастье было так близко, и так далеко. Вдруг из ниоткуда появилась твёрдая решимость, а сердце наполнила отвага, подкрепляемая, видимо, слабоумием. Я встал в эпичную позу, простирая руку с указательным пальцем к небу. Слова чуть не вырвались сами собой, но я успел удержать рот закрытым. В голове отчётливо раздалось: «Этой ночью я трахну Двачевскую!». На подходе к домику я услышал тихий напев изнутри – Ольга Дмитриевна действительно была ранней пташкой. Не имея ни малейшего желания заходить внутрь, я последовал совету своей подруги и расположился в лежаке. Глаза закрылись. Ворочаясь с одного бока на другой, я безуспешно пытался уснуть, но ни форма лежака, ни холодное ранее утро этому не способствовали. По ощущениям прошло полчаса. Стало светлее, и изредка где-то вдалеке начали проходить первые пионеры – лагерь наполнялся звуками жизни. Казалось, сон почти добрался и был готов вступить в свои полные права, как звук распахнувшихся дверей вырвал меня из объятий Морфея. – Ах вот ты где! – раздался голос вожатой, обманчиво спокойный, как затишье перед бурей. Я притворился спящим. – Пришёл и разлёгся на лежаке – кого обмануть пытаешься? Полчаса назад выходила, и тебя ещё не было! Говори, где пропадал всю ночь! Я продолжал игнорировать её. – А ну вставай! Резким движением руки вожатая буквально вышвырнула меня из моего гнёздышка, как тряпичную куклу. В этот раз я получил по полной. Разумеется, Ольга Дмитриевна не узнала правду о том, где и с кем её «образцовый пионер» провёл ночь, но моё враньё было настолько очевидным и неубедительным, что она не поверила ни единому слову. Естественно, меня страшно наказали пребыванием в домике до конца смены с правом выхода только на большую и малую нужды. Затем она обратила внимание на мой разбитый нос и сказала, что перед приведением приговора в исполнение мне нужно наведаться в медпункт. Спорить, как всегда, было бесполезно. Я уже развернулся и побрёл туда, как был грубо схвачен за шкирку и бесцеремонно потащен в сторону площади. Линейка. Пятнадцать минут бесполезно потраченного времени. Присутствовать хотелось ещё меньше, потому что то и дело по рядам пионеров проходили смешки и перешёптывания относительно определённого ночного авантюриста с расквашенной мордой. Наконец, сие действо было окончено, и я, снедаемый позором, поспешил удалиться восвояси. В стерильной светлой комнате разило спиртом и прочими медицинскими веществами. Медсестра рылась в шкафчиках в поисках чего-то, ехидно по своему обыкновению улыбаясь. Яркое солнце било из окна, хорошо освещая медпункт, и редкие пылинки хаотично кружили в его лучах. Дело шло к полудню. Нос уже не болел, однако в зеркале ниже переносицы красовался небольшой пурпурный бугорок, простиравшийся и на часть левой щеки. Да, немного смазала она вчера. – Лёд прикладывать уже поздно… Пионер. Но ты не переживай, мы своё дело знаем! Не хочешь ли мне поведать о своих ночных приключениях? – Да… Знаете… Нет. – Понимаю. Штирлиц должен сохранить конспирацию! Медсестра наклонилась ко мне и поднесла к лицу какую-то склянку. – Не дёргайся! Что она делала, я не чувствовал и не замечал. Мои мысли улетели далеко отсюда, вернувшись к Алисе. Как же мне осуществить задуманное? Она явно не против такого рода связи со мной, иначе ночного свидания бы просто не было. Возможно, она не хочет торопить события? Но ведь смена не вечна! По её окончанию мы покинем лагерь. Моя подруга уедет к себе домой, а что будет со мной? Я ведь до сих пор так и не разобрался, что это за место и как мне дальше быть. Отбросив здравые мысли, я вернулся к моей рыжей пассии. Как убедить её «зажечь» этой ночью? Пустить в ход красноречие? У неё иммунитет. Взять на слабо? Не в этом случае, да и мерзко это как-то, мол, «давай трахаться или струсила?». Нет. Нужны вспомогательные доводы, например, пикник там же на острове при звёздах был бы неплохим мотиватором. Ага, отдастся за жрачку, которую ещё надо накрысить в столовой. Какие низкие у меня стандарты. Может, вместо полноценного пикника принести одну бутылку горячительного напитка, и… взять её пьяной? М–да, какая же я мразь. Мысли пролетали по нейронам, как по оживлённой автостраде, одна тупее и отвратительнее другой. Тем временем медсестра уже закончила шаманить над моей физиономией и села за стол. – Готово… Пионер. Я понимаю, что возраст такой и гормоны бьют в голову, но постарайся воздержаться от приключений в ближайшее время: уйти только с синяком от Двачевской – редкая удача! – Откуда вы… – Её подчерк я уже запомнила, не ты один такой везунчик! – перебила она, ехидно ухмыляясь, – Ступай–ступай! Яркое полуденное солнце, освещавшее лагерь золотыми лучами, на мгновение ослепило меня. Я остановился под