Ты справишься со мной

Юци облегчённо выдыхает, заходя в дверь своей квартиры — наконец-то одна, в своём личном пространстве. Обычно она не любит уединение, но сегодня выдался невероятно долгий и утомительный день, и ей точно не помешал бы перерыв от общества людей. Поэтому тем более тревожно, когда из глубины квартиры доносится громкий шорох. — Ау? — зовёт она, на миг испугавшись, что сумасшедший фанат каким-то образом пробрался в её дом, миновав несколько уровней охраны. — Привет, малышка, — слышит она знакомый голос, который, кажется, доносится из кухни. — Соён?! — восклицает она, и тревога с усталостью исчезают, сменяясь желанием двинуться на голос, даже не принимая осознанного решения — ноги сами несут её к любимой, несмотря на недавнее желание побыть одной. Когда Юци подходит ближе к кухне, она различает шипение чего-то на сковороде. Желудок урчит от этого звука, мечтая о сытной еде после долгого рабочего дня. — Привет, — тихо говорит она, входя в дверной проём кухни, и видит Соён, стоящую к ней спиной и помешивающую что-то у плиты. — Привет, — торопливо отзывается Соён, оборачиваясь, чтобы мило улыбнуть через плечо, и тут же возвращается к плите. — Чем занимаешься? — спрашивает Юци, проходя дальше в комнату и рассматривая, во что одета Соён — тёмно-синий, цвета морской волны, халат, шёлковый, гладкий и неприлично короткий. Юци почти видит края её ягодиц, выглядывающие из-под подола, который едва прикрывает заднюю сторону бёдер. — Готовлю. — Что именно? — Она подходит к Соён сзади, сжимая обеими руками изгибы её бёдер — шёлковая ткань халата скользит под пальцами. — Ммм... — Соён вздрагивает, когда пальцы Юци впиваются в её бока. — Я пыталась сделать тебе чокпаль... но, кажется, испортила. — Ммм, — мычит Юци, прижимаясь головой к шее Соён, чтобы мягко поцеловать её кожу. — Пахнет вкусно. Но по какому случаю? — Ну, я знаю, у тебя был долгий день... — Юци покусывает её шею, пока Соён делает паузу, всё ещё пытаясь помешать содержимое сковороды. — И неделя тяжёлая. Захотела сделать тебе кое-что особенное. За то, что так усердно работаешь. — О да? Соён тихо хихикает, краснея, когда руки Юци начинают блуждать по её животу, играя с полоской ткани, которая едва удерживает халат закрытым. — Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты так усердно работаешь для меня, — мурлычет Соён низким, сексуальным голосом, едва заметно толкаясь бёдрами назад, в пах Юци. Юци изо всех сил старается сосредоточиться на разговоре, не поддаваться чувству возбуждения, которое уже грозит захлестнуть её. — Для тебя? — Полоска ткани халата полностью намотана на её палец, и она крутит её, испытывая искушение потянуть, пока вся одежда не упадёт на пол. Соён улыбается, когда одна из рук Юци тянет её за подбородок, поворачивая назад, к стоящей за спиной женщине. — Всё, что ты делаешь, — для меня. — Она едва успевает произнести эти слова, как Юци притягивает её к себе в нежный поцелуй, мыча, когда резкий гул в голове наконец немного стихает — ощущение губ Соён на своих мгновенно успокаивает. Она отстраняется, прежде чем всё станет слишком горячо, и прижимается щекой к щеке Соён. — Всё? — Это почти шёпот, едва слышный из-за мяса, всё ещё шипящего на сковороде. — Всё. — Соён мягко кивает, снова помешивая еду, словно вспомнив о её существовании. — С того момента, как ты приехала в Корею. Всё это для меня, в некотором смысле. Возможно, и всё, что было до этого, тоже. Ты просто ещё не знала об этом. — Не уверена, что понимаю, — дразнит Юци, обеими руками снова играя с тканью на талии Соён и очень медленно развязывая узел. — Всё, что ты когда-либо делала, привело тебя ко мне. Всё, что ты делаешь, — для меня, для нас. Для нашей команды. Но особенно для меня. Как для твоей начальницы. Чтобы сделать мне приятно. — Соён наконец перестаёт мешать еду, выключает конфорку и медленно разворачивается в объятиях Юци, пока они не оказываются лицом к лицу. — О, сегодня ты моя начальница, да? — бормочет Юци в сантиметре от губ Соён. — Каждый день, — просто говорит Соён, ухмыляясь, захватывает нижнюю губу Юци своими зубами и слегка покусывает нежную кожу. Это чувство начинает плавить что-то в мозгу Юци, её конечности немеют, когда она слышит, как Соён тихо стонет. Старшая женщина отстраняется через несколько мгновений, и Юци игриво рычит, когда их губы разъединяются — ей никогда не бывает достаточно Соён; того, как её маленькое тело прижимается к ней, её гладкой загорелой кожи, её прекрасной улыбки, звука её искреннего смеха, того, как её короткие пушистые волосы обрамляют её потрясающее лицо... Текущая стрижка Соён делает её старше и взрослее в лучшем смысле этого слова, и Юци чувствует себя особенно возбуждённой с тех пор, как Соён перекрасилась. Особенно эта причёска — мягкая и объёмная, так что Соён постоянно твердит, что она щенок — заставляет Юци отчаянно хотеть. За последние несколько дней у них почти не было времени друг на друга — суматоха периода камбэков поглотила их расписания. Для Юци это дошло до критической точки, и она благодарна, что Соён, возможно, почувствовала это и решила прийти сама. Обычно они не проводят ночи вместе во время камбэков, потому что это отвлекает больше, чем приносит пользы — Юци может не дать Соён уснуть всю ночь, будь то секс или просто болтовня. Они поняли, что в определённые моменты лучше держаться подальше друг от друга, чтобы хоть как-то отдохнуть. И хотя Юци думала, что небольшое уединение пойдёт ей на пользу, теперь она понимает, что Соён нужна ей сегодня. Отчаянно, если честно. И когда она тянется за губами Соён, она чувствует, как её отчаяние начинает пробираться к месту соединения бёдер, мягкая плоть постепенно пробуждается. Она не может сдержать хныканья, когда Соён откидывается назад в её объятиях, самодовольная. — Ты сегодня будешь хорошо себя вести? — спрашивает Соён, осматривая её, несомненно, жалкое выражение лица. — Да, — надувает она губы. Действительно жалко, но лишь на мгновение. У неё есть работа, в конце концов. Девушка, о которой нужно заботиться. Лидер, которую нужно удовлетворить. — Что мне нужно сделать, начальница? Соён улыбается злой, коварной улыбкой и опускает руку, чтобы накрыть быстро растущий бугорок в паху Юци. Юци стонет от её прикосновения, подавляя слишком нетерпеливый стон, готовый