⠀⠀⠀
15 июня 2026 г., 20:00
Пятничный вечер в Сеуле сверкал огнями, сигналил машинами и манил куда-то, где жизнь бьёт ключом. Бэкхён ненавидел пятничные вечера.
Он сидел на подоконнике своей крошечной квартирки на восьмом этаже, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и смотрел вниз на спешащих куда-то людей. Парочки обнимались на остановке, компания парней громко смеялась, заходя в круглосуточный магазин, девушка в красном пальто бежала под дождём, прикрывая голову сумкой. У всех была жизнь. У всех было куда идти. А у Бэкхёна — только пустая квартира за спиной и горький привкус американо, который он так и не допил.
Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя липкое чувство никчёмности.
Сегодняшнее свидание было пятым за этот месяц. И пятым по счёту провалом.
Она была милой. Правда. Симпатичная девушка с факультета дизайна, которую сосватал ему друг. Минджи. Кажется, её так звали. Или Минджун? Бэкхён даже не запомнил толком, потому что весь вечер старался быть идеальным: открывал перед ней дверь, подвигал стул, выбрал кафе с её любимой кухней — он выяснил это через Инстаграм, — рассказал пару смешных историй, мило улыбался.
Она улыбалась в ответ. Кивала. Пила кофе маленькими глоточками.
А в конце просто посмотрела на него с жалостью и сказала:
— Ты очень милый, Бэкхён. Правда. Но я ищу кого-то… ну, посмелее, что ли? Поопытнее. Ты же понимаешь?
Бэкхён почувствовал, как улыбка буквально примёрзла к его губам. Мышцы лица затекли, превращая вежливую улыбку в уродливую гримасу. Внутри всё сжалось и ухнуло куда-то вниз, в район желудка, оставляя после себя лишь знакомую до тошноты пустоту.
Опять. Опять эта чертова фраза, произнесённая с одинаково жалостливым выражением лица. Что со мной не так? Я был вежлив. Я слушал её глупые истории про кота и заносчивого профессора. Я потратил половину недельного бюджета на это дурацкое кафе с пастой, которую сам не ел от волнения. И ради чего? Чтобы снова стать «милым»? Это слово звучит как смертный приговор.
Он судорожно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Ему стоило огромных усилий не отвести взгляд, не выдать того, как глубоко под кожу въелись эти слова. Парень лишь сильнее сжал пальцами ручку чашки. Бэкхён понимал. Он всегда понимал.
Слишком мягкий. Слишком правильный. Слишком заботливый. Для девушек, которые хотели «плохих парней», Бэкхён был пресным, как рис без соли. Он пытался быть плохим — однажды даже надел кожаную куртку и не побрился три дня. Девушка на том свидании спросила, не болен ли он.
Бэкхён вздохнул и сполз с подоконника на пол, прижимаясь спиной к батарее.
В комнате было темно. Только свет уличных фонарей пробивался сквозь тюль на окне, рисуя на стене причудливые тени. На столе остыл ноутбук, рядом валялись какие-то бумажки, кружки из-под кофе, на краю кровати гора неглаженых футболок, в углу — гитара, на которой он не играл уже две недели. Холостяцкий бардак, в котором было уютно и тоскливо одновременно.
Бэкхён потянулся к телефону. Пролистал Инстаграм — там все были счастливы. Пролистал фото бывших, — нет, у него не было бывших отношений, были «почти случившиеся». Залез на какой-то странный форум, где люди обсуждали способы борьбы с одиночеством. Кто-то советовал завести кота, кто-то — пойти в спортзал, кто-то — начать коллекционировать марки.
А потом его взгляд зацепился за тему с мрачным названием: «Как вызвать суккуба и забыть об одиночестве навсегда. Проверенный ритуал».
Бэкхён фыркнул.
— Серьёзно? — пробормотал он в пустоту. — Вызвать демона? В двадцать семь лет? Я окончательно рехнулся.
Но палец уже сам нажал на ссылку.
Текст был написан коряво, с ошибками, явно переведённый с какого-то другого языка через гугл-транслейт. «Для вызова суккуба вам потребуется: пять свечей (черные или красные), мел для черчения круга, полная луна (желательно) и подношение, которое символизирует вашу потребность».
— Подношение… — Бэкхён задумчиво почесал затылок. — Что значит «символизирует потребность»? Мне нужен секс. Что, презерватив в круг класть? Глупость какая.
Он пролистал дальше. Инструктор умалчивала, что именно нужно класть. То ли это была старая магическая традиция, то ли просто дыра в тексте. «Подношение выбирает сам вызывающий, согласно своей нужде», — было написано внизу мелкими буквами.
Бэкхён отложил телефон экраном вниз и уставился в потолок, где отблески фар проезжающих машин чертили косые ломаные линии. Сердце почему-то забилось чуть быстрее, глухими толчками отдавая в уши. В груди ворочалось странное, липкое чувство — смесь стыда от собственной глупости и какого-то странного любопытства.
В голове было пусто и одновременно шумело от усталости. Ему хотелось чего-то простого. Без намёков, без ухаживаний, без этих дурацких «ты слишком милый». Просто секса. Тёплого тела рядом. Чьих-то рук на своей коже, которые не будут оценивать его «опытность» или «смелость». Чтобы не думать, не стараться соответствовать чужим ожиданиям, не бояться сделать что-то не так. Ему до боли, до физической судороги в пальцах хотелось почувствовать себя желанным. Не правильным, не удобным, а именно нужным кому-то в эту самую секунду.
Он закрыл глаза, вспоминая, когда в последний раз его вообще кто-то обнимал искренне, а не в качестве прощального жеста вежливости. Оказалось — так давно, что память уже стёрла эти ощущения.
— Да будь ты проклят, этот мир, — выдохнул он и сел.
Телефон снова был в руке. Ритуал — открыт. Свечи — в ящике стола, остались с прошлого дня рождения, когда он задувал их под мысль «хочу любви» — не сработало. Мел для черчения — есть, обычный, лежит с тех пор, как племянница приезжала к нему на выходные, и они чертили классики по дворе.
Бэкхён встал, включил свет и оглядел комнату.
— Я идиот, — сказал он себе. — Полный идиот. Это не сработает. Это тупо.
Но ноги уже несли его к столу за свечами.
Он расчистил место на полу — сдвинул рюкзак, отопнул тапки, убрал столик. Взял мел и дрожащей рукой начертил круг прямо на паркете. Получилось криво, но похоже. Вокруг круга, как в инструкции, расставил свечи, маленькие — три чёрных и две красных, были только такие. Зажёг их спичками, обжёг палец, выругался.
В центре круга зияла пустота.
— Подношение, — пробормотал Бэкхён, оглядывая комнату в поисках вдохновения. — Что у меня есть, что символизирует мою потребность?
Взгляд упал на рюкзак, из которого торчал уголок протеинового батончика. Шоколадный с банановым вкусом, двадцать граммов белка, «зарядись энергией» было написано на обёртке.
— Энергия, — Бэкхён моргнул. — Суккубу же нужна энергия, да? Сексуальная энергия. А в батончике — энергия. Логично.
Он сам не верил в эту логику, но выбора не было. Бэкхён вытащил батончик, покрутил в руках, пожал плечами и положил в центр круга. Ярко-красная обёртка с надписью «PROTEIN POWER» сиротливо лежала на голом полу в обрамлении свечей и круга из мела.
— Ну, — Бэкхён откашлялся и посмотрел на телефон с текстом заклинания. — Погнали.
Он выключил свет, встал на колени перед кругом, глубоко вздохнул и начал читать.
— Umbrarum filiae… — начал он медленно, спотыкаясь на каждом слоге. — Э-э-э… venite ad me…
Язык заплетался, непривычные звуки не хотели складываться в слова. Он сбился на середине, чертыхнулся и провёл рукой по лицу.
— Ладно, сначала.
Он собрался, глубоко вздохнул и выпалил уже быстрее, не глядя, как именно там написано:
— Umbrarum filii, venite ad me! Per noctem aeternam, voco vos! Per hoc sacrificium… conjuro vos!
Свечи мигнули. Бэкхён замер.
— Conjuro vos! — повторил он громче.
Свечи погасли.
Все разом.
В ту же секунду по комнате пронёсся резкий, ледяной поток воздуха, хотя окна были плотно закрыты. Он не просто потушил пламя, а словно вытянул само тепло из пространства. Бэкхён почувствовал, как волоски на его руках встали дыбом, а по коже пробежали колющие, ледяные мурашки. Комнатная температура упала за долю секунды, изо рта вырвалось маленькое белёсое облачко пара.
В комнате стало темно, хоть глаз выколи. Тишина сделалась оглушительной, давящей на барабанные перепонки. Даже привычный гул сеульских улиц за окном вдруг полностью исчез, будто квартиру Бэкхёна вырезали из пространства и поместили в глухой безвоздушный вакуум. Только тусклый свет фонарей пробивался сквозь тюль, но и он словно потускнел, завернулся по краям, отступив перед чем-то огромным и чуждым, что стремительно заполняло собой каждую щель.
Мама родная, что происходит… Господи, я действительно что-то сделал. Это не шутка.
А потом полыхнуло.
Из центра круга, прямо из того места, где лежал протеиновый батончик, ударил столб алого света. Он был настолько ярким, что Бэкхён зажмурился и отшатнулся, прикрывая лицо рукой. Воздух наполнился запахом озона, серы и чего-то сладкого, дурманящего, отчего закружилась голова.
— Какого чёрта… — выдохнул Бэкхён, не веря своим глазам.
Свет начал рассеиваться, сворачиваться в спираль, и в центре этой спирали начала проступать фигура. Бэкхён сглотнул. Его сердце колотилось где-то в горле.
Вспышка погасла окончательно. И в центре круга, где ещё минуту назад лежал его жалкий протеиновый батончик, стоял ОН.
Высокий. Настолько высокий, что, казалось, задевает головой потолок, хотя до потолка было ещё сантиметров двадцать. Плечи — шириной с дверной проём, невероятно широкие, они не вписывались ни в какие человеческие пропорции. Каждая мышца на груди и животе прорисована так чётко, словно высечена из мрамора, но при этом кожа дышала жаром, живая, настоящая, едва прикрытая расстёгнутой чёрной рубашкой. Ноги, длинные, мощные, обтянутые узкими кожаными штанами.
Но самое безумное было выше.
Волосы. Ярко-алые, огненно-красные, словно живое пламя, они падали на лицо густыми прядями, обрамляя скулы и волевой подбородок. Из-под чёлки на Бэкхёна смотрели глаза — золотисто-красные, с вертикальными зрачками, как у кошки, и в них плясали искры.
Изящные витые рога поднимались из-под волос, уходя вверх и слегка загибаясь назад. А за спиной… Бэкхён не сразу заметил, потому что всё его внимание было приковано к лицу, но за спиной шевелилось нечто. Длинный, мускулистый хвост, покрытый мелкой чешуёй, переливающейся в темноте, лениво покачивался из стороны в сторону, касаясь пола и снова взмывая вверх, его кончик полыхал пламенем.
Демон. Настоящий, живой инкуб.
— Твою ж… — выдохнул Бэкхён, отползая к стене.
Ладони больно упёрлись в жесткий паркет, но он даже не заметил этой боли. Он просто хватал ртом воздух, чувствуя, как лёгкие обжигает сладкий, приторный аромат, похожий на смесь дорогого парфюма, сандала и нагретого металла.
Этого не может быть. Это галлюцинация. У меня просто поехала крыша от одиночества и недосыпа, я переутомился на работе, да, точно. Демонов не существует. Мужчин с алыми волосами и рогами не существует. И уж точно они не появляются посреди съёмной однушки из-за батончика за две тысячи вон!
Но картинка перед глазами не исчезала. Напротив, в полумраке комнаты фигура пришельца казалась пугающе осязаемой. Бэкхён отчетливо видел, как вздымается его мощная грудь при каждом вдохе, как от тела исходит едва заметное марево, словно от раскалённого асфальта.
Демон — а это точно был демон, сомнений не осталось, — склонил голову набок, разглядывая его с ленивым интересом. Губы, полные, чувственные, изогнулись в усмешке. Хвост дёрнулся и замер.
— Ну здравствуй, — произнёс он.
Голос у него оказался таким же, как и внешность — низкий, вибрирующий, обволакивающий. От этого голоса по спине Бэкхёна побежали мурашки, и он не мог понять — от страха или от чего-то другого.
— Я… — Бэкхён сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я вызывал суккуба.
Демон замер на мгновение, переваривая услышанное. Его золотисто-красные глаза округлились, вертикальные зрачки на секунду расширились, а затем он запрокинул голову и расхохотался. Смех был громким, раскатистым, глубоким — он вибрировал где-то в грудной клетке Бэкхёна, заставляя мелкие предметы на столе тихонько дребезжать. Но в нём не чувствовалось злости или угрозы, только искреннее, бьющее через край веселье.
— Суккуба? — переспросил он, утирая пальцем с темным ногтем несуществующую слезу. — Детка, посмотри на меня внимательно. Я похож на суккуба?
Он развёл руки в стороны, картинно разворачивая плечи и демонстрируя себя во всей красе. Бэкхён послушно, словно под гипнозом, проследил взглядом за этим жестом — от невероятно широкого разворота плеч до узких бедер, от выступающих, чётко очерченных ключиц до кубиков пресса, которые казались ненастоящими, идеальными. Огненный хвост демона дёрнулся, словно жил своей собственной жизнью, и кончик пламени лизнул воздух совсем рядом с плечом Бэкхёна, обдав лицо сухим жаром.
— Нет, — выдавил Бэкхён, чувствуя, как у него горят уши. — Не похож.
— А на кого же я тогда похож, м-м? — в низком голосе демона зазвучали вкрадчивые, откровенно игривые нотки. Он чуть подался вперёд.
Бэкхён снова сглотнул. Щёки предательски заалели, и этот жар быстро распространялся по шее под воротник домашней футболки.
— На… на инкуба.
— Умница, — демон сделал ленивый, текучий шаг вперёд, без малейших усилий выходя из начерченного круга. Меловая черта под его босой ногой вспыхнула на секунду блеклым синим пламенем и тут же осыпалась серым пеплом, словно полностью потеряв свою сдерживающую силу. — Соображаешь.
— Стой! — Бэкхён вскинул руку, хотя сам не понимал, зачем. — Ты не должен выходить из круга! В инструкции сказано…
— В инструкции, — перебил демон, приближаясь, — было написано, как вызвать суккуба. А вызвал ты меня. Так что правила игры другие.
Он остановился в шаге от Бэкхёна. Сверху вниз посмотрел на сидящего на полу парня. В его глазах плясали золотые искры.