козырьком медпункта. Сейчас вернусь к Ольге Дмитриевне и до конца смены просижу под замком. Ага, конечно! Не бывать этому. Тем более сколь строга и грозна наша вожатая, столь же она ленива и беспечна: отчитала меня за ночные похождения, в то время как сама сладко спала в тёплой постели вместо поисков бедового подопечного, и это далеко не единственный такой пример. Двойные стандарты. Так что будет справедливо, если я сейчас сбегу и не буду попадаться ей на глаза! Всё равно осталось только два дня. Правда, как быть с ночёвкой? Ай, ладно! Это уже проблема будущего меня. Что же мне предпринять по поводу Алисы? Поскольку мозг генерировал множество идей, но исключительно тупых, было решено искать умные в местном храме науки – библиотеке. Оглядываясь по сторонам, я трусцой покинул территорию медпункта. Три с лишним часа прошли в небольшом здании, наполненном разнообразными текстами и пылью. Обед был пропущен из-за опасения наткнуться на вожатую, и за столь короткое время почти все полки были изучены. Это было поразительное место, кладезь знаний, многих из которых здесь быть просто не должно! Среди книжных рядов красовались труды Хоккинга и некоторых других зарубежных учёных о параллельных мирах – они просто не могли оказаться в затерянном пионерском лагере позднего Советского союза. Большое количество книг по теории относительности, в частности о кротовых норах, сборники высшей математики. Была даже найдена очень странная книга без указания автора, года и издательства с последовательностями непонятных символов вместо текста, не похожих на письменность никакой человеческой культуры. Из шкафа с трудами биологической направленности были взяты учебники по психологии, физиологии и справочник о местных видах растений. В первых двух я надеялся понять, как устроены женщины, чтобы найти к Двачевской оптимальный подход, а последняя приглянулась – может, на территории лагеря растёт какая-то вкусная ягода или редкий цветок, и будет плюсик в копилочку настроения девочки! Страницы листались монотонно и не несли никакой пользы, пока на одной из них не появился заголовок «Нейрофизиология». Вкратце нужная информация заключалась в том, что мозг воспринимает и закрепляет положительные стимулы с помощью гормонов радости, и для каждого последующего их выделения требуется стимул посильнее, представляя концепцию положительной обратной связи, прогрессирующей в зависимость при злоупотреблении. За этим стоит сложный нейрохимический процесс, но были описаны и случаи повышенного возбуждения, когда определённые вещества приводили нервную систему в состояние такого предвкушения, что хватало небольшого стимула для каскада ощущений. Вещества, как ни странно, тоже были описаны. Мой взгляд упал на справочник о местных растениях, и нехорошие мысли вновь закопошились в голове. Найдя там одно из описанных веществ и соответствующее растение, я вложил закладку и с книжкой под боком выбежал из библиотеки в сторону леса. Сзади что-то громко орала библиотекарша, но я не обращал внимания, и скоро неприятный шум растворился вдалеке. Время плавно клонилось к вечеру, а солнце – к закату. Я всё ходил по лесу с книжкой в руке в поисках заветной травки и за весь день так ни разу и не пересёкся с Алисой. На завтраке меня не было из-за медпункта, на обеде – из-за страха перед Ольгой Дмитриевной, а в библиотеку сама рыжая разбойница заходила редко. Что если у неё на вечер уже есть планы? Надо быстро заканчивать поиски растения и начинать поиски Двачевской. Вообще, забавно, как много совпадений происходит тут: нашлась нужная книжица с подробным описанием эффекта и необходимых компонентов, внезапно на территории лагеря растёт нужное растение. М–да, это место полно тайн! Держу пари, если бы я был ответственным и искал разгадку, то точно нашёл бы её, да ещё и с подробнейшей инструкцией, как отсюда выбраться. Но ответственно я следовал лишь позывам своего либидо, и оно вывело меня на полянку, которую я проходил уже несколько раз в разные стороны. В центре стоял пень. Я пригляделся к нему повнимательнее и не поверил своим глазам – прямо на нём росла заветная травка. Сжимая находку в руке, мой внутренний зверь ликовал и после пары мгновений безмолвного торжества дал волю ногам, припустив что есть духу к цивилизации. Когда я вышел к воротам лагеря, солнце уже повисло над горизонтом – часов пять–шесть вечера. Надо найти Алису. Я только раздвинул массивные металлические створки и шагнул внутрь, как столкнулся с ней нос к носу. Она сразу же грозно смерила меня взглядом. – А где это тебя весь день носило? Ты что, избегаешь меня? Небось, проболтался кому-то и теперь прячешься? – Ты что! Это наш секрет! Никто, кроме нас его знать не будет! Этот