сорваться с губ. — Думаю, я бы хотела, чтобы ты взяла меня сзади. Юци действительно стонет от этого, на мгновение закрывая глаза, когда рука Соён смыкается вокруг неё поверх штанов. Сквозь пелену похоти она не может не думать о просьбе Соён — хотя это и горячо, но не так уж сложно. Юци открывает глаза, чтобы встретиться с взглядом Соён, подносит руку и мягко кладёт большой палец на подбородок Соён, остальные пальцы расправляя на её челюсти. — И это всё? Соён хихикает, и от этого звука Юци хочет развернуть её и трахнуть прямо здесь, у плиты. — Вроде того. Но... я хочу, чтобы ты сделала это там, где я смогу видеть. Чтобы я могла смотреть. Юци снова стонет, совершенно не скрываясь, рвётся вперёд, чтобы захватить губы Соён своими, одновременно орудуя руками вокруг, чтобы схватить Соён за задницу. Ткань её халата собирается под рукой Юци, ладонь встречается с голой кожей под ней. — Да, — выдыхает она, отрываясь на мгновение. — Да, я могу это сделать. — Спасибо, — говорит Соён, слишком сладко, медленно расстёгивая ширинку Юци, их губы снова соединяются, толкаясь и тяня друг друга в жаре, всё ещё исходящей от теперь уже бездействующей плиты. Юци уже чувствует нехватку воздуха, когда Соён целует её — глубоко и сильно, отчаянно. Она почти задыхается в поцелуе, когда рука Соён касается её ствола, едва доступного под тугими джинсами. Она знала, что последние несколько дней была довольно возбуждена, но не думала, что всё зашло так далеко; Соён нужна ей как никогда. — Ты нужна мне, — хнычет она, слишком легко раскрывая свои карты перед женщиной, которую узнала так хорошо, с которой ей так комфортно. — Я знаю, малышка, — шепчет в ответ Соён, осторожно вытаскивая член Юци из тесного белья. — Ты тоже нужна мне. Дразнящие пальцы на головке её члена заставляют Юци откинуть голову назад с прерывистым вздохом, покалывающее возбуждение заливает весь её пах. — Чёрт, Соён, — стонет она, грубо хватая женщину за лицо. — Я люблю тебя. Так сильно. С губ Соён срывается мягкий смешок, и Юци знает, что слишком нетерпелива. Но она не может заставить себя волноваться. Она всегда носила свои эмоции на рукаве, и быть открытой и честной с любовью всей своей жизни для неё важно. Глупые нежности и перевозбуждённые признания постоянно срываются с её губ в присутствии старшей. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Соён, прижимаясь к ней губами, а её рука начинает энергично гладить член Юци. Он даже не полностью твёрдый, но Юци уже чувствует, что балансирует на грани. Позор. Она стонет, опуская руку, чтобы мягко обхватить запястье Соён, незаметно побуждая её замедлиться. — Эй... А... а как же чокпаль? — бормочет она в губы Соён. — Почему ты думаешь о чокпале прямо сейчас? — спрашивает Соён мягко, но с недоверием, её лицо озаряет дразнящая улыбка. Рука, обхватившая член Юци, почти не замедляется, и она чувствует, как приближается к пику, её бёдра ищут руку Соён в нежном толчке при каждом движении вверх и вниз. — Т... ты ведь готовила его для меня. Если бы не член Юци между ними, их бёдра уже были бы полностью прижаты друг к другу, Юци буквально прижимает Соён к плите, пока её рука продолжает двигаться. Бёдра Соён напрягаются под тяжестью тела Юци, её верхняя часть тела почти отклоняется назад над варочной панелью. — Я испортила его. — Уверена, он всё равно вкусный. Я... я умираю с голоду. — Несмотря на голодные спазмы внутри, Юци едва верит своим словам. Кажется, совершенно другой вид голода одолевает каждый её нейрон; если честно, ей сейчас наплевать на чокпаль. — Потом, — шепчет Соён, сексуально, так, как умеет только она. — У меня есть кое-что ещё, на чём тебе стоит сосредоточиться. — С этими словами она дразняще тянет за тонкую полоску ткани, удерживающую халат. Одежда без лишних церемоний распахивается, открывая стройное тело под ним — вся кожа Соён предстаёт перед жадным взглядом Юци. Дав Юци пару минут повыражать, Соён берёт её за руку и тянет к своему центру, их взгляды встречаются понимающе. Юци не теряет времени, легко и жадно скользя пальцами в знакомые складки лона Соён. Она стонет от влаги, покрывающей кончики её пальцев, бёдра дрожат, пока Соён продолжает наслаждаться её членом. Пальцы скользят по центру Соён, взад-вперёд, и из-за такого количества смазки она едва может ухватиться за кожу. Когда она надавливает на уже набухший клитор, рука Соён на мгновение замирает, с её губ срывается почти беззвучный стон. — Детка, — задыхается Юци. — Я не знала, что я тебе так нужна... — Я скучала по тебе, — выдыхает Соён, едва слышно. — Мы... мы всё время были вместе несколько дней. — Ты знаешь, что я имею в виду, — вздыхает Соён, подчёркивая свои слова резким поворотом кисти, убирая руку с члена Юци и вместо этого хватая ту руку, что двигалась по её влаге. Её пальцы смыкаются вокруг запястья Юци, толкая её руку взад-вперёд по своим складкам, быстро покрывая как можно больше кожи Юци своей скользкой смазкой. Удовлетворившись, она толкает руку Юци обратно к её члену, делая всё возможное, чтобы быстро обхватить пальцами Юци её саму. Юци понимает намёк и начинает ненасытно двигать своей рукой вверх и вниз по всей длине, размазывая влажность Соён по своей коже. Её глаза закатываются от ощущения того, что сперма Соён служит смазкой, приближающей её к кульминации. Потерявшись в своих мыслях, отчаянно желая большего, Юци внезапно перестаёт ласкать себя, встречается с глазами Соён в интенсивном взгляде и, не медля, погружает свой член глубоко в мокрую, тугую киску Соён. Соён громко стонет, поднимает одну ногу, чтобы опереться о бедро Юци, и толкает свои бёдра вперёд в поисках большего — тем самым помогая Юци проникнуть ещё глубже. Тёплые стенки, окружающие её эрекцию, кажутся почему-то даже лучше, чем обычно — возможно, это побочный эффект почти недельного воздержания — и Юци стонет, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы попытаться не кончить слишком быстро. Но в конечном итоге это не особо помогает, и всего после нескольких толчков внутри она чувствует, как ошеломляющая пульсация удовольствия проходит через всё её тело от головы до пят, её член извергает густой непрерывный поток спермы глубоко в центр Соён. — Ч... чёрт, — заикается она, абсолютно жалко, бёдра вибрируют, когда она прижимается как можно ближе к Соён, её член