— Ты вообще знаешь, что сделал не так? — спросил он почти ласково.
Бэкхён мотнул головой. От демона пахло чем-то пьянящим — дымом, сладостью и мужским телом. Запах заползал в лёгкие, кружил голову.
— Во-первых, — демон загнул палец, — ты прочитал не то заклинание. Вместо Umbrarum filiae — «Дочери теней» — ты ляпнул Umbrarum filii. «Сыновья теней», детка. Ты сам позвал инкуба. Просто не заметил.
— Но я читал с телефона! — пискнул Бэкхён. — Там было написано filiae!
— Ага, — инкуб усмехнулся. — В первый раз. А когда сбился и начал заново — прочитал по-другому. Латынь, она такая. Одна буква меняет всё.
Бэкхён открыл рот, чтобы возразить, но демон перед ним уже загнул второй палец.
— Во-вторых, твой круг. Ты начертил его в обратную сторону. Солнце движется слева направо, а ты повёл мел справа налево. Это перевернуло всю схему призыва. А свечи разного цвета.
Бэкхён закрыл рот, который всё это время был открыт в немом возражении. Он понятия не имел, в какую сторону водить мелом.
— И в-третьих, — демон наклонился, смотря на парня сверху вниз, и протянул руку. На широкой ладони лежал протеиновый батончик. — Твоё подношение.
Бэкхён уставился на него.
— Энергия, — пробормотал он жалко. — Суккубам же нужна энергия. Я подумал… батончик… там белок…
Демон снова расхохотался.
— Белок, — повторил демон сквозь смех. — Боже, ты невероятен. Ты прав, детка, нам нужна энергия. Но не та, что в батончиках, — он отбросил батончик в сторону, и тот упал где-то в углу. — А та, что внутри тебя.
Его взгляд скользнул по телу Бэкхёна — от растрёпанных волос до дрожащих коленей. И в этом взгляде не было ни капли насмешки. Только голод. Чистый, откровенный голод.
— Но знаешь что? — демон присел на корточки, оказываясь с Бэкхёном на одном уровне. Теперь их лица разделяли какие-то сантиметры. — Твой батончик сработал как символ. Ты положил его, думая об энергии. О силе. О мужской силе.
Его хвост медленно обвился вокруг запястья Бэкхёна. Прикосновение было тёплым, чуть шершавым и невероятно чувствительным.
— И я пришёл, — закончил демон. — Потому что я — воплощение мужской силы. Той самой, о которой ты мечтаешь по ночам, когда лежишь один в этой кровати.
Бэкхён дёрнулся, пытаясь отдёрнуть руку, но хвост сжался чуть сильнее — не больно, но настойчиво.
— Я не… — начал он.
— Тс-с, — демон приложил палец к его губам. — Не ври. Я чувствую твоё желание. Оно витает в этой комнате гуще, чем запах твоего кофе. Ты вызывал суккуба, да. Но в глубине души — ты хотел меня.
— Я не знал, что ты существуешь! — выпалил Бэкхён.
— Не важно, — демон улыбнулся, и от этой улыбки у Бэкхёна поджались пальцы ног. — Я существую в твоих фантазиях. Высокий. Сильный. С руками, которые могут тебя удержать. С членом, который сможет тебя заполнить.
Замолчи. Пожалуйста, замолчи, откуда ты… откуда ты это знаешь?!
Эти слова ударили наотмашь, выбивая из лёгких остатки воздуха. Бэкхёну показалось, будто его посреди людной площади раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. Стыд — густой, удушливый, липкий — опалил шею и грудь, заставляя сердце биться в сумасшедшем, рваном ритме. Он ведь никогда, ни разу в жизни не признавался себе в подобном. Всегда списывал всё на банальную зависть к чужой уверенности, на то, что просто хочет быть таким же заметным, ярким, мужественным. А теперь этот красноволосый кошмар ломал все его защитные барьеры одной единственной фразой, заглядывая в самые тёмные, запрятанные на самое дно сознания углы.
По телу Бэкхёна пробежала жаркая волна. Он ненавидел себя за то, как реагирует, но скрыть это было невозможно — дыхание сбилось, превращаясь в прерывистые, рваные вдохи, а в паху разлилось тянущее, тяжёлое тепло, от которого потяжелели бёдра.
Демон — инкуб — Бэкхён не знал его имени — довольно прищурился.
— О, да, — выдохнул он почти нежно. — Именно так. Ты уже заводишься. Даже имени моего не знаешь, а уже хочешь.
— Я не… — снова попытался Бэкхён, но вышло жалко.
— Чанёль, — сказал демон. — Меня зовут Чанёль. И я здесь, чтобы дать тебе то, чего ты хочешь на самом деле.
Он провёл пальцем по щеке Бэкхёна — от скулы до подбородка. Прикосновение обожгло, словно по коже провели раскалённой проволокой, но Бэкхён не отшатнулся. Наоборот — сам чуть подался вперёд.
— Но я вызывал суккуба, — прошептал он в последней отчаянной попытке уцепиться за реальность.
Чанёль усмехнулся уголком губ.
— Ты вызывал утоление. Ты вызывал тепло. Ты вызывал того, кто сможет разрядить это напряжение, что копится в тебе неделями, — его хвост скользнул выше по руке, к локтю, поглаживая внутреннюю сторону руки. — И я именно тот, кто тебе нужен.
Он замолчал, давая Бэкхёну время осознать.
— Скажи, что не хочешь, — предложил Чанёль тихо. — Скажи, и я уйду. Ритуал будет считаться несостоявшимся. Ты останешься один. Снова. С этим томлением в груди и руками, которые не могут дать тебе того, что нужно.
Бэкхён смотрел в золотисто-красные глаза напротив. Видел в них отражение своих собственных желаний — тёмных, постыдных, тех, что он гнал от себя даже в мыслях. Он никогда не признавался себе, что хочет мужчину. Тем более такого — огромного, сильного, способного подмять под себя. Это было неправильно. Странно. Стыдно.
Но сейчас, когда это стояло перед ним во плоти — с рогами, хвостом и голодным взглядом — отрицать стало невозможно.
Чанёль не торопил. Он замер, едва заметно улыбаясь, но в этой улыбке уже не было прежней издёвки. Демон просто ждал, уверенный в своей победе, и его золотистые зрачки пульсировали в такт ускоряющемуся пульсу Бэкхёна. Запах сандала и дыма вокруг стал настолько плотным, что его, казалось, можно было осязать кожей.
Если я сейчас скажу «уходи», он исчезнет. Свечи снова загорятся, или я просто останусь сидеть на этом паркете в абсолютной темноте. И завтра будет суббота. Такой же пустой, серый день, где я буду делать вид, что у меня всё нормально. Буду улыбаться коллегам, пить свой чёртов остывший кофе и засыпать, обнимая подушку. Я до тошноты устал быть правильным. Устал быть пресным рисом без соли.
Бэкхён почувствовал, как по спине скатилась капля пота. Внутренний предохранитель, который всю жизнь заставлял его держать себя в рамках «хорошего парня», с треском лопнул, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и желание сдаться на милость этому чудовищу.
— Я… — голос сел, превратившись в едва различимый сип. Бэкхён судорожно откашлялся, сжимая пальцами ткань собственных домашних штанов. — Я хочу.
Чанёль медленно, очень медленно улыбнулся. Не хищно, не торжествующе. Почти нежно.
— Умница, — выдохнул он.
Чанёль наклонился для поцелуя так медленно, что у Бэкхёна было целых три секунды, чтобы отстраниться. Сказать «нет». Отползти. Закричать. Сделать хоть что-то.
Он не сделал ничего.
Он просто сидел на холодном полу своей захламлённой квартиры, глядя, как лицо демона приближается к его лицу, и понимал, что хочет этого. Боже, как же он этого хотел.
Бэкхён едва сдержал судорожный выдох, когда чужое дыхание — сухое, горячее, пахнущее пряным дымом и чем-то неуловимо сладким — коснулось его лица за долю секунды до самого поцелуя. А затем чужие губы накрыли его собственные.
Первый контакт губ был обжигающим. Буквально.
Губы Чанёля оказались горячими — не просто тёплыми, а по-настоящему горячими, словно у него был сильнейший жар, бьющий через край. Но эта лихорадочная температура не пугала. Напротив, она завораживала, манила к себе, как лесного мотылька манит открытое пламя костра. Они накрыли рот Бэкхёна мягко, почти невесомо, без грубого напора, словно демон осторожно пробовал на вкус экзотическое лакомство. Бэкхён замер, боясь пошевелиться или сделать вдох, боясь спугнуть этот невероятный, сумасшедший момент, который казался сном.
Боже… он такой огромный, но целует так… так осторожно.
А потом Чанёль провёл языком по его нижней губе, и мир взорвался.
Вкус. Сладкий, дымный, пьянящий — язык демона скользнул внутрь, и Бэкхёна накрыло волной такого острого возбуждения, что у него потемнело в глазах. Это было сильнее любого афродизиака, сильнее алкоголя, сильнее всего, что он когда-либо пробовал. Каждая клеточка тела запела, загорелась, потребовала продолжения.
— М-м-м, — выдохнул Чанёль ему в рот, и этот звук вибрацией прошёл по позвоночнику. — Ты такой сладкий. Даже вкуснее, чем я думал.
Бэкхён не ответил — он не мог. Он вцепился руками в рубашку Чанёля (когда он успел поднять руки?) и притянул его ближе, отвечая на поцелуй с отчаянной жадностью. Язык Чанёля был везде. Он исследовал его рот с ленивой уверенностью, облизывал нёбо, дразнил язык Бэкхёна, заставляя того тихо постанывать в поцелуй. И с каждым движением языка по телу разливался новый жар.
Бэкхён чувствовал, как твердеют соски под футболкой, как тяжелеет в паху, как каждая точка на коже начинает пульсировать в ожидании прикосновений. Слюна демона работала быстрее любого допинга — она проникала в кровь, разнося по телу приказ: «Хотеть. Желать. Отдаться».
Чанёль оторвался от его губ, позволяя Бэкхёну глотнуть воздуха. Тот жадно вдохнул, глядя на демона затуманенными глазами. Губы горели, дыхание сбилось, в штанах стало тесно.
— Что… — Бэкхён облизнул губы и почувствовал, что они припухли. — Что это было?
— Моя слюна, — Чанёль обвёл кончиком языка свои губы, и этот жест выглядел до неприличия эротично. — Лёгкий афродизиак. Ты ведь хотел получить удовольствие? Так я сделаю так, чтобы ты чувствовал каждое прикосновение в десять раз острее.
— В десять раз? — эхом повторил Бэкхён.
— Как минимум, — Чанёль усмехнулся и провёл пальцем по его щеке. Бэкхён вздрогнул и прикрыл глаза — это простое прикосновение отозвалось где-то внизу живота тугой волной. — Уже чувствуешь?
Бэкхён кивнул. Он чувствовал. Слишком хорошо чувствовал.
— Хорошо, — Чанёль поднялся на ноги одним плавным движением и протянул руку Бэкхёну. — Вставай. Пол холодный, не дело это.
Бэкхён посмотрел на протянутую ладонь. Широкую, с длинными пальцами, с тёмными ногтями, которые наверняка были острее, чем казались. Рука, которая могла бы его раздавить.
Он вложил в неё свою.
Чанёль потянул его вверх без видимых усилий — Бэкхён взлетел с пола, будто ничего не весил, и оказался впритык к горячему телу демона. От неожиданности он упёрся ладонями ему в грудь. Под пальцами перекатывались твёрдые мышцы, кожа пылала жаром.
— Ты горячий, — выдохнул Бэкхён.
— Инкубы вообще температурят выше человеческой нормы, — Чанёль обхватил его за талию, притягивая ближе. — Особенно когда рядом тот, кто их заводит.
— Я тебя завожу? — Бэкхён удивился собственной смелости.
Вместо ответа Чанёль взял его руку и медленно, глядя в глаза, провёл ею вниз по своей груди, по животу… и остановил там, где под узкими кожаными штанами уже явно обозначились очертания члена. Бэкхён ахнул. Сквозь ткань чувствовалось, какой он большой. Твёрдый. Горячий.
Пальцы Бэкхёна судорожно дёрнулись, инстинктивно пытаясь сжаться, но Чанёль крепко удерживал его ладонь своей, заставляя медленно, до миллиметра прочувствовать эту внушительную, давящую изнутри плотность. Раскалённая волна от этого прикосновения мгновенно прошила Бэкхёна от кончиков пальцев прямо вверх по руке, а затем вниз взрываясь внизу живота тугой, болезненной пульсацией. Внутри всё буквально перевернулось от осознания масштабов происходящего.
Твою мать… Он же просто… огромный. Нечеловечески огромный. И это всё сейчас будет во мне? Я сошёл с ума, я точно сошёл с ума, но почему мне так сильно хочется, чтобы это произошло прямо сейчас? Слюна… это всё эта чёртова слюна, она заставляет мои мысли плавиться.
Разум отчаянно пытался подать сигналы тревоги, но тело, накачанное демоническим афродизиаком, уже не слушалось командующего. Оно требовало подчинения.
— Чувствуешь? — голос Чанёля был чуть хриплым, растерявшим часть своей ленивой вальяжности. — Это ты со мной сделал. Только поцеловал, а я уже готов трахать тебя прямо здесь у стены.
От этих слов у Бэкхёна подкосились колени. Чанёль поддержал его, не давая упасть, и повёл к кровати — той самой, неубранной, с горой футболок и сбитым одеялом.
— Садись, — мягко, но настойчиво сказал он, подталкивая Бэкхёна.
Парень сел на край кровати и задрал голову, глядя на возвышающегося над ним демона. С такого ракурса Чанёль казался ещё огромнее. Широкие плечи заслоняли свет, алые волосы горели в полумраке, глаза светились золотом. Хвост лениво покачивался за спиной.
— Ты когда-нибудь был с мужчиной? — спросил Чанёль, нависая над ним.
Бэкхён мотнул головой.
— Только с девушками. И то… не очень успешно.
— Я знаю, — Чанёль усмехнулся. — Видел твои свидания. Видел, как ты стараешься быть тем, кем не являешься, — он протянул руку и заправил прядь волос Бэкхёну за ухо. — Ты пытаешься быть плохим парнем для девушек, которые хотят плохих. А сам мечтаешь, чтобы плохой парень взял тебя и показал, кто тут главный.
Бэкхён покраснел до корней волос. Потому что это было правдой. Самой постыдной правдой, которую он никогда не озвучивал даже самому себе.