ответ удовлетворил девочку, и на мгновение на её лице промелькнула улыбка. – Так где пропадал-то? – Прятался, но не от тебя, а от Ольги Дмитриевны: она мне такую взбучку устроила, и, в общем, я наказан до конца смены. – То есть, до завтра? – Ну… Да. Всё ещё не свыкнусь с тем, как быстро время пролетело… Нужно действовать решительно! Промедление было непозволительной роскошью. – …и вот решил, пока от неё прятался, что не буду сидеть взаперти, как бы она там не считала! – продолжил я, – Но в лагере всегда есть опасность столкнуться с ней, поэтому думаю отправиться в единственное место, где ей меня не достать… – На остров? – перебила Двачевская. – Да. Я думал, как правильно сформулировать предложение, чтобы ненавязчиво позвать её. – А можно с тобой? Замечательно, теперь не придётся исхитряться. – Я всегда рад твоей компании, подруга! – И когда же наш корабль отчаливает, капитан? – с усмешкой спросила она. – Через полчаса на пристани, а то мне нужно незаметно забрать мои вещи из домика вожатой. – Но она может нагрянуть туда в любой момент, так что я тебе помогу: найду и отвлеку её на время. – Благодарю! Выручаешь! На самом деле вещи интересовали меня меньше всего, поэтому дорога лежала обратно в медпункт, где по логике «счастливых совпадений» да и по обычной логике могли находиться ступка и пестик для перемалывания лекарств. Дело останется за малым: растолочь растение, растворить его экстракт в воде и угостить ей Алису на острове. Пару бутылок я видел там же. Дело за малым. Вот только как отвлечь медсестру? От мыслей, как и прежде, не было отбоя, но качество их тоже оставляло желать лучшего: каждая из них разбивалась вдребезги о беспощадную фалангу контраргументов. Я обошёл здание и заглянул в окно на уровне моей головы. Медпункт был пуст! Всё мысли исчезли кроме единственной: «Это мой шанс!». Входная дверь наверняка была заперта, а вот окно медсестра оставила открытым из размышлений, что оно слишком высоко, да и никому не понадобится сюда ломиться. Очередное «счастливое совпадение» плюсиком в карму создателям этого места. Не без труда я вскарабкался на раму, залез внутрь и, пошарив по ящичкам, действительно скоро нашёл нужный инвентарь. Не дожидаясь возвращения Виолы, я схватил ступку с пестиком, схватил бутылку и покинул это место так же, как и попал в него. На перетирание травы и подмешивание экстракта ушло от силы минут пять. Всё же взять кофту, в которой я прибыл сюда, в преддверии прохладной летней ночи будет не лишним, пока Двачевская отвлекает вожатую. Я забежал в домик и уже через секунду пулей выскочил из него. Теперь дорога лежала на причал.=======================================================
Лодка медленно покачивалась на волнах в лунном свете. На середине реки звуки лагеря стихли, и ритмичный плеск воды за бортом приносил гармонию и умиротворение. Я грёб неспешно, стараясь не выбиться из сил, а рыжеволосая пассажирка, подперев голову руками, мечтательно созерцала ночной пейзаж, изредка бросая взгляды в мою сторону. Накатывало сильное ощущение «дежавю». Да, два искателя приключений на жопу вновь устремились к земле обетованной. Высадившись на берег, в этот раз я не поленился и всё-таки оттащил лодку к кустам, чтобы её точно не было видно со стороны причала. Алиса наблюдала за всем этим действом с весёлой ухмылкой и даже не думала помогать. Когда дело было сделано, мы стали пробираться через мрачную рощу к другому концу острова, где вчера любовались ночными пейзажами и не только. – Ну и чем займёмся? – нарушила молчание девочка. – Даже не знаю… Я опешил от такого вопроса. Я прекрасно знал, чем планирую с ней заняться, но рассказывать об этом в лоб явно не стоит. Действительно, следовало заранее подумать хоть над какой-то деятельностью, чтобы не дать ей заскучать. – А я знаю! Давай разожжём наш собственный пионерский костёр! Вместе проводим эту смену… На последнем предложении в её голосе прозвучала лёгкая грусть. – Разжечь костёр? Конечно, почему бы и нет! Можно сразу запустить фейерверки и врубить сирены, а то никто не знает, что мы здесь! – Ой, да расслабься ты! Мы на другом конце острова, между нами и ними река и густая тёмная роща. Да и разожжём мы совсем небольшой огонёк, так что никто там ничего не увидит. Я решил больше не спорить, а, напротив, воспользоваться возможностью. – Ну ладно, тогда я пойду собирать палки и хворост, ты ведь мне не поможешь? – Не-а! – задорно выдала она. Ровно этого ответа я и ожидал. Поставив бутылку на песок, я удалился в темноту деревьев. Дальнейшие действия были не искать хворост и возвращаться на импровизированную стоянку, а затаиться в кустах и наблюдать. Алиса скинула сланцы с носками и начала прогуливаться по дикому