продолжает извергать свою ношу. — Прости... — Всё в порядке, — говорит Соён мягко, словно действительно так думает. — Просто продолжай. — Её рука на щеке Юци, их взгляды встречаются. Юци любит её глаза. Она любит всё в Соён, но её глаза любит, пожалуй, больше всего. За то, что они всегда говорят правду. — Я... Хорошо, — задыхается Юци, её ноги дрожат, а член пульсирует. Всё её тело кажется ватным, словно она сделана из желе, но ей удаётся продолжать толкаться бёдрами, двигая чувствительным членом внутри Соён и тому беспорядку, который она только что устроила внутри неё. — Хорошо, — шепчет Соён, успокаивающе гладя её по щеке. — Такая идеальная для меня. Если бы она только что не кончила, эти слова, несомненно, заставили бы Юци потерять контроль. Такие простые, но такие сокрушительные для её маленького, легко поддающегося влиянию обезьяньего мозга. Она подаётся вперёд, захватывая нижнюю губу Соён своими. Чтобы заставить её замолчать, заставить замолчать себя или сосредоточиться на чём-то другом — возможно, что-то одно или комбинация всего трёх. Что-то в том, как её зубы впиваются в нежную кожу, помогает Юци попытаться взять себя в руки. Продолжая, ритм её бёдер становится беспорядочным и неровным, но Соён каждый раз идеально подстраивается под её рисунок — их самые интимные места трутся друг о друга в ритме, который почти можно было бы назвать музыкальным — координация, которую они так хорошо знают по работе, отражается и в личной жизни. Каким-то образом Юци остаётся мучительно твёрдой на протяжении всего этого, и толчки и тяги её пульсирующего члена внутри ошеломляющей влажности Соён кружат ей голову. Она почти чувствует головокружение, цепляясь за Соён как за единственную опору, словно другая женщина доит её изо всех сил. — Так нормально? — выдавливает из себя Юци, не уверенная, доставляет ли она Соён удовольствие. — Да, — стонет Соён без колебаний, тая под настойчивым давлением тела Юци. Её нога вокруг бедра Юци сжимается ещё крепче, слегка приподнимаясь в такт их совместным движениям. — Чёрт... — выдыхает Юци, всё ещё приходя в себя после оргазма. — Я так сильно тебя люблю. Соён улыбается, её руки обвиваются вокруг затылка и головы Юци, притягивая её невероятно ближе. — Я тоже тебя люблю, — говорит она, втягивая губы Юци в страстный поцелуй, их бёдра движутся вместе в торопливом ритме. Всё ещё потерянная в своём оргазме и ощущениях, переполняющих всё её тело, Юци едва замечает, что Соён тоже вот-вот достигнет пика. Когда дрожь, пробегающая по телу Соён, наконец достигает кульминации в мощном оргазме, Юци улыбается в их поцелуй, проглатывая стоны, которые проникают к ней в рот из-за языка Соён, зарытого глубоко в её горле. — Вот так, детка, — говорит она, отрываясь от поцелуя и прижимаясь носом к щеке Соён. Громкий стон, срывающийся с её губ после этого, совершенно непреднамерен — предательский звук, вырвавшийся без разрешения. Но с пульсирующим напряжением кожи Соён, обёрнутой вокруг её длины, она не может чувствовать себя иначе. — Дай мне услышать тебя. Её руки тянут волосы на затылке Соён — такие пушистые — и слегка откидывают её голову назад, открывая шею для нетерпеливых зубов. Тело Соён после её разрядки стало в основном вялым, и податливая, открытая натура этого тела делает Юци ещё более возбуждённой. Она чувствует новый прилив крови к своему члену при одной мысли о том, что Соён так готова и желает принять всё, что Юци даёт ей. Всё ещё двигаясь внутри их общего влажного беспорядка, Юци умудряется найти проблеск связной мысли, блуждающей в её мозгу. — Хочешь переместиться куда-нибудь ещё? Чтобы ты могла видеть? Соён с хрипом выдыхает грубый вздох, отчаянно цепляясь за Юци. — Я просто хочу тебя. Юци мычит, покусывая шею Соён, теряясь в ритме своих толчков. — Я хочу трахнуть тебя так, как ты хотела. — Я просто хотела этого, — выдыхает Соён, очень тихо. — Я скучала по этому. Шёпот её голоса контрастирует со шлепками их тел, заставляя Юци осознать, насколько это драгоценно, насколько хрупка и прекрасна Соён в эти моменты. Как они идеально подходят друг другу, как буквально, так и фигурально. Как Юци хочет остаться, идеально подходя друг другу, на всю оставшуюся жизнь. Прежде чем она сможет приблизиться к очередному оргазму, она каким-то образом заставляет себя вытащить член, абсолютно покрытый блестящим влажным возбуждением между ними. Соён задыхается от шока, глядя на его длину. Она видит, что Юци держит себя за основание, в глазах светится решимость. — Что ты делаешь? Не говоря ни слова, Юци хватает Соён за руку и оттаскивает её от плиты и из кухни. Другие гости всегда высмеивали её за то, что она поставила широкое полноростное зеркало у обеденного стола, но оно также находится рядом с входной дверью, спорит она — идеально, чтобы в последний раз взглянуть на себя перед выходом. И теперь, чтобы трахать Соён лицом в стол. Честно говоря, она не знает, почему они никогда не делали этого раньше. Подтащив Соён к столу, Юци крепко целует её, прежде чем отстраниться, разворачивая и грубо нагибая над твёрдой поверхностью. Соён задыхается, когда её щека прижимается к дереву, бессознательно выгибая бёдра, чтобы дать Юци доступ ко всему, что она захочет. Юци срывает с себя одежду так быстро, как только может, желая быть полностью голой и свободной после долгого дня в укрытии. Чувствуя себя свободно и раскованно в своём доме, с любовью всей своей жизни. Халат всё ещё свободно висит на плечах Соён, и Юци решает оставить его там (по её мнению, это довольно сексуально), проводя рукой по изгибу спины Соён, приподнимая ткань и проводя пальцами вдоль позвоночника. Одна рука сжимает изгиб её бедра, в то время как другая добирается до волос Соён, оттягивая их назад, пока лицо Соён не приподнимается над поверхностью стола. Член Юци настойчиво прижимается к плоти задней поверхности бедра Соён, подёргиваясь от нетерпения вернуться в тепло тела Соён. Она обхватывает пальцами волосы Соён, как будто держит её за ошейник и тянет за поводок. Младшая женщина тихо стонет, когда её горло изгибается, и она смотрит на себя в зеркало. — Как тебе вид? — рычит Юци, пульсируя от желания. С губ Соён срывается хныканье, её рука тянется назад в поисках любой части тела Юци, которую она может найти. Её пальцы впиваются в самый край живота