— Не надо, — прошептал он. — Не надо так говорить…
— Почему? — Чанёль присел перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Это плохо — хотеть быть ведомым? Хотеть, чтобы сильный мужчина взял тебя и трахнул так, чтобы ты забыл своё имя? Это плохо — хотеть, чтобы тебя имели, а не притворяться, что ты имеешь?
Каждое слово попадало в цель. Бэкхён чувствовал, как по телу разливается жгучая, удушливая смесь стыда и запредельного, граничащего с безумием возбуждения.
Бэкхён судорожно втянул воздух через нос, чувствуя, как к горлу подступает ком, а к глазам — глупые, горячие от стыда слёзы. Ему хотелось зажать уши руками, закричать, ударить этого демона в грудь, лишь бы он перестал озвучивать то, что Бэкхён годами закапывал в самый тёмный подвал своего подсознания. Каждый вопрос Чанёля был как хирургический надрез — точный, безжалостный, вскрывающий старый нарыв. Всю свою жизнь Бэкхён пытался соответствовать ожиданиям общества: быть опорой, быть лидером, быть «мужчиной», который ведёт за собой. И никто, ни одна живая душа не знала, как сильно он устал от этой роли. Как отчаянно он нуждался в том, чтобы хотя бы на одну ночь передать контроль кому-то другому. Кому-то, кто сильнее его.
— Я не… — начал он.
— Тш-ш-ш, — Чанёль приложил палец к его губам. — Не надо врать. Не мне. Я здесь, чтобы дать тебе это. Всё, что ты хочешь. Всё, о чём ты боишься попросить.
Он убрал палец и вместо него прижался к губам Бэкхёна своими. Поцелуй был короче, но слюны снова попало в рот достаточно, чтобы по телу пробежала новая волна жара.
— Раздень меня, — приказал Чанёль, отстраняясь.
Бэкхён моргнул, затуманенный поцелуем разум не сразу смог обработать команду.
— Что?
— Ты слышал. Раздень меня. Хочу видеть твои руки на своём теле.
Бэкхён судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце совершило кульбит и заколотилось где-то в горле. Он медленно потянулся к Чанёлю. Его пальцы сильно дрожали — то ли от пьянящего действия демонической слюны, то ли от страха перед тем, что он собирался сделать. Бэкхён замялся на секунду, не зная, с чего начать, а затем несмело повёл ладонями в стороны, сдвигая полы рубашки дальше, обнажая ещё больше безупречной, смуглой кожи.
Я действительно это делаю. Я раздеваю демона. Это какой-то бред, так не бывает.
Ткань была прохладной, шёлковой, скользящей, создавая сумасшедший контраст с обжигающим жаром, который исходил от кожи инкуба. Ладони парня легли на воротник чёрной рубашки, которая и так держалась на честном слове, полностью распахнутая от самой шеи до пояса. Он потянул ткань вниз.
В процессе его пальцы то и дело соскальзывали, мажа по твёрдым, словно высеченным из камня грудным мышцам, по чётким кубикам пресса и потемневшим от возбуждения линиям, уходящим далеко вниз, за линию кожаных штанов. Бэкхён сам не заметил, как перестал просто стягивать одежду. Его ладони, словно заворожённые, полностью прижались к чужой груди, оглаживая горячий рельеф.
— Нравится? — в низком голосе Чанёля зазвучала ленивая, торжествующая усмешка. Он даже не шевелился, позволяя парню делать с собой всё, что вздумается.
— Ты же знаешь, — выдохнул Бэкхён, уткнувшись взглядом в чужие ключицы, потому что поднять глаза выше просто не хватало смелости.
— Знаю. Но хочу услышать это от тебя. Говори.
— Нравится, — тихо признался Бэкхён, и этот шёпот дался ему с трудом, опалив собственные губы. — Очень.
С последним отчаянным усилием он наконец сдёрнул рубашку с мощных плеч Чанёля, освобождая его руки. Ткань бесшумной чёрной лужей соскользнула на пол. Теперь демон остался абсолютно обнажён по пояс. Бэкхён замер, тяжело дыша и не в силах отвести взгляд. Он судорожно переводил глаза с рельефной груди на безупречно очерченные дельты, с пресса — на сильные руки, перевитые жгутами вен. Каждая деталь этого тела кричала о превосходстве и силе.
— Дальше, — Чанёль поднялся на ноги и кивнул на свои штаны.
Пах Чанёля оказался близко к его лицу. Бэкхён снова сглотнул, отводя взгляд. Под узкой кожей штанов отчётливо выделялся член — длинный, толстый, стоящий так, что штаны натянулись до предела.
— Я… — Бэкхён облизнул пересохшие губы. — Я боюсь.
— Чего?
— Что он… не влезет.
Чанёль расхохотался — тепло, искренне, запрокинув голову. Рога блеснули в свете уличных фонарей.
— Детка, — выдохнул он сквозь смех. — Ты такой милый. Не бойся. Всё влезет. Я знаю, что делаю.
— Но я никогда…
— Именно поэтому я буду осторожен. А пока — просто раздень меня.
Бэкхён потянулся к застёжке на штанах. Пальцы дрожали так сильно, что он не мог справиться с пуговицей. Чанёль терпеливо ждал, глядя на него сверху вниз с лёгкой улыбкой.
— Не торопись, — сказал он мягко. — У нас вся ночь.
Наконец замок поддался. Штаны распахнулись, и член Чанёля вырвался наружу — большой, твёрдый, с тёмной головкой и венами, которые, казалось, пульсировали в такт сердцебиению.
Бэкхён судорожно отшатнулся назад и едва не забыл, как дышать. Прямо перед его лицом, на расстоянии каких-то пары десятков сантиметров, покачивалось то, что никак не могло принадлежать обычному человеку. Тяжёлый, налитый до предела, этот член казался монументальным. Кожа на нём была натянута так сильно, что крупные вены рельефно проступали по всей длине, а у самого основания виднелись тёмные, мистические узоры, едва заметно мерцающие в полумраке комнаты. Из приоткрытого отверстия на головке уже лениво вытекала прозрачная, густая капля предэякулята, источающая тот самый пьянящий, мускусный запах.
Господи правый… Это безумие. Это чистое, самоубийственное безумие. Он же разорвёт меня напополам. Человеческое тело просто не рассчитано на такие размеры!
Бэкхён замер, глядя на него. Он никогда не видел таких больших членов. В порно — да, но вживую… Это было пугающе и невероятно возбуждающе одновременно.
— Трогай, — предложил Чанёль. — Не бойся.
Бэкхён протянул руку и кончиками пальцев коснулся головки. Горячо. Мягко-твёрдо. Член дёрнулся в ответ на прикосновение, и с головки скатилась капля смазки.
— Ох, — выдохнул Бэкхён.
Он обхватил член рукой — пальцы не сходились, оставался зазор. Начал медленно водить вверх-вниз, чувствуя, как под кожей перекатывается твёрдость.
С непривычки Бэкхёну приходилось задействовать всю внутреннюю поверхность ладони. Кожа Чанёля на ощупь напоминала нежнейший, тонкий шёлк, под которым пульсировала колоссальная сила. С каждым робким движением Бэкхёна вверх, к головке, инкуб едва заметно подавался бёдрами вперёд, ловя ритм, а кончик его огненного хвоста за спиной стал выписывать в воздухе рваные, нетерпеливые зигзаги.
Когда Бэкхён большим пальцем мазнул по самой вершине, собирая скопившуюся смазку и распределяя её по стволу, Чанёль резко прикрыл глаза. Его густые ресницы задрожали, а из груди вырвался глухой, вибрирующий стон, который Бэкхён почувствовал кожей.
Я заставляю его стонать. Этого огромного, пугающего демона. Он полностью в моей власти прямо сейчас, от моих глупых, неумелых движений.
Неожиданная волна азарта затопила Бэкхёна, вымывая остатки страха. Он сжал ладонь чуть крепче и ускорил темп, ведя руку от самого основания до головки.
— У тебя талант, — выдохнул инкуб. — Ручки у тебя волшебные.
Бэкхён почувствовал гордость от этой похвалы и продолжил, уже смелее. Он смотрел на лицо Чанёля — на то, как тот запрокидывает голову, как кусает губу, как хвост за спиной начинает двигаться быстрее, выдавая возбуждение.
— Хватит, — Чанёль перехватил его запястье, останавливая. — Ещё немного, и я кончу прямо тебе в руку. А я не для этого пришёл.
— А для чего? — спросил Бэкхён и тут же понял, какой это глупый вопрос.
Чанёль усмехнулся и одним движением стянул с него футболку. Бэкхён остался в одних домашних штанах, лёгких, серых, которые уже не скрывали стояк.
— Красивый, — Чанёль окинул его взглядом. — Тонкий, изящный. Идеально ляжешь в мои руки.
Он толкнул Бэкхёна в грудь, заставляя опрокинуться на спину, и навис сверху, подпирая руками матрас по обе стороны от его головы.
Пружины старой кровати жалобно и громко скрипнули под весомой тяжестью демона. Бэкхён оказался напрочь заблокирован между его мощными предплечьями. Его широкие плечи полностью заслонили собой весь оставшийся свет в комнате, погружая Бэкхёна в густую, жаркую тень. Чанёль наклонился ближе. Огненно-алые пряди волос демона свесились вниз, щекоча бледную кожу Бэкхёна, а золотисто-красные глаза с вертикальными зрачками полыхнули так близко, что в них можно было рассмотреть каждую искру. Бэкхён почувствовал себя крошечным, пойманным в ловушку зверьком, но этот страх не заставлял бежать — он парализовал, превращаясь в сладкую, тягучую истому.
Он заполнил собой всё. Всю мою комнату, всю мою кровать, весь мой мир. У меня нет ни единого шанса спастись, и я… я безумно рад этому.
Хвост скользнул по бедру Бэкхёна, заставляя того сильно вздрогнуть. Чанёль поцеловал парня — глубоко, жадно, проглатывая тихий стон.
Поцелуй длился долго. Чанёль целовал так, словно хотел выпить Бэкхёна до дна — языком исследовал каждый уголок рта, облизывал губы, покусывал. Слюны попадало всё больше, и Бэкхён чувствовал, как плавится. Каждое прикосновение языка отдавалось пульсацией в паху, в сосках, в кончиках пальцев.
Чанёль оторвался от его губ и принялся целовать шею — медленно, со вкусом, проводя языком по бьющейся жилке. Бэкхён выгнулся и застонал — это было слишком. Слишком хорошо. Слишком остро.
— Чувствуешь? — прошептал Чанёль ему в кожу. — Это только начало.
Он спускался ниже — ключицы, грудь, живот. Хвост тем временем работал отдельно: обвился вокруг запястья Бэкхёна, прижимая руку к кровати, потом скользнул по боку, дразня, щекоча.
— Что он… — Бэкхён дёрнулся, когда хвост коснулся соска.
— Ему тоже нравится, — Чанёль поднял голову и усмехнулся. — Хвост — это часть меня. Он чувствует всё, что чувствую я. И он хочет тебя так же сильно.
В доказательство хвост обвился слегка сжал сосок парня. Бэкхён вскрикнул.
— О боже…
— Тут без вариантов, — Чанёль хмыкнул и лизнул второй сосок. — Бога здесь нет. Есть только я.
Горячий, влажный язык инкуба мазнул по чувствительной плоти, а в ту же секунду хвост плотно обвился вокруг первого соска, оттягивая его. Бэкхён громко застонал, выгибая спину дугой так, что лопатки оторвались от матраса. Позвоночник словно прошило мощным разрядом электрического тока, который мгновенно ударил прямо в пах.
Из-за демонического афродизиака, струящегося по венам, эта двойная ласка ощущалась невыносимо, запредельно остро. Кожа в этих местах горела так, будто к ней прикладывали раскалённое золото, но любая попытка отстраниться приводила лишь к новому витку удовольствия. Хвост продолжал свою изощрённую игру — его мелкие чешуйки, шершавые и тёплые, скребли по соску при каждом движении, а кончик лениво скользил по рёбрам вниз, к животу, очерчивая линии косых мышц и заставляя Бэкхёна судорожно втягивать живот.
Бэкхён метался по подушке, полностью растеряв остатки самообладания. Его пальцы судорожно комкали простыни, из горла вырывались рваные, хриплые стоны, а в голове не осталось ни одной связной мысли — только огненное марево, в котором царил Чанёль. Кончик хвоста находил самые уязвимые, потайные точки на его теле, безошибочно давя на них и заставляя Бэкхёна безвольно извиваться под тяжестью инкуба.
Чанёль тем временем стянул с него штаны. Бэкхён остался полностью обнажённым, и в тусклом свете комнаты его кожа казалась фарфорово-белой на фоне смуглого тела демона.
— Красивый, — повторил Чанёль, глядя на него. — Очень красивый. Особенно когда краснеешь.
Бэкхён и правда покраснел — от шеи до груди.
— Не смущай меня, — попросил он жалобно.
— А если мне нравится, когда ты смущаешься? — Чанёль провёл пальцем по его груди. — Когда ты вот такой — открытый, настоящий.
Он наклонился и поцеловал его в живот — чуть ниже пупка. Бэкхён ахнул. Чанёль целовал дорожку волос, спускающуюся вниз, ближе к паху. Хвост тем временем скользнул по внутренней стороне бедра, заставляя мышцы дрожать.
— Можно? — спросил Чанёль, останавливаясь у самого основания члена.
Бэкхён понял, о чём он спрашивает, и закивал, не в силах говорить.
Чанёль улыбнулся и взял его член в рот. Бэкхён судорожно выгнулся в пояснице, когда обжигающая, запредельно горячая влажность чужого рта полностью сомкнулась вокруг его налитой головки. Губы инкуба обхватили его так плотно, словно создавали вакуум, а его язык, широкий и невероятно гибкий, тут же сделал уверенное, тягучее движение снизу вверх. Новая порция демонической слюны мгновенно впиталась сквозь нежную кожу Бэкхёна, и в ту же секунду остатки его мыслей просто выгорели, превращаясь в белый шум. Каждое нервное окончание в его паху словно подключили к источнику высокого напряжения.
Это было… Бэкхён потерял способность мыслить. Горячо. Влажно. Идеально. Язык демона вытворял невероятные вещи — обводил головку, давил на уздечку, скользил по стволу. И с каждым движением слюны становилось всё больше.
Бэкхён застонал в голос, вцепился рукой в волосы Чанёля. Алые пряди оказались мягкими, почти шёлковыми.
— Чанёль… — выдохнул он через пару минут таких манипуляций. — Я кончу…
Чанёль ускорился. Рукой сжал яйца, массируя, язык давил на головку, и Бэкхён почувствовал, как напряжение достигает пика.