пляжу босиком. Затем она зашла по щиколотки в воду и устремила взгляд на чуть более тусклую сегодня луну. Побродив взад-вперёд несколько минут, девочка вышла на берег и уселась на бревно, лежащее неподалёку. Рядом с ним и было оставлено заветное пойло. Двачевская его, казалось, не замечала. Прошло немало времени – вскоре она может что-то заподозрить и пойти искать меня. Но вот её взгляд упал на бутылку. Алиса взяла её в руки, открыла и сделала несколько глотков. Есть! Удовлетворённый увиденным, я отправился выполнять свои прямые обязанности. Вскоре руки были полны сухих палок и хвороста, и путь лежал назад к пляжу. Мной была выбрана не самая прямая дорога, чтобы выиграть ещё немного времени и дать эффекту войти в силу. Наконец, из-за крон и ветвей показался песчаный берег. Я вышел, и от зрелища, представшего моим глазам, промежность чуть не прорвала трусы с шортами. Алиса сидела на песке, облокотившись спиной на бревно, и яростно теребила ручкой между ног. Вся одежда была на ней, только юбка была приподнята, а трусики сдвинуты набок, что открывало потрясающий вид на её лоно. Судя по выражению лица, испытывала девочка не наслаждение, а раздражение и негодование. – Ну давай же, давай! – бурчала она себе под нос. Сосредоточенная на своём деле, она не сразу заметила меня, но в итоге её взгляд направился в мою сторону. Выражение лица с недовольства мгновенно сменилось стыдом. Она моментально отдёрнула руку, скрестила ноги и натянула юбку пониже. Я выронил весь инвентарь для костра вместе с нижней челюстью. Повисла немая пауза. – Так вот зачем ты напросилась со мной снова? Душа требует продолжения банкета, да? – прервал молчание я. Алиса открыла рот, намереваясь что-то сказать, но промолчала и отвела взгляд. Я продолжил. – Ещё и в лес меня отправила не за хворостом, чтобы подготовиться не мешал. Слушай, а ловко ты это придумала, я даже сначала не понял! Молодец! — произнёс я с ехидной усмешкой. – Ой, заткнись, придурок! – Не понял, то есть ты вчера затеяла всё это представление, сегодня его продолжаешь, а придурок я? Алиса стрельнула в меня грозным взглядом, а щёки её горели красным пламенем. – Я уже жалею, что всё это вчера затеяла. – А я не жалею ни о чём, и тебе не стоит, ведь, в конце концов, всё что не делается – всё к лучшему! Ты – самая замечательная и потрясающая девушка, которую я встречал в своей жизни! Я был бы рад провести её остаток с тобой и, надеюсь, мне представится такой шанс. На лице рыжей помимо смущения читалось удивление и… счастье? Она явно не ожидала такой откровенности. Сменив гнев на милость, она опустила взгляд и, обняв руками колени, сказала: – Я… Ты не поверишь, но мне внезапно стало так тепло и приятно внизу живота, а там… начало зудеть. Я сперва терпела, но это чувство не унималось, а наоборот росло. Ну, и я решила быстро его угомонить, пока ты не вернулся. Но, похоже, что оно не на поверхности, а где-то в глубине, потому что мои усилия не принесли никакого эффекта… Если бы щёки Двачевской были из железа, то сейчас бы расплавились от чрезмерного накала – настолько они были красные. – То есть, у тебя всё ещё зудит? – Да. – коротко бросила она, не поднимая глаз. – Позволь помочь тебе, Алиса. Девочка посмотрела на меня с недоверием и опаской. Снова немая сцена. Она сидела на песке, уставившись прямо мне в глаза, а я возвышался над ней, глядя сверху-вниз. Прошла минута-две, но по ощущениям – вечность. Алиса вновь опустила взгляд, медленно раздвинула ноги и приподняла юбку. Каменный стояк больно ныл, сдерживаемый плотной тканью одежды. Твёрдо решив вести себя, как настоящий мужчина, и ни в коем случае не обидеть девочку, я опустился на колени и зарыл голову между её бёдер. – Что ты делаешь? – удивилась Алиса. Вместо ответа я прошёлся языком по её щёлке и бодро щёлкнул им на клиторе. Послышался лёгкий вздох. Похоже, моей лисичке понравилось. Мне, впрочем, тоже. Обхватив руками её бёдра поудобней, я принялся демонстрировать своей любимой мастерство чесать языком. Продолжалось это где-то с четверть часа. Алиса тяжело дышала и сопела, изредка тихо и сладко постанывала, но выражение её лица не изменилось: оно всё ещё было раздражённым. Было тяжело на это смотреть, поэтому последние резервы сил были брошены на то, чтобы всё-таки довести девушку до экстаза. – Стой! Хватит. Это не помогает. В голосе её звучало недовольство. Она опрокинула меня на спину и потянулась к пряжке моего ремня, на секунду пробежав пальчиками по алмазно твёрдому стояку, который был готов сам пробить путь наружу. Девочка ловко расстегнула ремень, и я перехватил инициативу, сев и стянув шорты вместе с трусами одним резким движением. – Оно зудит там, глубоко внутри. Твои движения