Юци, подталкивая её вперёд. — Трахни меня. И что ж, Юци никогда не приходилось просить дважды, когда речь заходила об этой просьбе. Она использует руку, запутанную в волосах Соён, чтобы толкнуть её голову обратно вниз — щекой вбок к столу, чтобы она могла видеть всё в зеркале — и отводит её бёдра назад и ещё выше, пока едва не видит текущую киску Соён. — Красиво, — шепчет она почти неслышно, беря себя за член и наставляя его на блестящую влагу перед собой. Её бёдра дрожат, когда она толкается вперёд, и скользкие стенки влагалища Соён обволакивают её длину с ошеломляющим чувством голода. Отчаянно пытаясь сдержаться, Юци издаёт дрожащий стон, медленно и глубоко выдыхая, пока продвигается дальше, пока её бёдра не прижимаются к ягодицам Соён. Её руки перемещаются, чтобы блуждать по пояснице Соён, скорее для того, чтобы успокоить себя, и одна рука рассеянно гладит одну ягодицу. — Боже, — стонет она. — Так хорошо. Взглянув вверх, чтобы встретиться с глазами Соён в зеркале, Юци видит на её лице почти нехарактерно глуповатую самодовольную ухмылку. Она выглядит пьяной, хотя Юци знает, что это не так. — Привет, малышка, — воркует Соён мягким, любящим тоном, от которого член Юци всегда пульсирует. — Привет, — выдыхает она, всё ещё пытаясь совладать с собой. Их взгляды переплетаются через зеркало, говоря все те слова, которые они говорили миллион раз прежде, но не могут найти прямо сейчас. Юци проводит руками по ягодицам Соён, тянет её за бёдра, скользит пальцами вниз по длине её бёдер, чувствуя тепло её кожи — успокаивающе, как она не может полностью объяснить. Соён едва заметно шевелит тазом, заставляя свои стенки сжаться ещё туже вокруг члена Юци внутри. Она хихикает, наблюдая, как Юци закрывает глаза со стоном, откидывая голову к потолку. Прежде чем Юци успевает собраться с мыслями и начать что-то делать, Соён продолжает делать её работу за неё, толкаясь своей задницей на член Юци, незаметно наклоняя бёдра вверх и вниз с каждым толчком назад. Стон, срывающийся с горла Юци, откровенно жалок — слишком высокий, почти хныкающий, когда Соён оседлывает её член, прижавшись к столу. Она чувствует себя нелепо, едва может думать, когда несколько интенсивных волн удовольствия проходят через её тело. Возбуждение, заливающее её пах, затуманивает разум, теряя его в море покалывающего желания. Движения Соён на ней постепенно становятся всё более интенсивными, и в конце концов Юци начинает принимать участие. Теперь она толкается вперёд в такт с Соён — нежно — входит в неё и крутит бёдрами, чувствуя, как проникает в самые глубокие уголки центра Соён. Когда она отодвигается и снова толкается вперёд, бёдра Соён кружатся вокруг её члена, заключая его длину между своими стенками так, что всё тело Юци трясётся. Когда она снова выходит — почти полностью — и снова устремляется вперёд, она случайно смотрит вниз, на то место, где встречаются их тела. Её член такой твёрдый, её эрекция пульсирует так, что в голове становится туманно. И когда она наблюдает, как он соединяется с пропитанными влагой складками Соён, она видит остатки своего предыдущего оргазма, вытекающие из входа, капающие на кожу и падающие куда-то вниз. Одного этого вида достаточно, чтобы у Юци закружилась голова, словно вся кровь в её теле сосредоточена в напряжённом отростке между ног. И когда она с силой погружает его в Соён — так глубоко, как только может — она чувствует, как новая порция горячей спермы начинает вырываться из неё, изливаясь в уже отвратительно полную вагину Соён без особого предупреждения. Юци хнычет, а затем стонет, так долго, что почти задыхается, падая вперёд и вынужденная опереться двумя руками на спину Соён. Ей удаётся поднять глаза к зеркалу как раз в тот момент, когда она начинает спадать с пика, с открытым от похоти ртом, и она видит Соён, которая смотрит на неё самым интенсивным, горячим взглядом, который она когда-либо видела. — Продолжай, — говорит Соён, её бёдра не останавливались на протяжении всего оргазма Юци. Юци стонет, когда Соён продолжает тереться о неё, такая гиперчувствительная, подавленная, как физически, так и морально. — Чёрт, — единственное слово, которое она может произнести в своём мозгу, чувствуя, как её длина погружается в её же сперму, ещё больше её теперь вытекает из входа Соён на стол и пол. Дважды кончить, как абсолютная неудачница, заставляет Юци чувствовать себя мстительной — желающей, нуждающейся доказать себя. Она напрягается, скрежеща зубами и начиная энергично двигаться внутри Соён. Её член несколько смягчился после оргазма, и толкаться не так легко, как раньше, но она изо всех сил старается продолжать, разочарованная собой. — Соён, — задыхается Юци, совершенно выбившись из сил. — Я... прости. — Перестань извиняться, — говорит Соён, сама тяжело дыша. Несмотря на резкий тон, её глаза теплы, когда Юци снова случайно ловит их в зеркале. Она кивает, проглатывая слова жалости к себе, которые чуть было не сорвались с её губ, и сосредотачивается на поставленной задаче. Она толкается так сильно, как может, несмотря на угасающую эрекцию, но в конце концов теряет ритм, и её член выскальзывает, смягчившись и скользя по заднице Соён. Пытаясь дать себе время снова затвердеть, она сжимает себя у основания, проводя своей длиной взад-вперёд по складкам Соён сзади. Теперь, когда она удалила себя, ещё больше вязкой спермы вытекает из Соён и обратно на её член, который, в свою очередь, размазывает её по всей вульве Соён. Юци стонет, проводя своей спермой вверх и вниз по всей длине влажной щели Соён, втирая головку своего члена в набухший клитор наверху. Она использует все свои оставшиеся мозговые способности, чтобы заставить себя снова стать достаточно твёрдой, чтобы как следует трахнуть Соён, и давление начинает вызывать у неё дрожь от нервов. Соён, как всегда, чувствует, что что-то не так. — Детка, — слышит Юци мягкий и сладкий голос. Впервые за несколько минут она отрывает взгляд от месива спермы перед собой и находит лицо Соён в зеркале. — Ты в порядке? Звук, вырывающийся изо рта Юци, — это не слово, а скорее жалобный хнык, как у собаки, которая ведёт себя особенно драматично. Глаза становятся влажными, когда Соён смотрит на неё оценивающе. — Хочу трахнуть тебя, — бормочет она капризно. — Но мой чёртов член не хочет сотрудничать. Она знает, что