Оргазм накрыл с головой. Бэкхён выгнулся дугой, закричал, чувствуя, как сперма выплёскивается в рот Чанёля. Из-за демонической магии эта разрядка не была похожа ни на одну из тех, что он испытывал раньше. Его не просто отпустило — его буквально швырнуло в эпицентр огненного шторма. Тело Бэкхёна свело сильной, сладкой судорогой от кончиков пальцев до затылка, лёгкие полностью отказались принимать воздух, а из горла вырвался хриплый, срывающийся на сип крик. Член пульсировал в глубоком рту Чанёля, толчками отдавая горячую струю за струёй прямо ему на язык, и с каждой новой каплей Бэкхёну казалось, что из него вытягивают саму жизнь, заменяя её чистым, концентрированным экстазом. Пальцы на руках Бэкхёна судорожно сжались, до треска в костяшках вырывая алые шёлковые пряди из головы демона, но Чанёль даже не поморщился.
Тот принял всё, не поперхнувшись, и даже довольно облизнулся, когда Бэкхён обмяк на кровати.
— Вкусно, — прокомментировал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Очень насыщенная энергия. Ты давно не разряжался?
Бэкхён не мог ответить — он пытался отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыло. Он только что кончил так сильно, как не кончал никогда в жизни. А Чанёль даже не вспотел.
— Первый, — Чанёль кивнул, — самый лёгкий. Дальше будет интереснее.
— Что значит «первый»? — Бэкхён сглотнул.
Чанёль наклонился к нему, касаясь губами уха.
— Ты думал, я уйду после того, как ты кончил один раз? — прошептал он, и от его голоса по спине побежали мурашки. — Детка, я инкуб. Моя цель — выкачать из тебя всю сексуальную энергию, на которую ты способен. Ты кончишь сегодня не один раз. И не два. Столько, сколько сможешь выдержать.
Бэкхён распахнул глаза.
— Сколько?..
— Посмотрим, — Чанёль усмехнулся. — Ты крепкий. Я чувствую. Должен выдержать много.
Он выпрямился, и Бэкхён увидел, что его член по-прежнему стоит — твёрдый, готовый. Демон даже не приблизился к разрядке.
— Но ты же не… — Бэкхён робко кивнул на его пах, где под кожей всё ещё пульсировала пугающая тяжесть.
Чанёль издал низкий, вибрирующий смешок и лениво провёл ладонью по своему бедру, заставляя хвост за спиной сделать плавный, круговой перекат. Взгляд его золото-красных глаз стал ещё более тёмным, голодным.
— Я кончу только один раз, — Чанёль качнул головой, и его рога оставили ломаные тени на стене. — В самом конце. Когда выпью достаточно твоей энергии, когда твоё тело будет буквально звенеть от истощения и удовольствия. Моё семя — это финал ритуала, детка. А пока я буду брать твою силу, отдавая тебе взамен чистый экстаз. Так что расслабься и приготовься. Твоя постель сегодня станет плавильным котлом.
Он выпрямился во весь рост, нависая над Бэкхёном, и в его позе читалось абсолютное, нерушимое право собственности.
— Пока я буду подготавливать тебя к себе.
Хвост обвился вокруг основания члена Бэкхёна, сжимаясь ровно настолько, чтобы перекрыть отток крови, но не причинить боли. Бэкхён ахнул — член, который только что обмяк после оргазма, снова начал твердеть под воздействием слюны и прикосновений.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Помогаю тебе быть готовым к следующему раунду, — Чанёль провёл кончиком хвоста по стволу, от основания до головки. — Расслабься. Доверься мне.
Кончик хвоста скользнул дальше — ниже, к яйцам, к промежности. Бэкхён вздрогнул, когда тот коснулся самого чувствительного места.
— Ты такой тугой здесь, — Чанёль наблюдал за его реакцией. — Расслабься, я сказал. Я не сделаю больно.
Хвост надавил на анус — не проникая, просто массируя круговыми движениями. Бэкхён закусил губу, пытаясь не стонать слишком громко. Это было странно. Непривычно. Но отчего-то невероятно приятно.
— Ты когда-нибудь пробовал анальную стимуляцию? — спросил Чанёль, продолжая.
Бэкхён мотнул головой.
— Только пальцем… пару раз. Сам.
— И как?
— Странно. Но… неплохо.
— Неплохо, — Чанёль усмехнулся. — Сейчас узнаешь, что такое «хорошо».
Бэкхён судорожно вцепился пальцами в измятую простыню, чувствуя, как всё его тело превратилось в одну натянутую струну. Ожидание пугало и будоражило одновременно. И когда это случилось, он подскочил бы на постели, если бы Чанёль не удерживал его своим весом.
Кончик хвоста скользнул внутрь. Совсем чуть-чуть — на фалангу пальца, но Бэкхён остро почувствовал это вторжение. Хвост демона ощущался совсем иначе, чем человеческие пальцы: он был более плотным, гибким, а мелкие гладкие чешуйки, скользившие по складкам тугого кольца мышц, создавали сумасшедшую, ни на что не похожую текстуру. И он был раскалённым, словно живой уголёк, принесённый из самого ада, а ещё скользким, но когда Чанёль использовал смазку? Бэкхён дёрнулся и шумно зашипел сквозь стиснутые зубы, округляя глаза.
О боже… он внутри. Во мне действительно что-то есть, живое, шевелящееся. Это так странно. Я не смогу расслабиться, это невозможно, меня просто замкнёт от этого ощущения!
— Больно? — Чанёль внимательно вглядывался в его лицо, улавливая малейшие изменения в мимике.
— Нет, просто… необычно.
— Привыкай. Хвост тоньше, чем мой член. Сначала я растяну тебя им, чтобы потом вошёл я.
Он говорил это таким спокойным тоном, словно обсуждал погоду. А хвост тем временем проникал всё глубже — медленно, осторожно, давая привыкнуть.
Бэкхён чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Не боль, нет — именно тепло, переходящее в приятное давление. Хвост двигался плавно, находя какие-то точки, от которых по телу бежали искры.
— О, — выдохнул он, когда кончик задел что-то особенное.
— Нашёл, — Чанёль довольно улыбнулся. — Твоя простата. Самое сладкое место.
Он надавил на неё кончиком хвоста, и Бэкхён вскрикнул — по телу прострелило такой острой волной удовольствия, что член дёрнулся, ударив по животу.
— Ещё?
— Да… — выдохнул Бэкхён, уже не думая о стыде.
Ему было плевать, как это выглядит со стороны, плевать на остатки гордости. Гордость сгорела в том самом алом пламени призыва. Сейчас существовала только эта невыносимая, сладкая точка внутри, в которую Чанёль методично, безжалостно бил каждым толчком своего хвоста.
Чанёль начал массировать простату, не спеша, со знанием дела. Хвост двигался внутри, находя идеальный, сводящий с ума ритм, и Бэкхён чувствовал, как внутри него зарождается новая, сокрушительная волна напряжения. Член стоял твёрдо, натянутый до предела, с потемневшей головки крупными каплями стекала прозрачная смазка, пачкая его собственный живот, но Бэкхён даже не прикасался к себе. Руки безвольно раскинулись по матрасу, пальцы судорожно скребли ткань, а дыхание окончательно сбилось на рваные, прерывистые всхлипы. Изнутри поднимался такой жар, что Бэкхёну казалось, будто он сам сейчас начнёт светиться в темноте, как этот демон. Он был полностью, до конца сломлен этим удовольствием.
— Чанёль, — простонал он, слепо шаря ладонью в поисках чужого бедра, — я снова… я сейчас… без рук, Чанёль, я не могу остановиться…
— Давай, — разрешил Чанёль. — Кончай для меня.
Хвост надавил сильнее, и Бэкхён взорвался. Второй оргазм был другим — глубже, сильнее, он шёл откуда-то изнутри, сотрясая всё тело. Бэкхён закричал, выгибаясь, и кончил себе на грудь и живот — густо, много, хотя, казалось, после первого раза там ничего не осталось.
Когда спазмы прекратились, он безвольно обмяк на кровати, тяжело дыша. Чанёль убрал хвост, и Бэкхён почувствовал пустоту внутри.
— Ты как? — спросил демон, склоняясь над ним.
— Я… не знаю, — честно признался Бэкхён. — У меня никогда так не было.
— Два раза за… — Чанёль глянул на часы, на тумбе у кровати. — Двадцать минут? Неплохо. Но мы только начали.
Он перевернул Бэкхёна на живот одним плавным движением, заставив того растерянно охнуть от неожиданности. Прежде чем Бэкхён успел сообразить, что делать, Чанёль подхватил его под бёдра своими горячими, огромными ладонями, легко приподнял и подсунул под таз сбитую подушку.
Положение оказалось до неприличия откровенным. Бэкхён ткнулся лицом в матрас, чувствуя себя полностью беззащитным, выставленным напоказ. Его бёдра были высоко приподняты, а колени упирались в простыню, лишая возможности даже попытаться свести ноги вместе.
Господи, в какой позе я лежу… Это так стыдно, так грязно. Я никогда ни перед кем так не открывался.
— Так будет удобнее, — пояснил демон, и Бэкхён почувствовал, как тяжёлая грудь инкуба на секунду прижалась к его спине, обдав сухим теплом. — И лучше для стимуляции.
Хвост снова скользнул между ягодиц, но теперь Чанёль не спешил проникать. Он водил кончиком по входу, дразня, размазывая смазку и свою слюну.
— Ты уже достаточно расслаблен, — сказал он. — Можно попробовать двумя.
— Чем двумя? — не понял Бэкхён.
Вместо ответа хвост проник внутрь — глубже, чем в прошлый раз. Одновременно Чанёль приставил палец к входу рядом с хвостом. Бэкхён закусил губу. Палец вошёл следом за хвостом. Тесно. Очень тесно. Бэкхён зашипел, но Чанёль замер, давая привыкнуть. Ощущение было странным — распирающим, полным. Но боли не было.
— Дыши, — приказал он. — Глубоко. Расслабляй мышцы.
Бэкхён послушно вздохнул, и давление чуть отпустило. Чанёль начал двигать пальцем и хвостом внутри — медленно, растягивая, подготавливая.
— Ещё один, — сказал он через минуту.
— Там нет места! — пискнул Бэкхён.
— Есть. Я знаю.
Второй палец вошёл легче — Чанёль добавил своей слюны, мышцы уже привыкли.
Чанёль растягивал его долго и тщательно, никуда не торопясь и упиваясь каждым судорожным вздохом своей добычи. Когда он почувствовал, что податливые мышцы Бэкхёна окончательно перестали испуганно сжиматься, он скользнул внутрь ещё глубже, добавляя третий палец.
Бэкхён глухо, надрывно застонал прямо простынь, сминая ткань зубами. Ощущение наполненности внутри сводило с ума, вытесняя из головы последние крупицы реальности. Ему казалось, что его растянули до предела, заполняя каждую клеточку малого таза. Но самым невыносимым было то, что Чанёль не просто удерживал пальцы неподвижно — он медленно разводил их изнутри, заставляя кольцо мышц привыкать к будущему объёму, в то время как гибкий, чешуйчатый хвост продолжал методично и мягко тереться о простату. Эта двойная, изощрённая ласка удерживала Бэкхёна на самом пике, не давая возбуждению угаснуть ни на секунду. Внутри всё горело, пульсировало и требовало чего-то гораздо более крупного, способного утолить этот сумасшедший голод.
Я больше не могу… Пальцев мало, хвоста мало, мне нужно всё его тело. Пусть он сделает это, пусть наконец возьмет меня, плевать на страх, плевать на всё!
— Чанёль… — простонал Бэкхён, с трудом поворачивая голову и глядя на демона затуманенными, умоляющими глазами. — Я хочу… твой член… пожалуйста… прекрати это, дай мне тебя…
— Просишь? — в низком голосе демона прозвучало глубокое, бархатное довольство. Его чёрные зрачки на секунду сузились в тонкие щёлочки. — Как мило.
Он неторопливо убрал пальцы и хвост. Бэкхён судорожно вздохнул от внезапного, болезненного чувства пустоты внутри — тело, доведённое демонической слюной до предела восприимчивости, мгновенно заныло, требуя вернуть это заполняющее тепло. Он остался лежать на измятой постели, полностью открытый, дрожащий от крупной дрожи. Чанёль перевернул его на спину одним плавным, почти невесомым движением, будто Бэкхён вообще ничего не весил, и без долгих церемоний закинул его бледные, подрагивающие ноги себе на широкие плечи.
— Смотри на меня, — приказал он, и этот вкрадчивый тон не терпел возражений. — Хочу видеть твои глаза, когда буду входить. Хочу знать, о чём ты думаешь.
Бэкхён послушно посмотрел вверх, хватая ртом воздух. В золотисто-красных глазах инкуба напротив сейчас плескалось нечто настолько первобытное, голодное и тёмное, что у Бэкхёна перехватило дыхание, а по венам разлилась новая порция жидкого огня.
Чанёль чуть подался бёдрами вперёд, приставил массивную, блестящую от смазки головку члена к натянутому входу и начал медленно, уверенно давить.
— Ох… — сорвался на хрип выдох Бэкхёна.
Головка вошла — туго, с трудом преодолевая сопротивление податливых, но всё ещё слишком узких для таких размеров мышц. Чанёль тут же замер, уперевшись ладонями в матрас по обе стороны от головы парня, давая ему время свыкнуться с этой невероятной, распирающей изнутри тяжестью.
— Ты такой узкий, — хрипло прошептал демон, и на его лбу от напряжения проступила едва заметная венка. — Такой потрясающе горячий. Меня буквально сжимает до боли.
Он перевёл дыхание и продвинулся глубже — ещё на пару сантиметров, заставляя кольцо мышц растягиваться ещё сильнее. Бэкхён отчаянно закусил губу, но не от настоящей боли — её заглушал плещущийся в крови афродизиак, — а от дикого, сводящего с ума переизбытка чувств. Член Чанёля заполнял его так, как не могли заполнить ни хвост, ни пальцы. Бэкхён физически чувствовал каждый миллиметр чужого ствола, каждую бьющуюся на нём толстую вену.
— Ещё? — спросил Чанёль, впиваясь в него пристальным, гипнотизирующим взглядом.
— Да… пожалуйста, Чанёль, да… — выдохнул Бэкхён, полностью теряя контроль над собственным разумом.
Услышав разрешение, Чанёль вошёл до самого основания одним мощным, плавным толчком. Бэкхён звонко вскрикнул, выгибаясь дугой и вбиваясь затылком в подушку. Чужой член упёрся куда-то глубоко в самое нутро, заполнив его до абсолютного, пугающего предела. Всё тело Бэкхёна содрогнулось, а из глаз сами собой хлынули горячие, частые слёзы, оставляя влажные дорожки на висках.