языком, конечно, приятны, но они не приносят облегчения. Двачевская обхватила ладонью мой член и, раздвинув ноги, потянула меня к своей промежности, опустив его под свой клитор. – Я такая возбуждённая… Да что происходит?! Не припомню ничего подобного раньше! – Может, всё потому, что ты находишься в правильное время в правильном месте с правильным человеком? – я решил сыграть на сильных чувствах, которые теперь овладели ей, чтобы окончательно усыпить бдительность сознания. – Ой, заткнись уже! – рявкнула она и насадила малые половые губы на головку. Вкусив новые невероятные ощущения, я стал водить ей вперёд–назад вдоль её щелки. Очень нежная и приятная кожа обволакивала меня с двух сторон, и волна экстаза накатывала при каждом новом движении. Никогда бы не подумал, что так будет, но вставлять совершенно не хотелось. Постепенно темп наращивался, и экстаз был уже близко. Алиса это заметила. Мощный толчок в грудь отбросил меня на добрые метра полтора и повалил на спину. Рыжик возвышалась надо мной с уже не просто раздражённым, а почти сердитым выражением лица. Она стояла с ногами по обе стороны моего тела, так что прекрасно было видно её пульсирующее от возбуждения влагалище: оно то слегка раскрывалось, как цветок лотоса, являя взору розовый бархат девственной плевы, то вновь закрывалось, складываясь поделкой–оригами. Могло показаться, что оно дышало. Тут Двачевская опустилась на колени и рукой подогнала мой член ко входу в свой храм. Я не успел ничего сказать, как она резко опустилась на всю его длину, коснувшись лобком моего живота. В воздухе прозвенел резкий вскрик. Мой. Несмотря на избыток смазки снаружи внутри её оказалась недостаточно, и столь агрессивное действие так сильно натянуло мою крайнюю плоть, что чуть не порвало уздечку, вызвав сильную боль. Алиса, на мгновение зажмурившая глаза и стиснувшая зубы, сразу же испуганно уставилась на меня. Готовясь принять муки дефлорации, она явно не ожидала моего вопля и сидела неподвижно, совершенно забыв обо всём. Что ж, она стерпела это куда более стойко, чем я. Никогда бы не подумал, что мужчине тоже может быть больно во время первого раза женщины. – Ты… в порядке? – наконец, поинтересовалась она. Из места нашего контакта текли тонкие струйки крови. Опомнившись, я быстро ответил: – Да! Я в порядке. А ты? Девочка посмотрела вниз и, кажется, с осознанием к ней вернулись и ощущения. Она вновь зажмурилась и стиснула зубы. Впрочем, уже через несколько секунд моя подруга расслабилась, выдохнула и сказала: – Всё нормально. После этих слов она слегка привстала, так что из киски почти показался кончик члена, а затем снова села, но на этот раз уже не на всю глубину. Затем ещё раз. И ещё. И ещё. Алиса искусно работала бёдрами и позвоночником, водя таз из стороны в сторону, имитируя не поступательное движение поршня, а перемешивающее движение венчиком в миске. Это была довольно продвинутая техника, и с трудом верилось, что это её первый раз. Однако к этому можно прийти и интуитивно, исходя из личных ощущений. Так или иначе, с каждым разом волна наслаждения накатывала всё больше, и я понял, что снова опасно приблизился к финальному акту. – А-Алиса… Алиса меня не слышала. Выражение её лица, наконец, сменилось: приподнятые брови, закрытые глаза, слегка прикушенная губа – кажется, кто-то начал действительно получать удовольствие. Если я кончу сейчас, то испорчу всё. Не зная, как поступить иначе, я положил руки на её бедра и прижал их, не давая приподняться. Это не остановило её: рыжая бестия начала работать тазом, выгибая его взад–вперёд – теперь эти движения напоминали перемалывание травы пестиком в ступке, которые я проводил пару часов назад. – М-м-м… – блаженно протянула она, улыбаясь с закрытыми глазами. Внутри Алисы было невообразимо приятно: узко, тепло и скользко. Каждое движение обволакивало блаженством и приятным ощущением, отдалённо напоминающим щекотку. Лимит был достигнут. Из последних сил пытаясь бороться с позывом, я проиграл. Девушка продолжала сосредоточенно двигать тазом. Она что, даже не заметила? Начавший было размягчаться, член вновь обрёл твёрдость, но чувствительность была уже сильно снижена – хорошо! – Дорогая? – Сейчас… – сказала она, – это работает! Я уже близко! Почти! Темп трения её промежности ускорился, рыжие лобковые волосы приятно чесали мой живот. Значит, помимо внутренней области стимулирует ещё и клитор – умно. Внезапно ощущения стали нарастать и практически вернулись на прежний уровень. – Почти… Алиса уже буквально вибрировала на мне с частотой, измеряемой в килогерцах. Глаза не просто закрыты, а зажмурены, зубы стиснуты, как в самом начале. Девочка пыхтела, словно пыталась сдвинуть тяжёлый валун. – Ух–х! Частота