звучит нелепо, граничит с жалкостью, но она в значительной степени потеряла контроль над ситуацией и сейчас не в том состоянии духа. К счастью, Соён знает это — знает каждую сторону Юци почти слишком хорошо. — Юци, — снова зовёт Соён мягким, высоким тоном, от которого Юци тает. Юци всё ещё водит своим членом по всей влажности Соён, и ощущение заставляет обеих дышать прерывисто и отчаянно. — Я люблю тебя... так сильно. Особенно эти слова, думает Юци, никогда не надоедают. Из её горла бессознательно вырывается сдавленный стон, когда она слышит эту фразу с губ Соён. Нетерпеливая, возбуждённая и практически умоляющая трахнуть Соён в стол, Юци ускоряет движения руки, помогающей водить членом по мягким складкам перед ней. — Я тоже тебя люблю, — стонет она, влага покрывает их обеих так, что ей трудно оставаться в здравом уме. — У тебя так хорошо получается, малышка, — говорит Соён, и логическая часть мозга Юци думает, что она просто говорит то, что Юци хочет услышать. Но это не мешает её члену реагировать — возбуждение сотрясает её конечности и направляется к месту соединения бёдер, её ствол медленно снова начинает твердеть. — У... у меня не получается, — заикается она, всё ещё не сводя глаз с Соён, хотя желание наблюдать за тем, как она движется взад-вперёд по центру старшей женщины, непреодолимо. — Я жалка. Бёдра Соён трутся о неё в ответ, выгибаясь ещё выше, чем раньше. — Ты не жалка, — выдыхает она так проникновенно, что это почти похоже на вздох. — Это я жалка от того, как сильно ты мне нужна. Ты и никто другой. — Она подчёркивает свои слова ещё одним сильным трением о член Юци, толкаясь бёдрами назад и скользя по длине Юци. Головка её члена почти проскальзывает внутрь, и ещё больше спермы оказывается повсюду. Юци не может не смотреть, её рот открывается, язык почти вываливается в слюне. Она почти полностью твердая, но ей трудно проявлять какую-либо инициативу, когда Соён так готова и способна делать свою работу за неё. Боже, как же хорошо у неё это получается. — Я? — наконец отвечает Юци сквозь туман, застилающий её мысли. — Да, — задыхается Соён, улыбаясь. — Только ты. Навсегда. Ты и я. Это не самые красноречивые слова, которые она когда-либо говорила, но Юци не может винить её, и это заставляет её мозг кружиться в водовороте, представляя их с Соён вместе навсегда. И всё, что с этим связано. — Хорошо, — выдыхает Юци, приближаясь к полной эрекции, кончик гиперчувствительный и ноющий. — Да... Ты и я. Навсегда. Соён ничего не говорит, но улыбается и ободряюще кивает, прижимая щёку к столу. Юци теряется в моменте, делает ещё одно быстрое движение снаружи для верности и снова погружается внутрь — уже по-настоящему. — Навсегда, — стонет она, почти перекрывая отвратительно влажное чавканье своего входа. Она изо всех сил старается не кончить снова немедленно от ощущения быть полностью соединённой. Мягкий смешок, срывающийся с губ Соён, быстро сменяется её собственным стоном, когда Юци начинает энергично двигаться внутри неё, грубо, что вообще-то несвойственно ей. — Ох, — выдыхает Соён, выгибая бёдра, чтобы встретить ритм Юци. — Трахни меня. Как всегда, желание Соён — закон для Юци. С вновь обретенной эрекцией Юци влетает и вылетает из текущей дырочки Соён, быстро и нетерпеливо, грязно и сильно. Стол дрожит от силы толчков, и Юци на мгновение задумывается, достаточно ли он прочен, чтобы выдержать это. Её член уже дрожит от удовольствия, когда она скользит внутрь и наружу; количество спермы, покрывающей обеих, не создаёт практически никакого трения. Она такая чувствительная, что от каждого малейшего колебания стенок СоЕн её кожа ноет. — Чёрт, — стонет Юци, не останавливая бёдер. — Как так выходит, что ты... чувствуешь себя так чертовски хорошо? Соён не отвечает, кроме блаженной улыбки, которую она показывает в зеркале, блестя глазами. Это почему-то подстёгивает Юци ещё больше, удваивая её усилия, пока она не чувствует головокружение. Женщина под ней непрерывно дышит, её лицо так сильно прижато к столу, что это выглядит почти болезненно. Однако Юци не слышит жалоб, и Соён, кажется, вполне довольна. Стенки её влагалища сжимают член Юци так сильно, что можно подумать, будто она только что кончила. — О Боже мой, — выдыхает Юци. — Я... я не могу... я не могу больше долго. — Она совершает ошибку, снова смотря вниз, на то, как её длина погружается в месиво центра Соён. — Чёрт. — Я близко, — стонет Соён, совершенно задыхаясь. — Не останавливайся. Они относительно замолкают на несколько минут после этого, если не считать тяжёлого дыхания и постоянных стонов. Юци думает, что, вероятно, ей должно быть стыдно за такую вокальность, но с Соён она никогда не чувствовала себя неловко. Соён принимает в ней всё, добровольно. Такая любящая и ободряющая, какой она не бывает почти ни с кем другим. Юци часто чувствует себя подавленной от того количества любви, что хранит в своём сердце к старшей женщине, той преданности, что течёт по её венам, когда она просто смотрит на неё. Иногда её пугает, насколько важна для неё Соён — насколько переплелись их жизни. Это всё, чего она когда-либо хотела с самого начала. Она всё ещё хочет этого, так сильно. Она всё ещё тоскует по Соён, когда они не вместе. Но иногда она волнуется. Боится, что всё это когда-нибудь закончится, так или иначе. Боится, что их разлучат насильно, и Юци больше никогда не сможет её увидеть. Никогда не сможет соединиться с ней вот так — выразить свою любовь и преданность таким естественным, красивым способом. — Юци-я, — слышит она в конце концов, выводя её из задумчивости. — Где ты? — Соён такая особенная, думает Юци. Такая понимающая. Такая идеальная. Её член чувствует, что вот-вот взорвётся. Она проводит обеими руками по плоскости спины Соён, стонет, в то время как её бёдра продолжают свой неустанный ритм. — Здесь. Извини, — вздыхает она. Улыбка Соён в зеркале заставляет тёмные мысли рассеяться ещё дальше, в то время как её кишка насаживается на полную длину Юци. — Я сказала тебе перестать извиняться. — Ммм, — мычит Юци, обхватывая руками грудь Соён и сжимая её. — Я люблю тебя. — Я знаю, детка. — Взгляд в её глазах заставляет всё тело Юци чувствовать себя пушистым. Она выглядит так чертовски горячо, прижатая к столу, сжигая Юци взглядом через зеркало. — Ты такая чертовски