Так можно целовать?

Алекс щурится и шумно недовольно дышит. Прохладные руки этого русского нагло пробрались под рубашку и трогают всё, что только можно. Он казался более приличным человеком, однако решил напиться прямо в официальном здании, и вот они в этом неловком положении. Зажимаются в каком-то углу неиспользуемого коридора в первый же день знакомства. Алекс про себя уже решил, что лишнего ему не позволит – но всё же почему бы не почувствовать себя желанным? Ведь эти приставания – проявление желания, да?.. – Ах, как хорошо становится, когда мне говорят, что я красив. Вербально или действиями – какая разница? – самодовольно подумал он и тут же сморщился от резкой, пусть и несильной, боли, пронзившей нежную кожу бедра. Даже плотная ткань брюк не спасла от сильного щипка. – Что ж, похоже, только красота его и волнует. На удивление даже в пьяном состоянии этот человек не переходил от простого лапанья даже к попыткам поцелуев. Как будто почему-то робел перед Алексом. – Ты меня выебать хочешь или исключительно потрогать везде, где можно? – звонко и, как показалось Владимиру, слишком уж громко, спросил американец. – Не то что бы я позволил что-то переходящее грань... – Так трогать можно? – уточнил Владимир, хотя даже при отрицательном ответе останавливаться не собирался, пока не почувствует явное сопротивление. – А целовать? – Да Вы уже совсем обнаглели! Мы в первый раз сегодня видимся, – фыркнул Алекс. – Fucking russian. So annoying. Why's he so addicted to me? – Не в первый. Я тебя помню ещё с детства. Ты приходил к моему отцу, чтобы какие-то там договора заключать, – буркнул Владимир.

***

Только собственные шаги сопровождали нервного Алекса до тронного зала императорского дворца. Сердце билось быстрее, чем обычно. Его почему-то всегда пугал Российская империя, и сегодняшний день не был исключением. Однако он был слишком хорошим трогово-экономическим партнёром, чтобы избегать встреч с ним. – Здравствуйте, Nikolai, – тихо поприветствовал он, тихо проскользнув внутрь зала. – Ах, Александр! Добрый день, добрый день, – отозвался Российская империя. Какой-то маленький мальчик держался за его рукав и робко выглядывал, чтобы посмотреть на Алекса. Алекс опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком. – А ты у нас кто, малыш? – он протянул руку, приглашая мальчика выйти. Но тот не ответил и испуганно спрятал лицо в рукав Николая. – Что ж, познакомлю вас. Александр, это мой младший сын Владимир Николаевич. Володенька не очень любит незнакомцев, уж извините, – представил Николай. – Всё в порядке. Не любит, и ладно, – Алекс встал, решив не доставать дитя, раз уж он такой скромный. – Давайте тогда перейдём к обсуждению более важных дел. – Конечно, – Николай махнул рукой стражнику, чтобы тот позвал няньку для ребёнка, и только после этого два воплощения пошли в кабинет. – Ваш русский очень сильно улучшился с нашей прошлой встречи. Пронзительные глазки маленького Владимира смотрели им в спины, пока за ними не закрылась дверь. Этот незнакомец, говорящий со странными интонациями и приветствующий его отца по имени, вопреки всем правилам приличия, чем-то привлёк его внимание.

***

– К Николаю? А, что-то припоминаю. Да, у него был такой милый мальчик лет пяти... – задумчиво произнес Америка. – It was so cute little one.., а выросло это, – он фыркнул. – Так можно целовать? – Владимир полностью проигнорировал оскорблимент и повторил свой прошлый вопрос. – Можно, можно. Только не в губы, – закатив глаза, с тяжёлым вздохом и всем своим видом демонстрируя, что ему не нравится, разрешил Алекс. Удовлетворённый даже таким разрешением пьяньчуга тут же стал покрывать всё его лицо поцелуями. От него так несло алкоголем, что Алекс боялся сам опьянеть только от его дыхания. Владимир чувствовал что-то странное внутри. Ощущение радостного волнения, и вместе с тем некого трепета. Он перед своим детским кумиром – этой великолепной страной, которая, пусть и не разделяет его идеологию, так впечатлила его своей стойкостью перед лицом жестокого мира. В американском воплощении была какая-то загадка. Нет – он сам был загадкой, которую хотелось разгадать. Белоснежная кожа под слегка грубоватыми пальцами была очень мягкой и нежной. Американец явно не знал тяжёлого труда на заводах. На такой коже наверняка очень хорошо были бы видны засосы.., но Владимир пока отогнал эти мысли. Сейчас рано. Сейчас можно только трогать. – Ауч! – Алекс вскрикнул и зашипел от укуса в плечо. – Ну всё, хватит уже, – он приподнял чужой подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Собрание скоро, мы опоздаем. – Точно, Вы правы. Простите мой непрофессионализм, – произнёс Владимир, торопливо отстранился и стал поправлять свой внешний вид. Он проводил Алекса взглядом, но не пошёл следом, пока за его спиной не закрылась дверь. – Стоп... Я не стал бы пить перед собранием... Мы же только оттуда! Он приложил руку к голове и нервно хихикнул, только теперь поняв, что Алекс так филигранно ушёл от его приставаний. Излишняя наивность давала о себе знать. От этого качества придётся избавиться, чтобы быть достойным воплощением своей страны. На самом деле Владимира немного расстроило то, что американец, видимо, испытывает к нему отвращение, раз ему не понравилось. Ну, это можно исправить. Когда-нибудь эта загадка ему поддастся.