— Тише, прелесть моя, тише, — Чанёль заботливо наклонился ниже, ловя губами эти слёзы и слизывая их своим горячим языком. — Всё хорошо. Ты такой молодец. Ты принял меня всего, до самого конца.
Демон замер на несколько секунд, позволяя Бэкхёну обмякнуть и привыкнуть к этой шокирующей анатомии. Его огненный хвост тем временем не бездельничал — он ловко обвился вокруг основания члена Бэкхёна, плотно сжался и начал совершать медленные, поглаживающие движения вверх-вниз, подстраиваясь под такт будущих фрикций.
— Я начну, — тихо предупредил Чанёль, и его зрачки расширились, почти полностью затапливая золотую радужку чёрным цветом. — Скажи мне сразу, если станет больно.
Первый толчок был осторожным. Чанёль вышел почти полностью, заставляя Бэкхёна испуганно всхлипнуть от накатившей пустоты, и тут же снова вошёл на всю длину. Бэкхён громко застонал. Теперь, когда этот огромный член пришёл в движение, трение внутри превратилось в концентрированную вспышку экстаза. Каждое движение инкуба задевало простату, посылая в мозг волну за волной.
— Ещё… быстрее, Чанёль, прошу тебя, ещё… — взмолился Бэкхён, напрочь забыв о том, кто он и где находится.
Чанёль послушно ускорился. Толчки стали глубже, ритмичнее, превращаясь в тяжёлые, хлёсткие удары бёдер о бёдра. Хвост демона работал на члене Бэкхёна в том же темпе, сжимая и лаская его, заставляя парня буквально сходить с ума от этой безжалостной двойной стимуляции. В комнате слышались только рваные вдохи, скрип кровати и шлепки плоти о плоть.
— Чанёль! — в беспамятстве закричал Бэкхён, запрокидывая голову.
Он кончил от одних только мощных толчков внутри и лихорадочных движений хвоста. Третий оргазм накрыл его сокрушительной волной, полностью вышибая из лёгких остатки воздуха. Бэкхён судорожно выгнулся, крича в пустоту темной комнаты, пока его собственное семя летело во все стороны, пачкая грудь. Но Чанёль не остановился. Он продолжал мощно и глубоко вбиваться в его содрогающееся тело, продлевая это запредельное удовольствие и заставляя Бэкхёна изнывать от оргазменных спазмов до тех пор, пока они окончательно не стихли.
— Ты просто невероятный, — тяжело дыша, прошептал демон. Он смотрел на заплаканное, покрытое испариной лицо Бэкхёна с нескрываемым восхищением. — Три раза за какой-то час. Твоя энергия просто бьёт ключом. А я ведь всё ещё не кончил.
— Я больше не могу… — из последних сил выдохнул Бэкхён, чувствуя, как мышцы рук и ног превращаются в вату. — Правда, Чанёль. Хватит. Это слишком для меня… я умру.
— Можешь, — Чанёль ласково улыбнулся, обнажая острые клыки, и нежно поцеловал его в кончик носа. — Ещё один единственный раз. Самый последний. Для меня, детка. Хочу кончить в тебя. Так сильно и глубоко, как только возможно. Хочу, чтобы ты до капли почувствовал мою сперму внутри своего тела. Хочу оставить в тебе свой след.
От этих порочных, облачённых в низкий рокочущий голос слов член Бэкхёна, который только что бессильно обмяк после сокрушительной разрядки, снова судорожно дёрнулся и начал стремительно наливаться кровью, восставая.
— Видишь? — Чанёль торжествующе усмехнулся, заметив это движение. — Ты ещё хочешь. Твой разум может говорить что угодно, но твоё тело хочет меня. Ты весь принадлежишь мне.
Он начал двигаться снова. Но теперь это не был бешеный темп — Чанёль вбивался медленно, тягуче, с силой проворачивая бёдра при каждом толчке, заставляя Бэкхёна прочувствовать всю монументальность своего члена. Это было чистое, прожигающее изнутри беспамятство. Огненный хвост наконец отпустил испачканный ствол Бэкхёна и вместо этого плавно опустился ниже, плотно обвился вокруг его яиц, начиная ритмично сжимать их и массировать, доводя чувствительность до какого-то ядерного уровня.
— Чанёль… — жалобно простонал Бэкхён, теряя связь с реальностью. — Я не знаю… я не смогу… это слишком…
Толчки резко участились, становясь рваными, глубокими и частыми. Чанёль вбивался в него со всё возрастающей, сокрушительной скоростью, не оставляя ни секунды на передышку. Хвост продолжал сжимать яйца, а сам демон то и дело наклонялся, хаотично осыпая поцелуями его шею, ключицы, мокрые от пота грудные мышцы и искусанные губы, заставляя Бэкхёна глотать новую порцию пьянящей слюны. Внутри Бэкхёна всё сжималось в один тугой, звенящий узел.
— Я близко… черт, я уже совсем близко, — глухо выдохнул Чанёль, и его тело обдало Бэкхёна волной запредельного, лихорадочного жара. — Кончи со мной, прелесть моя. В четвертый раз. Ты сможешь, я знаю.
На последнем слове он толкнулся особенно сильно, пробивая Бэкхёна до самого основания, и замер, судорожно выпрямляя спину. Его рога полыхнули в темноте тусклым алым светом. Бэкхён отчетливо, до мельчайших подробностей почувствовал, как глубоко внутри него с силой пробивается первая, невероятно мощная и обжигающе горячая струя демонического семени, заполняя его изнутри.
Этого запредельного ощущения оказалось достаточно, чтобы сорвать последний предохранитель. Бэкхён взорвался в четвёртый раз. Оргазм скрутил его тело в жесточайшей, сладкой судороге. Парень всхлипывал, плакал в голос и кончал уже совершенно пустой, сухой пульсацией, изо всех сил зажимаясь всеми внутренними мышцами вокруг пульсирующего члена Чанёля, который продолжал изливать в него волну за волной густого, горячего тепла.
Они замерли вместе в абсолютной тишине комнаты, нарушаемой лишь их тяжелым, хриплым дыханием. Чанёль навалился сверху, крепко прижимая ослабевшее, хрупкое тело Бэкхёна к своей широкой груди. Он не спешил выходить, позволяя их обоим прийти в себя и упиваясь тем, как плотно Бэкхён удерживает его внутри.
— Четыре, — выдохнул инкуб спустя несколько минут, и в его голосе слышалась искренняя гордость за своего призывателя. — Для твоего самого первого раза — это просто отлично. Ты сотворил чудо.
Бэкхён ничего не ответил. У него просто не осталось сил даже на то, чтобы разомкнуть губы. Перед глазами плыли цветные круги, тело приятно гудело от истощения, а разум медленно, но верно проваливался в спасительную, мягкую темноту. Слишком много новых ощущений. Слишком много сокрушительных оргазмов. Слишком много Чанёля, который теперь заполнил собой всё его существование.
Последнее, что Бэкхён успел почувствовать перед тем, как окончательно отключиться и погрузиться в глубокий сон — это мягкое, невероятно нежное прикосновение горячих губ демона к своему лбу и тихий, убаюкивающий шёпот над самым ухом:
— Сладких снов, человечек. Отдыхай.
***
Сознание возвращалось медленно, ленивыми, тягучими волнами, как сонный прибой на рассвете. Бэкхён долго не мог понять, где заканчивается граница затянувшегося сна и начинается реальность — его разум словно укутали в плотный кокон из абсолютного, безмятежного покоя. Сначала парень почувствовал запах. Густой, дразнящий аромат свежесваренного, крепкого кофе, от которого мгновенно затрепетали крылья носа. Это был именно его любимый сорт — с едва уловимой, благородной горчинкой и плотными, тёплыми шоколадными нотками. Запах лениво плыл откуда-то из-за пределов кровати, мягко подталкивая к пробуждению. Потом вернулось ощущение тепла. Плотное одеяло, которое он обычно никогда не заправлял аккуратно, сейчас было укутано вокруг него со всех сторон, создавая подобие уютного гнезда. Оно пахло свежестью и кондиционером для белья с ароматом лаванды. Кто-то явно проявил заботу и заправил постель, хотя вчера, насколько Бэкхён помнил сквозь туман, на краю матраса возвышалась унылая гора неглаженых футболок и джинсов. Потом подало голос тело. Бэкхён попытался сделать лёгкое движение, чтобы перевернуться на бок, и тихо, хрипло застонал, тут же замирая. Каждая мышца в его теле ныла. Это не была резкая, мучительная боль — скорее приятная, сладкая ломота, какая случается после многочасовой, изнурительной тренировки в спортзале. Но ниже пояса… ниже пояса ощущения были совершенно особенными. Призрачное, лёгкое жжение на коже, глубокое чувство удовлетворённости и наполненности, которое никак не хотело проходить, вопреки всем законам анатомии. И где-то там, в самом нутре, до сих пор разливалось странное, вибрирующее тепло, словно внутри него всё ещё пульсировали остатки чужой, мощной магии. Бэкхён резко распахнул глаза. Яркий, ослепительный солнечный свет беспрепятственно заливал всю комнату сквозь настежь распахнутые шторы. Значит, наступило утро. Или даже глубокий день. Электронные часы на прикроватной тумбочке тускло мигали цифрами — 11:47. Бэкхён зажмурился и снова моргнул, отчаянно пытаясь собрать разлетающиеся мысли в кучу. Вчера… что, чёрт возьми, произошло вчера? А затем память вернулась сокрушительным, беспощадным отчетом. Ужасное, провальное свидание. Обида. Странный форум с ритуалом призыва. Кривой меловой круг на паркете. Протеиновый батончик со вкусом шоколада и банана. Свечи. Неумелое чтение заклинания на латыни с чудовищным произношением. Вспышка багрового света. И ОН. Огромный, смуглый, с тяжёлыми витыми рогами, тлеющими глазами и обжигающим хвостом. Бэкхён резко сел на кровати, позабыв об осторожности, и тут же шумно зашипел сквозь зубы от того, как болезненно-сладко отозвалась поясница. — Чанёль… — сорвался с его пересохших губ испуганный, тихий выдох. Бэкхён завертел головой, лихорадочно оглядывая комнату в поисках демонического силуэта. Но спальня была абсолютно пуста. Зато она выглядела так, словно в ней провели генеральную уборку специалисты элитного клинингового агентства. Бэкхён замер, ошарашенно озираясь по сторонам. Та самая раздражающая гора вещей исчезла без следа. На спинке деревянного стула теперь висела идеально выглаженная, аккуратно сложенная домашняя одежда. На рабочем столе — ни одной грязной кружки, ноутбук закрыт, все бесконечные провода смотаны в аккуратные кольца. Каждая вещь лежала на своём законном месте, а паркет сиял такой чистотой, словно его натерли воском. Даже меловой круг, который Бэкхён вчера чертил прямо на полу, исчез — стёрт до последней белой крошки, без единого развода. — Какого… — вырвалось у Бэкхёна, и он осекся на полуслове, повернув голову к тумбочке. Рядом с часами стояла керамическая кружка. Тонкая струйка сизого пара всё ещё лениво поднималась над тёмной поверхностью напитка — значит, кофе сварили совсем недавно, буквально несколько минут назад. А прямо рядом с чашкой лежал… протеиновый батончик. Надкусанный с одного края. Тот самый, который Чанёль с брезгливой усмешкой отбросил в угол вчера вечером. Бэкхён уставился на этот батончик во все глаза, чувствуя, как пульс в груди начинает разгоняться до сумасшедшего темпа. Значит, это не был бред воспаленного разума. Не сон, не галлюцинация от одиночества. Всё было взаправду. Инкуб действительно приходил. Он брал его всю ночь. А потом этот пугающий, древний демон… убрал его квартиру? Сварил ему кофе? Попробовал дурацкий батончик? Тут Бэкхён заметил, что под обёрткой батончика белеет ровный уголок плотной бумаги. Осторожно, словно боясь, что листок растворится в воздухе от одного прикосновения, Бэкхён потянулся вперёд и взял записку. Это был обычный листок, небрежно вырванный из его рабочего блокнота. Но почерк… Почерк был каллиграфическим, размашистым, с изящными, затейливыми завитушками. Совсем не таким, какой ожидаешь увидеть у порождения преисподней. Доброе утро, человечек. Ты спал так сладко и крепко, что у меня просто не поднялась рука тебя разбудить. Четыре полноценных оргазма за ночь — это слишком серьёзная, экстремальная нагрузка для твоего хрупкого, неподготовленного организма. Но должен признать, ты справился просто отлично. Я искренне горжусь тобой. Твоя сексуальная энергия… это нечто невероятное. Я даже не знаю, с чем её сравнить, Бэкхён. Самая чистая, сладкая и вкусная за последние лет сто, что мне доводилось пробовать. Ты особенный, и у тебя огромный потенциал. Надеюсь, ты сам это понимаешь. Я тут немного прибрался, потому что жить в таком хаосе и свинарнике истинному эстету просто непозволительно, а тебе после такой бурной ночи необходим максимальный уют. Кофе на тумбочке, пей, пока он не остыл. И да. Если вдруг захочешь повторить наше маленькое приключение — просто позови меня. Тот же нехитрый ритуал, тот же меловой круг и абсолютно любой батончик на твой вкус. Не обязательно протеиновый, хотя твоя логика насчет быстрой энергии меня искренне умилила, так что можешь оставить этот ритуал как нашу фишку. Я приду. Обязательно приду, если позовёшь именно ты. Ты мне действительно понравился, Бэкхён. Правда. И далеко не только как качественный источник питания. Сам удивлён этому эгоистичному чувству, но это факт. Так что жди в гости. Или призывай сам, когда соскучишься. Я теперь всегда буду где-то рядом. Всегда твой, Чанёль. P.S. Мой хвост, кстати, по тебе уже вовсю скучает. Представляешь? Бэкхён перечитал эти строки один раз. Потом второй. Потом ещё три раза подряд, словно пытаясь отыскать между букв скрытый подвох. Кончики пальцев заметно дрожали, когда он сжимал тонкую бумагу. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, разливалось странное, щекочущее тепло — и Бэкхён уже не мог с уверенностью сказать, было ли это отголоском ночных ласк или же виной всему были эти слова, выведенные чернилами. «Ты мне понравился». «Всегда твой». «Хвост скучает». — Ну и дурак же ты, — тихо, вполголоса выдохнул Бэкхён в пустую комнату. Его щеки снова обожгло стремительным румянцем, но губы сами собой упрямо растянулись в глупой, счастливой улыбке. Он аккуратно, бережно отложил листок обратно на тумбочку и потянулся к кружке. Сделал первый, осторожный глоток. Кофе оказался идеальным. Точно таким, как он любил, когда пытался сварить его сам, но у него никогда не получалось поймать нужный баланс: плотный, с мягкой молочной пенкой, совершенно без сахара, бодрящий. Чанёль действительно стоял у его плиты, варил ему напиток и убирал разбросанные вещи, пока сам Бэкхён без сил отключился после их сумасшедшего секса. Это просто бред какой-то. Я переспал с демоном из преисподней, а он ведёт себя как заботливый парень после идеального первого свидания. Так не бывает. Инкубы должны забирать душу, а не выглаживать футболки! Бэкхён сделал ещё один глубокий глоток, чувствуя, как приятная бодрость растекается по телу, и перевёл взгляд на батончик. Секунду помедлив, он взял его в руку, поднёс к губам и осторожно откусил небольшой кусочек — ровно с того самого края, где отпечатался след от ровных зубов Чанёля. Тягучий вкус сладкого шоколада и банана мгновенно смешался на языке с горьковатым кофе. Бэкхёну на секунду показалось, что он снова физически ощущает тот самый дымный, гипнотический привкус губ Чанёля, подчиняющий себе волю. — Чёрт, — Бэкхён бессильно откинулся спиной на мягкие подушки, прикрывая глаза ладонью и чувствуя, как бешено, оглушительно колотится сердце в грудной клетке. — Кажется, я конкретно влип. Он лежал неподвижно, глядя в побелённый потолок, по которому лениво ползали солнечные зайчики, и неосознанно перебирал в памяти мельчайшие детали прошлой ночи. Вспышки воспоминаний накатывали одна за другой, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. Горячие, требовательные губы Чанёля. Его широкий, влажный язык, от одного прикосновения к которому человеческое тело буквально плавилось, превращаясь в податливый воск. Сильный хвост, который умел вытворять такие немыслимые, изощрённые вещи, что Бэкхён до сих пор густо краснел, едва об этом вспоминал. Огромный, каменный член, заполнивший его вчера до самого предела, до слез и сорванного голоса. И этот низкий, рокочущий голос, шепчущий над самым ухом: кончи для меня, кончи в четвёртый раз… — Четыре раза, — пробормотал Бэкхён вслух, и его собственный голос показался ему непривычно сиплым. — Я кончил четыре раза за одну ночь. Впервые в жизни. И с кем? С демоном. С инкубом, который теперь пишет мне милые записки и убирает мою квартиру. Он тихо засмеялся — сначала робко, одними губами, а затем всё громче и раскованнее. Этот смех вырывался из самой груди вместе с огромным облегчением, пьянящим счастьем и полным, абсолютным неверием во всё происходящее. Мир вокруг словно перевернулся, но Бэкхёну это чертовски нравилось. Бэкхён неторопливо допил уже остывающий кофе, наслаждаясь каждым глотком, тщательно доел сладкий батончик и аккуратно спустил ноги с кровати. Тело тут же отозвалось глубокой, тягучей ломотой — каждый сустав, каждый мускул настойчиво напоминал о том, какая запредельная нагрузка выпала на его долю несколько часов назад. Кое-как удерживая равновесие, он дошёл до ванной комнаты, включил свет, глянул на себя в зеркало и потрясенно охнул. На бледной шее красовалась целая россыпь ярких, вызывающих засосов. Тёмно-вишнёвые, сочные, налитые кровью метки спускались ровной дорожкой от самого мочки левого уха до ключицы и уходили дальше, прячась под воротник. Справа на бедре отчетливо проступали синеватые следы крупных пальцев, которые сжимали его с такой силой, словно хотели навсегда оставить на коже клеймо собственности. Даже губы выглядели непривычно припухлыми, с покусанной, яркой каймой. — Ну просто красавец, — хмыкнул Бэкхён своему отражению, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к вишнёвому пятну на шее и заново переживая мимолётный укол удовольствия. — И как мне теперь в таком виде на улицу выходить? Скажу всем, что на меня напал очень страстный пылесос. Он тщательно умылся ледяной водой, чтобы окончательно сбросить остатки сна, почистил зубы и вернулся в спальню. Надел чистую серую футболку — ту самую, которую Чанёль так заботливо выгладил и оставил на стуле. Ткань приятно холодила кожу. Солнце уже вовсю царило в пространстве комнаты, делая её светлой, просторной и почти неузнаваемой. Чистота, идеальный порядок, непривычный уют. На полу, там, где вчера горели красные свечи и высился защитный барьер, теперь не было абсолютно ничего. Паркет выглядел безупречно. Но Бэкхён слишком хорошо, до каждого сантиметра помнил, где именно проходили неровные меловые линии. Он медленно подошёл к центру комнаты, присел на корточки и мягко провёл подушечкой указательного пальца по гладкой древесине. — Просто позвать, — негромко повторил он слова, оставленные на клочке бумаги. — Тот же ритуал. Любой батончик. Бэкхён поднял взгляд и посмотрел на закрытый ящик письменного стола, где в темноте лежали оставшиеся восковые свечи. Затем перевёл взор на верхнюю полку, где сиротливо белел брусок мягкого мела. И наконец посмотрел на коробку с протеиновыми батончиками — он набрал их оптом по какой-то скидке, когда ещё пытался регулярно ходить в тренажёрный зал, хотя в последнее время забросил это дело. — Сегодня, — решительно произнёс Бэкхён, чувствуя, как внутри разгорается опасный, щекочущий азарт. — Обязательно сегодня вечером. Он начал подниматься на ноги, потянулся всем телом, чтобы разогнать застоявшуюся в мышцах кровь, и внезапно замер на месте, перестав дышать. Потому что почувствовал это. На этот раз совершенно отчетливо, без всяких сомнений. Глубоко внутри его собственного тела, прямо в самом центре, осталось кое-что материальное от Чанёля. Нет, не только то семя, что демон излил в него ночью. Это было другое. Тонкая, едва заметная серебристо-алая ниточка концентрированного тепла, которая мягко пульсировала где-то в районе солнечного сплетения. Живая магия. Демоническая энергия инкуба, которую тот намеренно вплёл в его ауру. И эта ниточка внутри него ощутимо, радостно дёрнулась, стоило Бэкхёну только подумать о сегодняшнем вечере и повторном призыве. Она словно срезонировала на его мысли, передавая его желание куда-то далеко, за пределы этого мира. — Ты что… следишь за мной прямо сейчас? — спросил Бэкхён, растерянно глядя в пустой угол комнаты. В ответ, разумеется, раздалась абсолютная, звенящая тишина. Но тепло в груди согласно и очень довольно запульсировало, обдав его внутренности волной жаркой истомы. Член в штанах снова робко качнулся. — Хитрый демон, — Бэкхён не выдержал и весело улыбнулся, качая головной. — Ладно. Раз уж ты всё слышишь… Вечером так вечером. Готовься, Чанёль.***
Он провёл весь остаток дня в странном, зыбком состоянии полусна-полуяви. Время словно растянулось, превращаясь в тягучий сироп. Бэкхён на автомате сходил в ближайший супермаркет, купил какой-то привычный набор продуктов, но у самой кассы взгляд зацепился за стеллаж с декором, и он, поддавшись импульсу, зачем-то прихватил новые свечи — тяжёлые, длинные, угольно-чёрные и кроваво-красные, на крайний случай. Вернувшись, он в полном одиночестве пообедал, почти не чувствуя вкуса еды, и лениво полистал ленту телефона. В общем чате друзья вовсю строчили сообщения, звали выбраться в бар или просто погулять по вечернему парку. Бэкхён, не задумываясь, отказался, сославшись на внезапно навалившуюся усталость и головную боль. Он и правда чувствовал себя измотанным. Но это была удивительно приятная, глубокая усталость, после которой хотелось вовсе не спать. Тело, всё ещё хранившее внутри демонический жар, требовало повторения. Ближе к семи вечера, когда за окном начали сгущаться первые сумерки, он по-настоящему занервничал. Логика и здравый смысл, которые спали ночью, теперь проснулись и начали подкидывать неприятные, липкие мысли. А что, если у меня ничего не получится? Что, если Чанёль просто посмеялся надо мной и пошутил про это своё «просто позови»? Вдруг у высших демонов вообще другие, жестокие правила, и вчерашняя ночь была лишь разовым удовольствием? Демоны ведь известны своим коварством. Бэкхён сидел прямо на полу посреди своей идеально чистой комнаты, бессмысленно вертел в пальцах брусок белого мела и сомневался, кусая губы. — Ну конечно, закон подлости, — тихо бормотал он под нос, обращаясь к пустым стенам. — Как только я по-настоящему захочу, чтобы кто-то пришёл, этот кто-то обязательно проигнорирует. У меня же в любви всегда так: сколько ни стараюсь, всё время мимо. Кому нужен обычный, скучный парень… Серебристо-алая ниточка тепла глубоко внутри его солнечного сплетения резко, ощутимо дёрнулась, словно укоряя за эти глупые мысли и слабую веру. — Ладно-ладно, понял я, — Бэкхён судорожно выдохнул, заставляя себя подняться. — Хватит ныть и жалеть себя. Ты сам хотел приключений, Бэкхён? Хотел чего-то сумасшедшего? Получи и распишись. Он опустился на колени и начал чертить круг. На этот раз Бэкхён не торопился, действовал аккуратно и тщательно, следя за тем, чтобы линия мела была непрерывной, и ведя руку строго справа на лево, повторяя вчерашнее движение, противоположное движению солнца по небосводу. По краям получившейся геометрической фигуры он расставил свечи — пять новых, красивых чёрных столбиков. В самый центр круга он бережно, словно священный дар, положил батончик. Тоже совершенно новый — точно такой же, как вчера. Чиркнула спичка. Бэкхён поочередно зажёг каждый фитиль, ловя глазами пляшущие язычки пламени, и сел прямо перед кругом, скрестив ноги. Достал из кармана телефон, открыл сохранённую вкладку с заклинанием и глубоко вздохнул, настраиваясь. — Umbrarum filii… venite ad me… — прочитал он вслух. Его голос слегка подрагивал, но на этот раз Бэкхён очень старался, чётко и раздельно выговаривая каждую латинскую букву. — Per noctem aeternam, voco vos! Per hoc sacrificium, conjuro vos! На последнем слове пламя всех пяти свечей одновременно сильно мигнуло, вытянулось вверх и разом погасло. Комната в ту же секунду погрузилась в непроглядную, звенящую темноту. Бэкхён замер, перестав дышать, чувствуя, как собственное сердце колотится уже где-то в районе горла, мешая сделать выдох. Неужели провал? А в следующее мгновение прямо в центре мелового круга бесшумно вспыхнул густой, пульсирующий алый свет. Знакомая фигура проявлялась из воздуха не сразу, словно соткавшись из багрового тумана — сначала обозначился разворот широких плеч, затем мощный торс, а следом блеснули в полумраке густые алые волосы. Чанёль стоял посреди комнаты, глядя на Бэкхёна сверху вниз с мягкой, едва заметной улыбкой. На этот раз инкуб был одет совсем иначе — вместо чёрной рубашки на нём была простая, мягкая белая футболка, которая, впрочем, ничуть не скрывала его внушительных объёмов, плотно обтягивая рельефную грудь и бицепсы. Тяжёлые витые рога по-прежнему гордо венчали его голову, а длинный хвост лениво и плавно покачивался за спиной, разрезая воздух. — Явился… — едва слышно выдохнул Бэкхён, чувствуя, как с души падает огромный камень, а внутри всё расцветает от глупой радости. — А ты действительно сомневался во мне, человечек? — Чанёль издал низкий, вибрирующий смешок, легко перешагнул через меловую черту, совершенно её не заметив, и плавно присел перед Бэкхёном на корточки, оказываясь на одном уровне лицом к лицу. — Я ведь чётко написал тебе в записке: только позови — и я приду. Демоны слова на ветер не бросают, особенно когда дело касается таких контрактов. — Я просто думал… ну, может, это была минутная слабость. Или шутка, чтобы посмеяться. — Я никогда не шучу такими вещами, — Чанёль протянул руку и медленно, невероятно нежно провел тыльной стороной пальцев по бледной щеке Бэкхёна, заставляя того прикрыть глаза от удовольствия. — Тем более, — инкуб наклонился ещё ближе, почти касаясь своими губами его уха, и понизил голос до вкрадчивого шёпота, — я ведь говорил тебе чистую правду: мой хвост по тебе действительно очень скучает. В доказательство этих слов гибкий, шершавый хвост демона мгновенно скользнул вперёд, собственнически обвился вокруг тонкого запястья Бэкхёна и начал совершать мягкие, поглаживающие круговые движения, словно ластящийся кот. — А ты сам? — Бэкхён переборол смущение, приоткрыл глаза и смело посмотрел прямо в золотисто-красные омуты напротив. — Ты лично… скучал по мне? Или только твоя анатомия? Чанёль улыбнулся — открыто, тепло и как-то удивительно довольно, отчего его клыки показались совсем не пугающими. — Скучал, человечек. Скучал, скрывать не стану. Вкусный ты больно, просто кошмар какой-то. Я посмотрел на то, как ты забавно сопишь в подушку, и ушёл к себе в подземный мир. А сам весь день места себе найти не мог, только и думал: ну когда же наконец наступит этот чёртов вечер, чтобы ты снова меня вызвал. Вся работа из-за тебя встала. Бэкхён не выдержал и тихо фыркнул, хотя внутри от этих слов всё сладко затрепетало. — Ага, значит, всё-таки только из-за моего вкуса? Я для тебя просто как хороший ужин в ресторане? — Ну, далеко не только из-за вкуса, — Чанёль весело усмехнулся, и его хвост на запястье Бэкхёна сжался чуть крепче, передавая своё тепло. — Ты забавный. Очень смешной, когда пытаешься со мной спорить. И стонешь под мной невероятно красиво, искренне так, до хрипа. А для инкуба, поверь, это тоже безумно важно — видеть, как от моих ласк человечек полностью теряет голову. — Льстец, — Бэкхён в шутку несильно толкнул демона кулаком в плечо, но сам так и не смог сдержать широкой, сияющей улыбки. Они на какое-то время замолчали, позволяя этой уютной тишине окутать их. Вокруг по-прежнему царил полумрак, нарушаемый лишь слабым светом из окна. Чанёль продолжал неторопливо гладить его руку кончиком своего хвоста, а Бэкхён просто сидел напротив, опустив взгляд вниз и заворожённо смотрел на их переплетённые пальцы — маленькие, бледные и человеческие на фоне огромной, смуглой ладони демона. — Чанёль, — начал он осторожно, стараясь, чтобы голос не дрожал от подступившего волнения. — А если я… если я по-настоящему захочу, чтобы ты остался здесь? Не просто на одну