горячая, — стонет она, озвучивая свои мысли. — Да? — подначивает Соён, на лбу только сейчас начинает выступать испарина. Юци кивает, открыв рот и тяжело дыша. Соён прекрасна, внутри и снаружи. И она знает это. — Тебе нравится трахать меня так? — Она звучит так же прекрасно, её горло сжато от возбуждения, голос низкий, словно это секрет. Юци снова кивает, играя пальцами с сосками, торчащими из груди Соён. Стон, вырывающийся изо рта младшей женщины, звучит почти как смех, бёдра трутся назад тесным круговым движением. — Ох, — выдыхает Соён сквозь улыбку, её лицо полностью раскраснелось. — Ох, Юци... — Она так тяжело дышит, что едва может выдавить слова. — Я сейчас... Юци не может заставить себя говорить, сосредоточившись на том, чтобы подтолкнуть Соён к краю. Её глаза грозят закрыться от смеси концентрации и удовольствия, когда она с силой входит и выходит, стол дрожит и скрипит под ними, и она вынуждена заставлять их открываться, когда Соён смотрит на неё через зеркало. Взгляд Соён заставляет Юци хотеть сожрать её — проглотить целиком, как змея, держа её в безопасности внутри своего живота и медленно переваривая снаружи внутрь. В конце концов Соён теряет концентрацию на своём тлеющем взгляде, глаза вместо этого щурятся, брови сильно хмурятся, интенсивное удовольствие охватывает её черты. Когда она кончает с громким и сдавленным стоном, Юци не останавливается — хотя ощущение стенок Соён, сжимающихся вокруг неё, заставляет её изо всех сил цепляться за остатки своего рассудка. Ещё несколько быстрых толчков, и Юци снова срывается за край, ноги дрожат, когда она держится за Соён. Эйфория, которая скачет внутри неё, почему-то даже сильнее, чем во время предыдущих оргазмов, и тепло, которое она чувствует, изливающееся внутри Соён, тоже. Несмотря на это, она продолжает, не замедляясь, даже когда всё больше спермы вытекает из-под трения их кожи. Соён обмякла под ней, её бёдра пытаются упасть на стол, но Юци удерживает их, неутомимая, даже когда перестимуляция её члена, кажется, распространяется по всему её телу. — Кончи для меня снова, детка, — выдавливает Юци, ища Соён в зеркале. Другая женщина выглядит совершенно отключенной — с остекленевшими глазами, щека прижимается к столу снова и снова, рот немного приоткрыт после оргазма. Через несколько мгновений она, кажется, немного приходит в себя, немного больше сознания проникает в её мышцы, и её бёдра приподнимаются сами собой. — Юци... — шепчет она, мягкая и сладкая, как нравится Юци. — Кончи для меня, — подгоняет Юци, задыхаясь. Она чувствует, как сама быстро сдаёт, но ей действительно нужно подтолкнуть Соён к краю ещё раз, прежде чем она закончит. — Пожалуйста, детка... Соён издаёт сдавленный звук, смесь удовольствия и боли — возможно, сложное сочетание того и другого. Пока Юци любуется её трахнутым выражением лица в зеркале, она жалеет, что не может сфотографировать это — увековечить, чтобы пересматривать позже. Она делает всё возможное, чтобы запечатлеть образ в своём воображении, чтобы подумать о нём позже, когда будет чувствовать себя особенно нуждающейся. Но сейчас у неё есть работа. Юци изо всех сил старается сосредоточиться, поднимает ногу и встаёт коленом на поверхность стола, почти забираясь на него, выгибая своё тело над Соён совершенно по-новому. Её пах плотно прижимается к ягодицам Соён, когда она использует новый рычаг, чтобы вколачиваться в неё ещё сильнее, протягивая руку вокруг изгиба её бедра, чтобы найти клитор. — Ах! — Звук, который издаёт Соён, вероятно, непроизволен и мог бы показаться криком страха в любом другом контексте, но Юци знает, что это звук удовольствия — сочетание всего вместе с только что пережитым оргазмом, вероятно, перегружает маленькое тело старшей женщины. — Кончи для меня, — шепчет Юци, ближе к голове Соён, чем раньше, нависая над столом. — Ооо, Юци, — хнычет Соён, её бёдра выгибаются назад на длину члена Юци. Любые другие слова, которые Соён могла бы попытаться произнести, теряются, смешанное месиво ощущений, атакующих каждую клеточку её существа, явно перегружает её мозг. Всё, что остаётся, — это нечленораздельные звуки удовольствия — короткие вздохи и высокие хныканья. Её бёдра продолжают тереться о Юци, в то время как рука Юци усердно работает над напряжённым бутоном её клитора. Он кажется набухшим и твёрдым на ощупь Юци, и каждое прикосновение к нему вызывает дрожь во всём теле СоЕн. Интенсивная мешанина звуков, срывающихся с губ Соён, подстёгивает Юци ещё больше, не позволяя её члену выходить из разорванного центра Соён даже на миллисекунду, пока старшую женщину толкают взад-вперёд по поверхности стола. Похоже, теперь они приближаются к одновременному пику, так как Юци чувствует, что сама становится всё ближе к краю в такт тому, как звуки Соён, кажется, ведут к тому же финалу. Юци чувствует предвкушающую дрожь волнения, пробегающую по её конечностям, при мысли о том, чтобы кончить ещё раз и разделить это с Соён. Она любит почти всё, что они могут разделить вместе, но, думает она, оргазмы, наверное, занимают довольно высокое место в этом списке. Юци не может найти много слов. Между бесконечно скользким скольжением её члена внутри стенок Соён, ощущением клитора Соён под её пальцами и тем фактом, что она уже кончала несколько раз сегодня ночью, она в раю. Она думает, что никогда не устанет иметь Соён вот так — связывать себя так интимно, так свободно и без стеснения. Сосредоточенная на своих движениях и потерявшаяся в своих мыслях, Юци на несколько мгновений замолчала, но возвращается в реальность с громким стоном, когда головка её члена задевает вход Соён идеальным образом. Соён всё ещё тяжело дышит и хнычет под ней, её бёдра вращаются вокруг члена Юци. Жара между ними к этому моменту становится почти невыносимой, и Юци отчаянно нужно кончить снова. Она чувствует, как это нарастает внутри неё, стремясь высвободиться. — Соён, — хнычет она, в то время как её длина неустанно погружается в маленькую женщину, так глубоко, что она чувствует, будто становится частью тела Соён. — Я... я сейчас кончу. Соён стонет, с хрипом выдыхая резкий, беззвучный вздох, в то время как её бёдра трутся назад ещё сильнее. Она подносит руку, которая отчаянно царапала стол, чтобы положить её поверх руки Юци на своём клиторе, молча ощущая движение её пальцев. Затем