достигла своего пика, и Двачевская резко опустилась на меня в последний раз. Этого было достаточно и мне, чтобы снова достичь оргазма. Она его тоже словила. Вспотевшая, изнеможённая, но довольная Алиса плюхнулась мне на грудь. Член всё ещё оставался внутри её влагалища. – Фух! Это было трудно… Но просто невероятно! – произнесла она. – Тебе понравилось? – Спрашиваешь! – Алиса одарила меня белоснежной улыбкой и поцеловала в щёку, – Дай мне только пару минут поймать дыхание. – Лежи, сколько влезет, я тебя не гоню. – Ещё бы гнал! Она рассмеялась и ловко перекатилась с моей груди на песок рядом. Член выскользнул из её киски, и от него до приоткрытой щёлки протянулась тонкая белая ниточка, затем опавшая на мою и её ноги горячей слизью. Алиса провела по ней пальцами и поднесла их поближе, чтобы рассмотреть. – А ты… – Ну разумеется! – ответил я, – С твоим напором иначе просто не могло быть. – Я… просто разогналась так… потому что внутри нестерпимо зудело… а твой… – она запнулась, – В общем, доставал, где нужно, и я увлеклась. Это как расчёсываешь комариный укус: пока приятно, но в итоге зудит сильнее, и… Чёрт! В досаде она не нашла дальнейших слов и замолчала, вероятно, задумавшись о грядущих последствиях этого факта. – Ладно, я вспотела, как свинья! – быстро перевела тему девочка, – Пойдём–ка искупаемся! – Сейчас? – Да, а что? Ночь тёплая, вода тоже – я проверяла, пока ты за хворостом ходил. А потом костёр разведём! Скинув с себя юбку, галстук, рубашку, взмокшую от пота, и трусы с лифчиком, моя совершенно нагая возлюбленная резвыми прыжками добралась до реки. Я не стал возражать и последовал её примеру. Мы долго плавали, ныряли и резвились в воде, как малые дети. Звонкий девичий смех разливался по небольшому острову, а многочисленные брызги искрились в лунном свете, создавая волшебную атмосферу. Голые и довольные, мы выбрались на берег и потопали к нашим вещам. – Ты не устала? – поинтересовался я у своей боевой подруги. – Устала, но спать уже не вариант: мы мокрые, так что надо развести костёр и высохнуть, а потом можно и в лагерь. – Может, встретим рассвет здесь, на острове? – Да ты романтик! – промурчала она, приобняв за плечо. – Ладно, давай разведём огонь! – сказал я и поцеловал её в лоб. Мы подошли к бревну, возле которого лежал хворост. Подобрав его, я стал разворачиваться и запнулся обо что-то. Это была ещё наполовину полная бутылка. Живот скрутило от накатившего чувства тревоги. Если Алиса снова захочет пить и глотнёт раствор, всё начнётся по новой. Более того, она догадается, что вызвало такое состояние, раскусит мой план и возненавидит меня! Я схватил сосуд и трусцой побежал в ближайшие кусты, где благополучно вылил всё содержимое. – Эй, слушай, а где у нас была водичка? Вот это мне невероятно повезло вовремя на неё наткнуться. Я неторопливо вышел назад на берег, демонстративно отстраняя пустую бутылку от губ. – Ты что, всё выдул? Там же ещё много было! Алиса слегка обиженно посмотрела на меня. – Прости, лиса, жажда замучила! – Ладно, водохлёб, разводи костёр! Палки и хворост были гармонично разложены кругом. Двачевская чиркнула зажигалкой, что завалялась у неё в кармане, и мы стали греться у пламени. – А говорила, что не куришь. – Не курю. – Тогда зачем носишь? – А как, ты думаешь, я Генду взорвала? – А! Мы сидели у костра на корточках абсолютно голые, бросая друг на друга счастливые взгляды и улыбаясь. Я вспомнил о взятой кофте и решил согреть девочку быстрей. Рыжик в благодарность бочком подшагнула ко мне и, положив руки мне на плечи, обняла сзади. Сразу стало гораздо теплее. Мы просидели так некоторое время, пока огонь не разгорелся и не стало жарко. Алиса отпустила меня и пристроилась рядом. Её милое личико было так прекрасно в свете танцующих языков пламени. Не удержавшись, я наклонился вперёд и поцеловал её. Поцелуй был неуклюжим, выдавая неопытность девочки, но она быстро подстроилась и, раскрыв зубы пропустила мой ненасытный язык в свой рот. Скользнув рукой под кофту, я схватил упругую округлую грудь, помяв её, и немного подразнил сосок пальцами. Чёрт, снова возбудился! Она, видимо, тоже, поскольку не останавливала меня, причём без всяких веществ. В итоге согревшись и расслабившись у нашего небольшого костерка, мы потрахались ещё пару раз. Когда наш секс-марафон закончился в результате отсутствия сил у обеих сторон, огонь уже погас, оставив лишь слегка тлеющие угольки, а горизонт на востоке загорелся алым заревом. Понимая, что спать нельзя, несмотря на усталость, я и Алиса, наконец, оделись и сели, облокотившись на бревно, лицом в сторону рассвета. Так два пионера просидели в обнимку, наблюдая за светилом, пока оно полностью не вознеслось над линией горизонта. – Это лучший пионерский костёр, который я только могла представить, – шепнула она мне на ухо и поцеловала в щёку.=======================================================