ночь, до рассвета, а… ну… вообще? Насовсем? Чанёль резко замер. Тёплый шершавый хвост на запястье Бэкхёна перестал двигаться и безвольно опал на пол. Демон медленно поднял взгляд на парня — его золотисто-красные глаза стали непривычно серьёзными, глубокими, изучающими, словно он пытался заглянуть Бэкхёну в самую душу. — Ты вообще понимаешь, о чём сейчас просишь, детка? — тихо, с какой-то опасной хрипотцой спросил он. — Частично, — честно признался Бэкхён, сглатывая подступивший к горлу ком. — Именно поэтому я и прошу тебя объяснить. Что конкретно значит это «вообще»? Ты в принципе можешь жить здесь, в этом мире? Среди обычных людей? Ты можешь… ну, выглядеть как человек, чтобы никто ничего не заподозрил? Чанёль ненадолго помолчал, собираясь с мыслями и лениво разглядывая свои крупные пальцы. — Начну, пожалуй, с последнего, — наконец произнёс он, и на его губах заиграла загадочная усмешка. — Да, могу. Мой истинный облик для этого мира — всего лишь иллюзия, морок, который я могу гнуть и перекраивать как угодно. Для тебя и для всех остальных я могу выглядеть кем захочешь. Хочешь, прямо сейчас продемонстрирую? Бэкхён растерянно кивнул. Чанёль прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и комната тут же наполнилась едва уловимым, сухим запахом озона и жжёного сахара. Бэкхён заворожённо наблюдал за тем, как воздух вокруг демона начал мелко, лихорадочно дрожать, словно над раскалённым асфальтом в летний зной. Плотные чёрные рога на голове Чанёля вдруг стали размываться, истончаться, пока полностью не растворились в полумраке. Следом за ними длинные алые пряди волос словно налились чернилами — цвет стремительно темнел, пока не превратился в глубокий, матовый угольно-чёрный. Хвост за спиной демона издал тихий шлепок по паркету и плавно растаял, будто его никогда и не было, а смуглая кожа посветлела, приобретая приятный, здоровый оттенок. Когда Чанёль снова открыл глаза, Бэкхён едва не вскрикнул от шока. Золотисто-красный огонь исчез, уступая место обычным, невероятно красивым и глубоким тёмно-карим человеческим зрачкам. Прямо перед ним на корточках сидел потрясающе красивый, высокий брюнет в белой футболке, который выглядел как топ-модель с обложки журнала или популярный айдол. В нём не осталось ни единой черты, выдающей чудовище. — Вот так, — голос Чанёля тоже слегка изменился, потерял свой пугающий подземный рокот, став более мягким, бархатистым. Он поправил чёрную челку, лезущую в глаза. — Люди вокруг будут видеть обычного парня. Самого заурядного. Если я, конечно, буду прикладывать к этому постоянное ментальное усилие. Бэкхён сидел, боясь пошевелиться, ошарашенно разглядывая этого «нового» Чанёля. Это просто невероятно… Он выглядит как человек, пахнет как человек, но эта серебристо-алая ниточка у меня в груди всё равно дрожит, напоминая, КТО именно скрывается за этой идеальной картинкой. Пугающая маскировка. Он может обмануть кого угодно. — А если… если вдруг не приложишь усилие? — сглотнув, спросил Бэкхён. — Тогда иллюзия мгновенно осыпается, и они будут видеть… ну, меня настоящего, — Чанёль лениво повёл широким плечом, и Бэкхёну на секунду показалось, что на месте лопаток снова промелькнул силуэт хвоста. — Демона. А люди, как ты понимаешь, существа слабые, они обычно пугаются до полусмерти. Так что для постоянной жизни в твоем мире мне придётся держать этот морок круглыми сутками, без перерывов. Это… утомляет. Не смертельно, конечно, но под конец дня чувствуется как лёгкая головная боль. — Понял, — Бэкхён понимающе кивнул, постепенно привыкая к новому лицу Чанёля. — Ладно, с внешностью разобрались. А что насчёт… ну, твоего питания? Ты ведь сам говорил вчера, что тебе жизненно нужна энергия. — Нужна, и очень много, — Чанёль посерьёзнел, и в его карих человеческих глазах на мгновение снова вспыхнул опасный алый огонёк. — И тут, человечек, кроется самый главный минус нашего возможного сожительства. Если мы решим жить вместе под одной крышей, я добровольно отрежу себе пути в подземный мир и буду питаться исключительно от тебя. Других источников энергии у меня здесь просто не будет, я не стану ходить налево. А я, напоминаю, инкуб. Полноценный, взрослый хищник. Мне нужно много сил, чтобы просто поддерживать жизнь в этом теле. — Много — это сколько в цифрах? — Бэкхён затаил дыхание. — Ну, смотря как часто ты сам будешь готов… кормить меня, — Чанёль человеческими губами усмехнулся так же порочно и хитро, как делал это вчера в облике демона. — В самом идеальном варианте — каждый божий день. Ну, или хотя бы через день. Но учти: если перерыв между нашими ласками будет больше трёх дней, я начну ощутимо слабеть, морок станет нестабильным. А если пойдёт неделя голодовки — я могу и в обморок прямо посреди твоей чистой кухни упасть. Бэкхён потрясенно моргнул, округляя глаза. — Каждый… каждый день? Ты шутишь? — Не обязательно прям устраивать марафоны по полной программе, как прошлой ночью, — Чанёль успокаивающе пожал плечами, сокращая между ними расстояние и укладывая свою теперь уже человеческую, тёплую ладонь на колено Бэкхёна. — Иногда мне будет вполне достаточно быстрого минета перед работой. Иногда — если ты совсем без сил — мы можем просто лечь и по-быстрому подрочить друг другу, соприкасаясь кожей. Главное во всём этом — физический контакт, твоё возбуждение и последующая разрядка. Моя природа устроена жёстко и просто: мне жизненно необходим твой оргазм. Регулярно. Свежий, концентрированный выброс сил. — Ого… — только и смог выдохнуть Бэкхён, чувствуя, как у него начинают гореть уши. — То есть, грубо говоря, ты сейчас прямым текстом предлагаешь мне секс каждый день? Без выходных и праздников? — Я тебе ничего не предлагаю, детка, — Чанёль снова тихо рассмеялся, и от этого звука у Бэкхёна по спине побежали привычные мурашки. — Я тебя честно и открыто предупреждаю. Если ты действительно хочешь, чтобы я остался с тобой в этой квартире — это будет моим главным, нерушимым условием. Я просто физически не смогу существовать иначе, я привязан к твоей энергии. Бэкхён глубоко задумался, опуская голову и глядя на ковёр. Внутри него сейчас шла жестокая борьба. С одной стороны — секс каждый день. И не с кем-то там, а с чертовски красивым демоном, который всего за одну ночь умудрился выжать из него четыре оргазма и заставил кричать от наслаждения. С другой стороны… это ведь огромная ответственность. Быть для кого-то ходячей батарейкой. — А если… ну, мало ли что случится? — Бэкхён поднял на него взволнованный взгляд. — А если я банально устану на работе? Или заболею простудой? Или у меня просто не будет настроения, ну не захочу я сегодня, и всё? Что тогда? Ты нападёшь на меня? — Тогда я буду просто ждать, — Чанёль мягко покачал черноволосой головой, и в его голосе проскользнули удивительно тёплые, почти нежные нотки. — Буду терпеть, сколько потребуется. Слабая форма голода для меня не смертельна, поверь. Просто это чертовски неприятно. Будто ты очень сильно хочешь есть, весь день ходишь голодным, а холодильник пуст. Буду ходить вялым и ворчливым. Но вреда я тебе не причиню, никогда. — То есть, если подытожить, я в любом случае буду твоей едой, — резюмировал Бэкхён, криво усмехаясь. — Лишь частично, — Чанёль собственническим движением притянул его к себе за талию, заставляя упереться руками в свою широкую грудь. — Далеко не только едой, Бэкхён. Я же не собираюсь каждый раз устраивать из нашего секса тотальную откачку энергии, как вчера. Вчера был полноценный ритуал призыва, я обязан был забрать твой максимум, чтобы закрепить связь. А в обычной, повседневной жизни… ну, трахнулись с удовольствием, обменялись силами, и хорошо. Без всякого выжимания тебя досуха. Тебе тоже будет приятно, обещаю. Бэкхён шумно, прерывисто выдохнул — он только сейчас заново осознал, что всё это время практически не дышал, заворожённый близостью этого невероятного существа. Его пальцы, всё ещё упирающиеся в широкую грудь Чанёля, уловили ровный, уверенный стук сердца, который у демона в человеческом обличье ощущался на удивление настоящим. — Но это далеко не всё, человечек. Есть и второй минус, — негромко продолжил Чанёль, и его карие глаза на миг подернулись едва заметной, хищной дымкой. Он мягко перехватил Бэкхёна за талию чуть выше, заставляя сесть плотнее к себе. — Не забывай, кто я такой на самом деле. Я демон. У меня глубоко внутри сидит первобытная, темная натура, которую невозможно вытравить до конца. Я могу быть… ну, крайне неудобным сожителем. Собственником до мозга костей. Безумно ревнивым. Если кто-то посторонний на тебя на улице не так посмотрит — я могу не сдержаться и рыкнуть. А если кто-то посмеет тебя тронуть — могу и цапнуть как следует. Бэкхён удивленно моргнул, вглядываясь в его безупречное лицо. — В прямом смысле цапнуть? Зубами? — В переносном, — Чанёль коротко усмехнулся, хотя в этой усмешке проскользнуло нечто опасное. — Людей я без крайней нужды не кусаю, их мясо мне без надобности. Но вот устроить им пару весёлых недель с ночными кошмарами или напугать до потери пульса так, чтобы они дорогу к твоему дому забыли — это я запросто. Тебе придётся постоянно меня контролировать, одёргивать. Или просто привыкнуть к мысли, что иногда, в стрессовых ситуациях, я буду вести себя как… ну, как истинное порождение ада. — Понятно. Контроль над домашним демоном, — Бэкхён выдавил из себя слабую улыбку, пытаясь разрядить обстановку, но затем его лицо снова посерьёзнело. — А третий минус? По личному жизненному опыту знаю: если у какого-то заманчивого предложения есть два жирных минуса, то обязательно найдётся и третий. Самый главный. Чанёль одобрительно хмыкнул, оценив его проницательность, и ласково погладил Бэкхёна большим пальцем по боку сквозь ткань серой футболки. Однако улыбка окончательно исчезла с его лица, уступая место вековой, давящей серьёзности. — Третий минус — самый тяжёлый, Бэкхён. Я бессмертный. Ну, или почти бессмертный по вашим меркам. Моё существование длится тысячелетиями. А ты — обычный человек. Твой век недолог. Я буду жить дальше, сменяя столетия, а ты… ты проживёшь рядом со мной максимум лет семьдесят, если тебе очень сильно повезёт со здоровьем. И когда твоё время подойдёт к концу, когда ты постареешь и умрёшь… мне придётся это пережить. Придётся смотреть на это своими глазами. Бэкхён почувствовал, как глубоко внутри, где-то в груди, болезненно и резко похолодело. Вся романтика момента на секунду осыпалась, обнажая суровую, пугающую реальность их связи. Семьдесят лет… Для него это просто мгновение. Короткая вспышка. Я состарюсь на его руках, а он останется точно таким же молодым, идеальным и красивым. Это… это действительно страшно. — Жёстко, — очень тихо, почти шёпотом сказал он, опуская взгляд на белую футболку Чанёля. — Жёстко, — глухо согласился демон. Он обнял Бэкхёна крепче, утыкаясь подбородком в его макушку, и его человеческое дыхание обожгло волосы парня. — За свою долгую жизнь я уже терял людей, с которыми был близок. Поверь мне, это больно. По-настоящему, невыносимо больно для такого существа, как я. И если мы сейчас примем решение быть вместе — я с самого первого дня буду четко знать, что в финале этой истории я гарантированно останусь один. В полной темноте. Ты должен это понимать и принимать сейчас, пока мы ещё ничего не начали. Они замолчали. В комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина, в которой было слышно только их ровное, прерывистое дыхание. За не задёрнутым окном вовсю жил своей привычной, суетливой жизнью огромный вечерний Сеул — где-то вдалеке глухо шумели автомобильные потоки, перемигивались неоновые вывески небоскребов и спешили по домам тысячи обычных людей, даже не подозревающих, какая древняя драма прямо сейчас разворачивается в одной из стандартных многоэтажек. Бэкхён чувствовал, как тяжёлые мысли о разнице между человеческим веком и бессмертием оседают на плечи невидимым грузом. — А теперь давай обсудим плюсы, — неожиданно сказал Чанёль, мягко нарушая затянувшуюся тишину и возвращая Бэкхёна в реальность. — Раз уж ты так подробно расспросил меня обо всех подводных камнях, справедливо будет узнать и о приятной стороне нашего договора. — Давай свои плюсы, — согласно кивнул Бэкхён, поудобнее устраиваясь в его объятиях и приготовившись слушать. — Первый и самый главный — я буду тебя защищать, — Чанёль произнёс это веско, без тени улыбки, и его ладонь на талии Бэкхёна собственнически сжалась. — Абсолютно от всего. От кого угодно в этом мире. Ты автоматически станешь самым защищённым человеком во всём Сеуле, Бэкхён. Любой, кто посмеет хотя бы словом тебя обидеть или поднять на тебя руку, горько пожалеет о том, что вообще родился на этот свет. — Довольно мило, — не удержался и хмыкнул Бэкхён, хотя по спине пробежал мимолётный холодок от того, насколько смертоносной была эта демонстрация преданности. — Иметь личного телохранителя из преисподней — это звучит солидно. — Второй плюс — я буду искренне о тебе заботиться, — Чанёль снова тепло улыбнулся, и его карие человеческие глаза весело сощурились. — Наводить идеальный порядок, готовить тебе еду, варить правильный кофе по утрам. Мне это совершенно несложно, магия здорово облегчает быт, а тебе будет приятно. И я ведь правда люблю, когда мой человечек живёт в абсолютной чистоте и ни в чём не нуждается. — Это я уже заметил, — Бэкхён невольно улыбнулся, вспомнив сияющий чистотой паркет и идеально выглаженную серую футболку, которая сейчас была на нём. — Ну и третий плюс — разумеется, секс, — Чанёль порочно усмехнулся, наклоняя голову набок. — Ты его уже попробовал прошлой ночью. Вполне успешно оценил все достоинства. Могу твёрдо гарантировать, что скучно нам в постели точно никогда