она выравнивает их, прижимая пальцы Юци ещё сильнее к своему набухающему пучку нервов. Хныканье, срывающееся с её губ, порнографично, и Юци чувствует, как её стенки сильно сжимаются вокруг её длины, угрожая столкнуть их обоих за край прямо здесь и сейчас. — Ч... чёрт, — хнычет Юци, всё ещё не замедляясь. Балансируя на грани, она так готова переступить её вместе с любовью всей своей жизни — ожидание убивает её. Пытаясь подготовиться, она снова поднимает глаза к зеркалу. — Соён, — зовёт она, и Соён знает, чего она хочет. Мгновенно глаза старшей женщины встречаются с её в зеркале. Интенсивно и страстно так, что почти тошнотворно. Юци любит глаза Соён. За то, что они всегда говорят правду. Юци снова теряет дар речи, но они обе знают, к чему всё идёт. Их глаза не отрываются друг от друга, пока Юци продолжает входить и выходить, а пальцы Соён ещё настойчивее вдавливают пальцы Юци в себя, скользя по её набухшему и нуждающемуся клитору с новой энергией. Как раз в тот момент, когда Юци чувствует, что снова начинает падать за край, она чувствует, что Соён тоже начинает падать, её бёдра дрожат, когда оргазм только начинает заливать её кости, стенки сжимаются вокруг ствола члена Юци, будто не хотят, чтобы он уходил. Соён издаёт почти болезненный вопль, когда её клитор дёргается под пальцами Юци, а затем Юци снова кончает. Она стонет, дрожит и падает ещё дальше вперёд, в то время как её член изливает ещё одну порцию в месиво перед ним. Она продолжает толкаться, влажность их совместных выделений позволяет ей скользить взад-вперёд, несмотря на сжатие стенок Соён вокруг неё. В конце концов Юци не может заставить себя продолжать, становясь слишком чувствительной и полностью подавленной. Она падает вперёд, всё ещё глубоко внутри наполненной спермой киски Соён. Её голова слегка упирается в верхнюю часть спины Соён, повёрнутая щекой, чтобы любоваться их телами в зеркале. Юци не может сдержать яркой улыбки на своих губах — влюблённая, эйфоричная и полностью опустошённая. Соён тоже улыбается, и это зрелище почти заставляет Юци думать, что она могла бы продолжать. Вместо этого она отдыхает, пока они обе восстанавливаются, глядя друг на друга через зеркало. Это кажется таким странно интимным, но в то же время совершенно естественным. Юци не может перестать улыбаться, и Соён, кажется, тоже. Когда дыхание почти вернулось в норму, а сердцебиение замедлилось, Юци приподнимает голову, но продолжает смотреть в глаза Соён в зеркале. — Я не знаю, как я буду выходить, — шепчет она. — Думаю, мы склеились спермой. — Фу, — просто говорит Соён, хотя всё ещё улыбается. — Не будь противной. Юци смеётся, кряхтя, когда приподнимается ещё выше, пока снова не встаёт прямо. Её руки каким-то образом забираются под тело Соён, гладко скользя вверх по её прессу, чтобы пощекотать её грудь. Сдавленное «А-а-а» срывается с губ Соён, и она дёргается — чрезвычайно перестимулированная — сотрясая Юци внутри себя. Юци стонет, глядя вниз на вышеупомянутую сперму. Она повсюду, и это было бы абсолютно отвратительно, если бы она всё ещё не приходила в себя после пика. Она знает, что ей нужно провести генеральную уборку, прежде чем кто-либо сможет снова есть за этим столом, но вид того, как смесь их удовольствий вытекает из Соён, заставляет её чувствовать головокружение, словно кровь уже снова приливает к её паху. Она знает, что это довольно мерзко, но ей нравится наполнять Соён. Она любит закачивать свою ношу глубоко в стенки другой женщины и трахать её насквозь, проталкивая всё это внутрь, чтобы размазать по её шейке матки. Было бы ложью сказать, что концепция оплодотворения Соён — несмотря на низкие шансы — не является для неё огромным возбуждением. Пытаясь отогнать эту мысль, Юци мычит, всё ещё блаженно улыбаясь Соён в зеркале. — Ты такая красивая, — говорит она, удовольствие от множественных оргазмов смешивается в её мозгу, превращая его в желе из чувств. Глаза Соён закрываются, когда она тоже мычит, сильнее расплавляясь на столе. — Мне понравилось, — шепчет она, так небрежно. Юци не может удержаться от смеха. Прямота Соён всегда согревает её сердце. — Мне тоже, детка. — Она вздыхает, к ней начинает возвращаться ясность, когда она оценивает ситуацию. — Хочешь помыться? В воздухе разносится ворчание, когда Соён невозможно сильнее расплющивается о стол, потянув за собой член Юци, всё ещё внутри неё. Юци снова дёргают вперёд, пока она не нависает над гладкой спиной Соён, её руки инстинктивно возвращаются к изогнутым бёдрам старшей женщины. — Мы можем съесть чокпаль, который ты для меня приготовила, — пробует она. Ещё одно неопределённое ворчание. Такое, которое почти можно классифицировать как сердитое. — Можем посмотреть то аниме, о котором ты говорила. При этих словах Юци чувствует, как маленькое тело под ней слегка оживает, голова Соён едва приподнимается над столом. Их взгляды снова встречаются в зеркале. — Звучит неплохо? Соён мягко кивает, её ворчливость сменяется тёплой улыбкой. Юци тоже улыбается, нежно целуя Соён в затылок, прежде чем снова выпрямиться и наконец осторожно вытащить свой член из влажности Соён. Они обе стонут от потери, и ещё больше спермы попадает повсюду. Юци старается игнорировать это, зная, что сейчас важнее Соён. Снова взявшись за её бёдра, Юци мягко разворачивает Соён и ставит её на ноги, пока они не оказываются лицом к лицу, так близко. Потеревшись носами, Юци нежно целует Соён в губы, легко проводя рукой по её щеке. — Это было так горячо. Спасибо. — За что? — смеётся Соён, хотя её взгляд остаётся затуманенным. — Это ты всё сделала. — Неправда. Но если на то пошло, мы сделали это вместе, детка, — шепчет Юци ей в губы, её руки блуждают, пока не начинают теребить воротник халата. — Я люблю делать всё вместе с тобой. Щека Соён под её рукой горячая, и Юци готова поклясться, что видит лёгкий румянец на её коже. Юци думает, что это так мило — как Соён всё ещё иногда смущается. — Я тоже, — бормочет она, выглядя застенчиво. Ослепительная улыбка озаряет лицо Юци, будто она только что услышала лучшую новость в своей жизни. — Пойдём, — говорит она, беря Соён за руку и мягко ведя её в ванную. После того, как они осторожно и тщательно помогают друг другу отмыться, перемежая это множеством успокаивающих поцелуев и объятий, они возвращаются на кухню, где