Днём в лагере стояла суматоха – последний в смене как–никак. Мы с Двачевской успели вернуться ещё до подъёма, стояли сонными на линейке, а я получил самую жёсткую взбучку от вожатой за всё время пребывания здесь. Благо она не стала интересоваться, где меня носили черти, как в прошлый раз. Наказанный, я просидел в домике почти до самого отъезда. По крайней мере, выдалось время, чтобы уложить в голове всё, что произошло ночью. Она была бесподобна! При воспоминании об этом, приятные чувства переполняли меня, но разум уже не был слеп и глух и подкидывал тревожные мысли о предстоящей ответственности. Мы так увлеклись вчера… Наверняка, она теперь беременная. С другой стороны, ну и что? Пусть так! Не похоже, что я выберусь из этого мира, так что буду обустраиваться тут. Хочу жениться на ней и прожить жизнь вместе. Но всё это будет очень сложно: я никто здесь, у меня нет дома, нет работы и даже документов, да и сейчас мы лишь пара подростков на, судя по всему, закате эпохи светлого будущего и пороге лихих девяностых. Надо что-то решать. Лучше всего заниматься проблемами по мере их поступления: поехать с ней в её город, там в милицию – если что-то обо мне тут действительно известно, то наведут справки, если нет, то отправят в детдом. Возраст, однако, уже почти не тот, и скоро всё равно оттуда выпустят – может, даже квартиру получу от государства. Надо сразу будет поступить в какое-нибудь училище или ВУЗ, параллельно на работу. И, конечно же, жениться на моей рыжей подруге! М-да, решительности и волевого настроя сейчас было в избытке. Видимо, мне действительно повстречался тот самый человек – все мысли были переполнены стремлением. Так я потихоньку выстроил в голове приблизительный план действий. Я буду с этой девочкой несмотря ни на что! Единственное, что меня тревожило теперь, так это как рассказать ей о моей ситуации. О том, кто я и что со мной приключилось. Она мне не поверит, а в контексте того, что было, это может быть даже воспринято, как издёвка, чтобы улизнуть от ответственности. Возможно, пока стоит ограничиться лишь непростой ситуацией, сложившейся в моей жизни? Ага, у подростка в Советском союзе – придумал бы что поправдоподобней. Я бы мог назваться сиротой, сбежавшим из детдома! Но ведь Ольга знала обо мне и упоминала родителей. Что ж, тогда решено: не вдаваться в подробности и просто сказать, что остаюсь с ней. С этой мыслью я вскочил с кровати, направился к выходу и дёрнул за ручку двери. Заперто! Пройдя в противоположный конец домика, я открыл окно. Эх, Ольга Дмитриевна, ну ничему вас жизнь не учит! Солнце уже миновало зенит и медленно, но неотвратимо клонилось к горизонту, когда я, перебегая от куста к кусту, чтобы случайно не столкнуться с вожатой, двигался в сторону домика Двачевской. Он находился недалеко от речки, но, чтобы добраться туда, необходимо было пройти через площадь. Столь открытое место казалось очень рискованным, и я подумывал обойти за административным корпусом неподалёку. Но что если она как раз там? За размышлениями я не заметил, как достиг опасной зоны. В центре у памятника Генде на своём обычном посту подметала Славя. Неужели она не хочет отдохнуть и потратить время на себя даже в последний день, когда больше нет смысла выслуживаться? Я вновь принялся быстро искать варианты обхода, когда она окликнула меня и направилась в мою сторону. Ну всё, спалился! Бежать не имело смысла, поскольку самого факта, что меня видели, будет достаточно. Хотя чего я так боюсь? Действительно ведь конец смены – что она мне сделает? С этими мыслями я нагло посмотрел в лицо подошедшей девочке. – Что, жаловаться будешь? – Нет. Без сомнения Славя уловила мой враждебный тон, но тем не менее ответила очень дружелюбно, что совершенно обезоружило меня. Несмотря на некоторую разницу в наших взглядах, она никогда не поступала со мной плохо и тем более подло, а её безусловно доброе отношение ко всем не давали мне продолжить козлить с ней. – А что тогда? – спросил я смущённо. – Помочь хочу. – Помочь? – Я знаю, куда ты идёшь, как и то, с кем ты провёл последние две ночи. – Откуда? Она мило улыбнулась и вместо ответа на мой вопрос продолжила: – Алиса уже всё собрала и отнесла на остановку – стоит там и думает, как тебя вызволить. – Спасибо! – только и успел промолвить я. – Давай, беги, а то вдруг она уже к домику Ольги Дмитриевны пошла. Не теряя более ни секунды, я рванул к остановке напрямик, помахав Славе на прощание. И почему она мне помогла? Безусловно, она добрый и отзывчивый человек, но всё же привержена