Мой лучший друг

      Много ли кто задумывался, что значит щит и меч?       Мой товарищ Иоганн прочуствовал всё значение этого выражения. Именно в тот самый момент, когда меня обуревали сомнение и отчаяние, эта его замыславатая фразочка подарила нечто сокровенное, что я храню и по сей день- надежду.       "–Как же так может быть: я твой враг, немец, эсэсовец, а ты русский коммунист - и вдруг...       –Но я же любил тебя когда-то как своего товарища, знал, что в тебе есть много хорошего. самое непростительное для советского разведчика - не уметь разглядеть во враге человека. Ты знаешь, что изображено на эмблеме чекистов?       –На ней щит и меч. И наш долг,-где мы ни были, прикрывать этим щитом людей, спасать от злодейства.       – Значит, ты сейчас как бы распростёр надо мной этот благодетельный советский щит?       –Нет. Просто ты сам взял сейчас в руки и щит и меч."       В тот момент я на многое решился. Хотя Иоганн и сказал, что я сам взял в свои руки и щит и меч, всё же это не совсем так. Именно он смог возродить эту почву, на которую я благодарно ступил. Именно он мне подал этот щит, который по-глупости я уронил. Да.       Когда война кончилась, мы все вздохнули с облегчением. Я был готов трудиться на благо новой Германии, а мой товарищ вернулся на Родину. Но вот прошёл уже год. и, к сожалению, ситуация в городах не сильно улучшается. Всё те же руины. Но самое страшное - голод.       Не могу смотреть на этих несчастных женщин, плачущим по ночам от страха. Но не могу смотреть и на мужчин, мучащихся в агонии после диктатуры нацизма, который привёл к этиим травмам. Самое интересное, конечно, в детях. Только они, кажется, не смогли потерять своего оптимизма и невинности. Но с другой стороны они слишком маленькие, чтобы всё понимать. Ну и хорошо..Хотя нет. Ничего не хорошо.       ... В Берлине ужасно серо и тоскливо. Смотря на эти бесконечные тучи, я иногда думаю о том, когда же весь этот кошмар закончится. Я верю, что он закончится. Да. Но когда?... И мне безумно одиноко. Прям как в те годы, когда алкоголь заменял мне жизнь, и хотелось только заглушить эту боль и звенящую пустоту.       Воспоминания заставляют меня дрожать и просыпаться ночью в холодном поту. Крики людей частенько бьют по голове, а выкатившиеся глаза покойников вселяют нестерпимый ужас.       Семьи у меня не осталось. Все умерли. Я остался совсем один. Иоганн бы, наверное, сказал, что я не один:у меня есть будущая Германия. И он бы оказался прав, да вот только... Мне хочется любви,ну, по-человески. Хочется того самого человека, кто будет со мной. Да только... Совсем мне не до этого... Только перед сном эти мысли пожирают моё сознание и киноварью пачкают мои внутренние органы.       В конечном итоге, я решил навестить Иоганна. Я очень сильно по нему соскучился, очень. Да и самому мне интересно как поживает мой дорогой друг, мой милый Иоганн. Я добрался до Москвы на поезде всего час назад. Поездка было долгой и утомительной, с пересадками и переполненными вагонами. Перед отъездом я, конечно, послал весточку, но ответа не получил. В советской столице я раньше никогда не был, но много слышал о ней.       Правда, там я увидел всё ту же разруху и развалины. Тем не менее, жители активно принимали участие в строительстве. Они все были чумазые, грязные, в потасканной одежде с заплатками. Но лица их были умиротворенные, сияющие надеждой и уверенностью. Немцы же были совсем другими на Родине: озлобленные, уставшие, чахлые.              –Дядя, солнышко светит ярко, да? – мальчик лет четырёх или пяти дёрнул меня за рукав, его огромные голубые глаза остановили меня.       Я ничего не понял. Русский я в целом не знал, но мог различить определённые слова, так как жил в Прибалтике, кишащей полякими, литовцами и русскими. В любом случае растерялся.       – Вы что, глухой? Мой папа говорит, что от снарядов многие потеряли слух.       Я потрепал мальчика по голове и улыбнулся. Мать, стоящая неподалёку, наконец-то увидела происходящее и быстрым шагом подошла к нам. Она взяла своего ребёнка за руку, оттискивая от меня.       –Вы извините, он любит приставать к незнакомцам.       Я кивнул и помахал рукой удаляющимся фигурам. Мальчик обернулся и что-то сказал, но я не смог расслышать. Видно, что он хотел узнать о мне побольше.       Впрочем, я уже пошёл дальше, к дому Иоганна. Рассматривая обстановку, я с делал такой вывод: здесь живут люди с сильной волей. Они способны ещё радоваться. Светлое будущее, так они говорят?       Адрес я знал, дорогу мне подсказали. И вот передо мной оказался дом – обычная коробка из пяти этажей неополетанского жёлтого оттенка с потрескавшейся краской.       Словил я, значит, проживающую тут женщину, показываю на дом:       –Вам чего надо, а?              Ну я и с привычки говорю:       –Иоганн Вайс.       Лицо женщины сморщилось в недовольной гримасе. А сама она встала в позу:       –Немец? У нас тут таких нет! Я сразу же исправил себя:       –Александр Белов.       –Белов? Да... Тут такой проживает, –её черты смягчились. –Они там, в 46 квартире. Мать да сын.       Я опять ничего не понял. Женщина глубоко вздохнула и повела меня за собой. Мы зашли в парадную, а затем поднялись на второй этаж.               –Ну вот! –она постучала и открыла дверь. –Тут к вам пришли! Немец какой-то.       Из квартиры послышались шаги, и на пороге показалась женщина лет пятидесяти, одетая по-домашнему. Она удивлённо взглянула на меня, явно не понимая, кто я и зачем пришёл. Она заговорила своим глубоким голосом:       – Вы ко мне?       –Александр Белов.- повторил я.       Она крикнула Сашу, и тот сразу же оказался рядом. Иоганн совсем преобразился: черты его лица уже не напоминали покойника, взгляд же был чутким, ясным. Только редкая седина всё ещё напоминала о пережитом кошмаре.       Я тут же набросился на него, крепко обхватил руками и притянул к себе.       Расцеловав его лицо, я снова опустил голову ему на плечо. Он же обнимал меня в ответ.       –Иоганн, о как же я рад тебя видеть! Я очень скучал. А ты скучал по мне?- я быстро пролепетал, переполняемый эмоциями.       –Генрих..Привет..конечно, скучал.- нежно прошептал Иоганн.- не ожидал тебя здесь увидеть.       Я отстранился и немного нахмурился:       –Это ещё почему? Я же тебе писал! Иоганн растерянно повёл плечами.       –Не знаю. Не приходило. Должно быть, проблемы с логистикой.       –Ну да. Должно быть.       Повисла приятная минута молчания. Несмотря на такой недочёт, мы были рады друг друга видеть.       Женщина рядом стояла и смотрела на них недоумевая.       –Ну что, Генрих, проходи. –Иоганн пригласил парня к себе.       –Саша, а это кто? –смущённо спросила женщина.       Саша Белов тепло улыбнулся и прошептал:       –Мой лучший друг.