не будет. Мой хвост, слюна, демоническая магия контроля — я умею и очень люблю разнообразить процесс так, чтобы довести тебя до полного экстаза. — Оценил, отрицать не стану, — честно подтвердил Бэкхён, чувствуя, как к щекам снова подступает предательский жар. — Четыре раза за одну ночь — это, между прочим, мой абсолютный личный рекорд. — И поверь, это далеко не последний твой рекорд со мной, — заговорщически подмигнул Чанёль, заставляя Бэкхёна смущённо спрятать лицо у него на груди. — А четвёртый плюс будет? — тихо спросил Бэкхён, притихая под его рукой. — Или на сексе список преимуществ заканчивается? Чанёль на секунду замолчал. Он посмотрел на Бэкхёна очень долгим, пронзительным и непривычно мягким взглядом, от которого у парня перехватило дыхание. В этот момент морок на лице демона на мгновение дрогнул, и Бэкхён снова отчетливо увидел его истинный облик — огненные алые волосы, острые рога и золотисто-красные глаза, в которых сейчас плескалось что-то невероятно тёплое, глубокое и пугающе настоящее. Позади них хвост перестал лениво двигаться и полностью замер на полу в напряжённом ожидании ответа. — Четвёртый плюс, — очень тихо, почти интимным шёпотом сказал Чанёль, — заключается в том, что мне с тобой просто хорошо, Бэкхён. По-настоящему хорошо. Не как с качественным источником питания для поддержания сил. А как… ну, как с тем единственным существом, с которым мне искренне хочется быть рядом круглые сутки. Бэкхён почувствовал, как его щёки мгновенно теплеют, а в груди сладко и болезненно сжимается сердце. Его собственная магическая ниточка связи внутри солнечного сплетения взволнованно затрепетала, реагируя на эту чужую, искреннюю ментальную вспышку. — Ты… ты сейчас это серьёзно говоришь? — Бэкхён заглянул в его потемневшие глаза, пытаясь отыскать там скрытую насмешку, но её там не было. — Абсолютно серьёзно, — Чанёль уверенно кивнул, и его человеческий облик окончательно вернулся на место. — Я не знаю, как именно это называется у вас, у людей. Любовь там, привязанность или влюблённость. Я древний демон, у нашей расы всё устроено немного иначе, более прагматично. Но ты мне нравишься. Очень сильно нравишься, человечек. И я действительно хочу быть с тобой. Настолько близко и долго, насколько это вообще возможно в наших обстоятельствах. Бэкхён заворожённо смотрел на него, переводя взгляд с идеальных губ на широкие плечи, обтянутые белой футболкой. Весь его привычный, правильный мир рушился, уступая место этой безумной мистической связи, но страха больше не было. Осталось только непреодолимое желание довериться. — А если… если я прямо сейчас скажу тебе «да»? — спросил он, сглатывая слюну. — Что тогда будет дальше? Каков наш план? — Дальше — мы просто пробуем, — Чанёль легко пожал плечами, словно они обсуждали покупку новой мебели, а не сожительство с инкубом. — Я полностью убираю рога и хвост, становлюсь для всего внешнего мира самым обычным, среднестатистическим парнем. Живу здесь, с тобой, в этой квартире. Сплю каждую ночь в твоей кровати, обнимая тебя. Мы вместе пьём кофе по утрам, ходим в магазин. Ну, а по ночам… ты сам всё прекрасно понял. Мы будем учиться сосуществовать. — А если у нас ничего не сработает? — Бэкхён закусил припухлую губу. — Если мы начнем ругаться, или я пойму, что не справляюсь с твоей нагрузкой? Что тогда? — Тогда ты меня просто выгонишь, — спокойно и очень просто ответил Чанёль, ласково погладив его по щеке. — Ритуалом со своего сайта или даже обычным человеческим словом. Если ты в какой-то момент искренне скажешь мне «уходи» — я развернусь и уйду обратно в преисподнюю. Навсегда. Больше никогда не побеспокою тебя. Обещаю. Бэкхён задумался. Перед глазами пронеслась вся его жизнь до этого момента: неудачные свидания, девушки, которые считали его скучным, одиночество в пятничные вечера. А потом — вчерашняя ночь. Чанёль. Четыре оргазма. Чистая квартира. Кофе. Записка. — Знаешь, — тихо сказал он наконец, поднимая голову и уверенно глядя в карие глаза напротив, — я, кажется, ещё никогда в жизни ничего не хотел так сильно, как хочу попробовать это. С тобой. Чанёль улыбнулся — сначала удивлённо, а затем широко, искренне и безумно довольно. — Ты серьёзно, человечек? Не передумаешь, когда я займу всю твою ванную комнату? — Серьёзнее просто некуда, — Бэкхён решительно кивнул. — Все твои минусы я услышал и принял к сведению. Плюсы тоже оценил по достоинству. Я действительно хочу попробовать. Жить под одной крышей. Просыпаться вместе по утрам. С удовольствием смотреть, как ты заставляешь эту квартиру сиять чистотой. И да… кормить тебя своей энергией каждый божий день, раз уж твоя природа так устроена и тебе это жизненно необходимо. — Каждый день не обязательно, — Чанёль тихо, порочно усмехнулся, и его ладонь ласково скользнула по бедру Бэкхёна. — Но мне, не стану скрывать, будет безумно приятно. Ты очень заботливый. — Извращенец, — беззлобно фыркнул Бэкхён. — Высший демон, — с достоинством поправил его Чанёль. Он плавно, грациозно поднялся с пола и протянул свою широкую ладонь Бэкхёну, легко помогая тому встать на ноги. Как только Бэкхён оказался в вертикальном положении, Чанёль сделал шаг вперёд, сокращая последние сантиметры между ними. — Только у меня к тебе будет одно условие, — Бэкхён замялся, слегка покраснев, но упрямо продолжил. — Когда мы дома, совсем одни, и нас никто посторонний не видит… пожалуйста, не держи этот человеческий морок. Будь собой. Мне… мне на самом деле очень понравился твой истинный облик. Алые волосы, рога… и твой хвост. Это завораживает. А вот на людях, когда будем выходить на улицу, принимай эту свою идеальную маску, чтобы не пугать бабушек у подъезда. Идёт? Чанёль на секунду замер от неожиданности, а затем его глаза восхищённо блеснули. — Твое желание — закон, мой сладкий хозяин, — низким, бархатным голосом отозвался он. В ту же секунду комната снова наполнилась густым, пьянящим запахом озона. Человеческая иллюзия осыпалась с демона мгновенно, словно сухая шелуха. Чёрные волосы Чанёля вспыхнули ярким, вызывающим алым пламенем, на голове плавно отросли тяжёлые, витые тёмные рога, а карие зрачки затопило первобытным, золотисто-красным огнём. Длинный, сильный хвост с глухим стуком вырвался на свободу и тут же, словно живая змея, собственнически обвился вокруг талии Бэкхёна, резко и мощно дёргая парня на себя, вплотную к горячему, мускулистому демоническому торсу. Бэкхён тихо охнул, упираясь ладонями в его твёрдую, обжигающую грудь, и закинул голову назад, во все глаза глядя на это великолепное чудовище. — Ладно, — выдохнул Бэкхён, чувствуя, как по венам снова разгоняется сладкий жар. — Только имей в виду: соседи в этом доме ужасно любопытные и бдительные. Если они увидят, что ко мне внезапно переехал жить незнакомый парень — у них сразу появится миллион вопросов. Что нам им говорить? — Скажем им чистую правду — что я твой парень, — Чанёль лениво повёл широким плечом, а кончик его хвоста начал нежно поглаживать Бэкхёна по пояснице. — Это ведь теперь будет правдой? Или ты всё ещё сомневаешься? Бэкхён посмотрел на него. На этого огромного, могущественного демона-инкуба, который ради него согласился прятать свою истинную силу, чтобы просто делить с ним быт в крошечной стандартной многоэтажке. Который сварил ему кофе и навёл порядок, пока он спал без сил. Который честно, без утайки рассказал обо всех пугающих минусах и не стал давать фальшивых обещаний вечной человеческой любви, но при этом признался, что ему просто хорошо рядом. — Чистая правда, — уверенно улыбнулся Бэкхён, окончательно расслабляясь в его объятиях. — Мой законный парень. Огромный демон-инкуб, который отныне будет трахать меня каждый день. Звучит как идеальный план на жизнь. — Но раз уж мы решили остаться вместе на постоянной основе, — Чанёль вдруг посерьёзнел, и его хвост сжался на талии парня чуть крепче, — нам нужно закрепить это соглашение. Не контракт на твою душу, нет, ты мне нужен живым и свободным. Нам нужен ритуал постоянного призыва и привязки. Чтобы я мог беспрепятственно проходить сквозь завесу миров в эту квартиру в любую секунду, даже без мелового круга и свечей. Готов? Бэкхён взволнованно кивнул. Чанёль медленно поднёс к своим губам руку Бэкхёна. Один из его острых, длинных клыков на секунду удлинился, и демон аккуратно, почти неощутимо прикусил подушечку большого пальца парня. Выступила крошечная, рубиновая капля крови. Чанёль нежно слизнул её своим горячим, шершавым языком, заставляя Бэкхёна судорожно вздохнуть, а затем прижал свой собственный, точно так же проколотый палец к пальцу Бэкхёна. В ту же секунду серебристо-алая ниточка связи в самом центре солнечного сплетения Бэкхёна вспыхнула ослепительным, обжигающим огнём. Магия Чанёля мощной волной хлынула по его венам, окончательно вплетаясь в человеческую ауру и скрепляя их невидимыми, неразрывными узами. Пространство комнаты вокруг них на мгновение завибрировало, подтверждая, что древний договор успешно заключён. Когда вспышка магии утихла, оставив после себя лишь глубокое, умиротворяющее тепло, Бэкхён медленно открыл глаза и прерывисто вздохнул. Напряжение, державшее его весь день, окончательно спало, сменившись лёгким, приятным головокружением от переизбытка чужой силы. Чанёль бережно отстранился на полшага, но его ладонь так и осталась лежать на талии парня, плавно поглаживая сквозь трикотаж серой футболки. Взгляд демона скользнул по комнате, возвращаясь к материальному миру и бытовым деталям их свежеиспечённого союза. — Только батончики эти свои химические сам есть будешь, — проворчал Чанёль, косясь на лежащее в центре круга шоколадное лакомство. Его длинный хвост недовольно мотнулся из стороны в сторону. — Я их, если честно, вообще не перевариваю. — Да ну тебя, привередливый какой, — Бэкхён тихо фыркнул, поудобнее устраивая руки на его широких плечах. — А что же ты тогда перевариваешь, а, господин демон? — Только тебя, — Чанёль низко, гортанно рассмеялся, и в его золотисто-красных глазах вспыхнули лукавые искорки. Он наклонился ближе и поцеловался его глубоко, но удивительно нежно, совершенно без вчерашней жадности. Это был мягкий и тягучий поцелуй, от которого у Бэкхёна мгновенно зашумело в голове, а колени окончательно превратились в желе. Демоническая слюна привычно обожгла рецепторы сладким дымным привкусом, пуская по венам волну расслабляющего тепла. Этот поцелуй длился долго, заставляя время вокруг них полностью остановиться. Когда они наконец неохотно оторвались друг от друга, Бэкхён был слегка запыхавшимся, с ярким румянцем на щеках, но абсолютно довольным. — Ну и… сегодня ты уже собираешься меня переваривать? — спросил он с хитрой, провокационной улыбкой, слегка подаваясь бёдрами вперёд и чувствуя, как крепко удерживает его хвост за талию. — Или останешься голодным? — Какой же ты всё-таки ненасытный, человечек, — Чанёль с напускным вздохом покачал головой, хотя его объятия стали только крепче. — Дай мне хоть вещи свои нормально разобрать, обустроиться. Я же теперь, получается, официально тут живу. Бэкхён удивлённо моргнул, отстраняясь на пару сантиметров. — Какие ещё вещи? Ты же высший демон из преисподней. У тебя по определению ничего не должно быть, кроме этих твоих рогов и хвоста. — Обижаешь. Всё у меня есть, — Чанёль самодовольно усмехнулся. — Просто пока лежит в безопасном месте, в другом измерении. Мне нужно буквально на пару минут сходить туда и забрать самое необходимое для переезда. Пару любимых футболок, зубную щётку, зарядку для телефона… — Погоди, — Бэкхён даже рот приоткрыл от изумления, перебивая его. — У демонов в аду… есть мобильные телефоны? Серьёзно? — У современных и продвинутых — разумеется, да, — Чанёль задорно подмигнул ему огненным глазом. — Я же продвинутый инкуб, а не дикарь из каменного века. Как, по-твоему, я должен сидеть в соцсетях и проверять, не забанили ли мои любимые паблики? К тому же, теперь мне нужно как-то связываться со своим парнем, когда я буду отлучаться по делам преисподней. Запиши мой номер, кстати. Бэкхён не выдержал и звонко, искренне засмеялся, утыкаясь лбом в его твёрдую грудь. Абсурдность и одновременно какое-то невероятное, домашнее очарование этой ситуации окончательно растопили остатки его сомнений. Он прижался к Чанёлю ещё сильнее, обвивая руками его шею и чувствуя, как кончик хвоста ласково щекочет его щиколотку через штанину. Мой парень — демон. С телефоном, зубной щёткой и капризным вкусом на еду. Моя жизнь официально превратилась в сумасшедший фэнтези-роман, и я не хочу, чтобы эта история когда-нибудь заканчивалась. — Ладно, современный ты наш, — Бэкхён поднял на него сияющий взгляд, в котором больше не было ни капли страха перед неизвестным будущим. — Иди за своей зарядкой. Но учти: если задержишься дольше, чем на пять минут, я из принципа спрячу всю нормальную еду в холодильнике, и тебе останется только этот шоколадный батончик. Придётся привыкать к человеческой химии. — Я буду через тридцать секунд, человечек, — тихо пообещал Чанёль. Он ещё раз коротко поцеловал Бэкхёна в губы, и его фигура бесшумно растаяла в багровой вспышке, оставляя после себя лишь тёплый. Бэкхён остался стоять посреди комнаты один, но серебристо-алая ниточка в его груди продолжала ровно и уверенно пульсировать, связывая его с Чанёлем сквозь любые пространства и миры. Навсегда.
Примечания:
Привет! Это моя первая работа с инкубами и протеиновыми батончиками 😄 Буду безумно рада, если поделитесь впечатлениями в комментариях — что понравилось, что нет, смешно ли вам от идеи с батончиком? Ваша обратная связь вдохновляет меня писать дальше!
И если Вам зашло — не ленитесь жать «Нравится», это очень помогает работе не затеряться в ленте ❤️