порядку, а мы с Двачевской скорее адепты хаоса и нередко нарушаем установленные нормы. Так или иначе, спасибо ей. А вот и ворота! Я аккуратно выглянул наружу. Облокотившись спиной на одну из статуй пионеров, Алиса сидела на своей толстой походной сумке в гордом одиночестве. Выражение её лица было сосредоточенным, а отстранённый взгляд был направлен в траву перед ней. Девочка явно глубоко погрузилась в мысли и не замечала ничего вокруг. Я тихонько подкрался сзади. – Привет. От неожиданности она подскочила и резко развернулась. При виде меня сиюминутный испуг сошёл на нет и на мгновение сменился раздражением, но тут же Алиса засияла тёплой улыбкой. – Вижу, тебе удалось сбежать. – констатировала она, переведя мечтательный взгляд на горизонт. – Хотел поговорить с тобой перед отъездом. – О чём? – О нашем будущем. Двачевская с интересом заглянула мне в глаза. – Я понимаю, что ты, скорее всего, думаешь, что я воспользовался возможностью и сейчас, когда смена закончилась, уеду, бросив тебя, и никогда не вспомню… – Послушай, тебе не надо изображать из себя рыцаря на белом коне – мы хорошо сдружились, хорошо провели время вместе, и я рада, что всё случилось как случилось. Ты классный парень, и я ценю твои старания, но также и трезво оцениваю наши возможности сейчас. Если хочешь, давай будем поддерживать связь, писать друг другу – может, пойдём вместе в один ВУЗ и там продолжим наши отношения. Всё с той же дружеской ухмылкой Алиса положила руку мне на плечо, уперев вторую в бок. – Ты ведь понимаешь, сколько раз мы с тобой занимались этим ночью, и всё внутрь. Девочка посмурнела и отвела взгляд. – У меня буквально за день до этого закончилась менструация, так что я не особо волновалась тогда – думаю, не забеременею. – В любом случае я не хочу расставаться с тобой. Рыжик усмехнулась. – И что ты намерен сделать? – Я здесь, чтобы сказать, нет, заявить, что это не какой-то курортный роман для меня. Я люблю тебя, Алиса, и хочу быть с тобой всегда – я не отказываюсь от тех слов, которые сказал ещё тогда, на острове. Я поеду вслед за тобой и буду жить рядом, чтобы поддерживать близость, а когда устроюсь на работу и обзаведусь жильём – женюсь на тебе. На мгновение на лице Двачевской вперемешку с удивлением промелькнуло счастье, но затем она рассмеялась. – Ты что, живёшь где-то неподалёку? Или как ты собрался это сделать? У меня под кроватью? А дом, семья, школа? От насмешек стало немного обидно. Впрочем, можно ли её винить? Я бы и сам не поверил в серьёзность таких заявлений от подростка. Но в данной ситуации это был единственный вариант, который устраивал меня. Разъехаться и потерять её было непозволительно в этом новом мире. – Я не могу объяснить всего сейчас, но, поверь, однажды я тебе всё расскажу, а пока просто выполню обещанное – не сомневайся! – Как? – Устроюсь в училище и на работу, попрошу комнату в общежитии, словом, буду крутиться. – И вот оно тебе надо? Я положил руки на плечи любимой и заглянул прямиком в её янтарные очи. – Надо. Глаза Алисы увлажнились и сузились, а в лучах яркого солнца засияла широкая улыбка. Она обняла меня своей могучей хваткой, вжавшись так крепко, что, казалось, сломает мои рёбра. Но мне было наплевать на это – счастье полностью перекрывало боль и отсутствие воздуха. Я тоже обхватил её, и мы простояли так несколько минут. Радостные эмоции хлестали через край, и никому из нас не хотелось отпускать своё сокровище. В итоге момент за нас прервала вожатая. – Я вам не помешала? – Да блин! Спустя пару часов бескомпромиссного пребывания в домике Ольга Дмитриевна, наконец, велела мне собираться, сказав, что автобус скоро пребудет. Быстро упаковав свои немногочисленные пожитки в пакет, я проследовал за ней к воротам лагеря. Все уже были тут, и среди группок других пионеров стоял и наш отряд. Единственные парни помимо меня – Электроник с Шуриком, как всегда, что-то обсуждали, Ульянка единственная не придерживалась формации и бегала с другими детьми её возраста, а Алиса о чём-то беззаботно болтала с Мику, Леной и Славей. Последняя не вызывала у меня отторжения – была уверенность, что вожатая нашла нас сама, а не по её наводке. Я встал вместе с ними. Через некоторое время прибыл автобус, и пионеры дружно в него погрузились. Алиса села рядом со мной, но вскоре ребята начали играть в карты на сумках в проходе, и мы присоединились к ним. Все вернулись на свои места, когда стемнело. Хоть до райцентра оставалось, вроде, недолго, но глаза ужасно слипались. Рыжика тоже разморило. Положив голову мне на плечо и закрыв глаза, она промурчала с улыбкой: – Я так счастлива! Я поцеловал её в лоб и тоже закрыл глаза. Автобус мчал нас из летнего лагеря в наше светлое будущее.Конец