Соён делает всё возможное, чтобы спасти заброшенный чокпаль. Они едят его вместе, прижавшись друг к другу на диване, пока по телевизору идёт аниме, которое Соён так хотела посмотреть. Учитывая все обстоятельства, они довольно рано ложатся спать, что хорошо, так как утром у них снова ранний график. Это, однако, не означает, что Юци особенно рада слышать пронзительный визг Миён, врывающийся в её уши в 6 утра. — Не могла бы ты быть тише? — спрашивает она капризно, гранича с грубостью. Юци любит Миён и их истинно сестринскую связь — то, как Миён часто единственная в группе способна соответствовать её энергии — но иногда Миён чересчур даже для неё. — Юци-яяя, — ноет Миён, дрыгаясь перед камерой I-Talk таким образом, который кажется совершенно незрелым для почти тридцатилетней женщины. — Поиграй со мной! — Я занята, — хнычет Юци со своего места, листая телефон, пока стилисты возятся с её волосами. Миён, отдадим ей должное, весело смеётся, топает к стулу Юци и загораживает её лицо. — В чём дело? Тяжёлая ночь была? — Нет, — бесстрастно говорит Юци. Они с Соён не особо... афишируют свои отношения, даже внутри группы, и уж точно не на камере. Она не совсем понимает, как им удаётся держать это в секрете так долго. Юци считает это чудом, особенно для себя. Будь её воля, она бы трещала о том, какая замечательная и идеальная её девушка, всем, кто готов слушать. — Просто не в настроении сейчас. Миён фыркает, поворачиваясь обратно к камере с улыбкой похожей на квокку. — Юци сегодня ворчливая, — говорит она, прежде чем пуститься в какой-то случайный танец. Вечно развлекающаяся, думает Юци. Её безграничная энергия действительно вдохновляет. Именно в этот момент Соён решает осчастливить их своим присутствием, входя в дверь так, будто она здесь хозяйка. Юци забывает о существовании своего телефона, чуть не роняя его, чтобы наблюдать, как Соён расхаживает по комнате. Она слишком хорошо собрана для такого раннего часа, учитывая, насколько измотанной была прошлой ночью. Кажется, ей уже сделали и укладку, и макияж, и выглядит она просто сногсшибательно. Юци не может не улыбнуться. Это немного неудачно, что Миён замечает. — Эй! Почему Соён достаётся широкая улыбка, а мне нет?! — Тихо, — ворчит Юци, и улыбка спадает с её лица, когда она поворачивается обратно к Миён, которая хмурится на неё. — Ты слишком громкая. — Это богато от тебя слышать! — Можете вы две прекратить? — устало спрашивает Соён, но голос выдаёт её аккуратно собранную внешность. Миён хмурится, но остаётся жизнерадостной, радуясь Соён. — Соёни! Доброе утро! Лёгкая улыбка появляется на лице Соён. Миён обычно так на неё действует. — Доброе утро. Как у вас тут дела? — Юци сегодня совсем не весёлая, — ноет Миён, видимо, вспомнив, что камера всё ещё работает, и поворачиваясь к ней. Наступает короткий момент тишины, когда Соён встречается взглядом с Юци за спиной Миён, в глазах старшей женщины загорается какой-то понимающий, но коварный блеск. — Не против, если я ненадолго её украду? — спрашивает Соён, и Юци считает вопрос немного нелепым. Соён — это Соён. Она может делать всё, что захочет, особенно с Юци — это утверждение применимо ко всем аспектам их отношений. Миён надувает губы перед камерой. — Я останусь совсем одна! — Она подпрыгивает несколько раз, как ребёнок, изображая слёзы, проводя пальцами по щекам. — Мы скоро вернёмся, — говорит Соён, появляясь в кадре камеры и нажимая успокаивающей рукой на поясницу Миён. — Обещаю. Недовольное выражение лица Миён мгновенно сменяется улыбкой. — Ладно! Но поторопитесь! И если увидите Минни или Шуху, заставьте их прийти ко мне! Нежная улыбка появляется на лице Соён, всё ещё стоящей рядом с Миён. — Конечно, — говорит она, наконец отходя и подходя к стулу Юци. Стилисты закончили с её волосами несколько минут назад, но ей не хотелось вставать и связываться с Миён. — Пойдём, — тихо говорит Соён, хватая Юци за руку и вытаскивая её из комнаты. Когда дверь за ними закрывается и они оказываются в совершенно пустом коридоре, Юци поворачивается к Соён и тихо говорит ей на ухо. — Я ценю, что ты меня спасла, милая, но ты правда думаешь, что нам стоит заниматься такими вещами в рабочее время? — Расслабься, — невозмутимо говорит Соён. — Я хочу, чтобы ты сделала для меня несколько фото. — О, — ухмыляется Юци. — Захотела лучшего специалиста, да? — Ага, — бормочет Соён с каменным лицом, совершенно монотонно. Юци шлёпает её по руке. — Эй! Ты же знаешь, я делаю отличные фото! — Соён просто смотрит на неё. — Я знаю, что именно это заставило тебя впервые задуматься о возможности нас. — Её танцующие брови выглядят совершенно нелепо. Ещё одна закатка глаз. — Не льсти себе, — бросает Соён, всовывая свой телефон в руки Юци, прежде чем отступить назад и облокотиться на голую стену, перед которой они оказались. Губы Юци изгибаются вверх с одной стороны, когда она открывает приложение камеры, любуясь Соён через экран. — Ты великолепна. — Я знаю, — говорит Соён уголком рта, пытаясь сосредоточиться на позах. Мягкий, укоряющий щелчок срывается с губ Юци, но она продолжает щёлкать, не смущаясь. Соён меняет позу каждые пару секунд, и Юци кажется, что все они потрясающие. Её девушка выглядит красиво, особенно в контрасте с голой, скучной стеной за спиной. В конце концов Соён надоедает, и она поворачивается в сторону, где в углу стоят небольшой столик и зеркало. Юци даже не заметила его раньше, слишком залюбовавшись красотой старшей женщины. Без слов Соён перемещается к столику, запрыгивая на него, чтобы позировать сидя. Юци продолжает фотографировать, всегда послушная. — Ооо, эти мне нравятся. Хорошо используешь реквизит. Соён не отвечает, не желая разговаривать во время фотосессии, но она самодовольно ухмыляется под несколько глуповатой похвалой Юци. Обе знают, что Юци хвалила бы её даже за дыхание, если бы это не высмеивалось её одногруппницами. Сделав ещё несколько поз, Соён, видимо, решает поднять ставки, сползая со столика, пока не оказывается рядом с ним. С блеском в глазах она сгибается в талии, прижимаясь лицом к поверхности стола, а её бёдра торчат в воздухе. Пальцы Юци были на автопилоте последние несколько минут, бесконечно нажимая на экран, но теперь она замирает — на мгновение в ней что-то замыкает, когда её разум заполняет слишком яркое воспоминание о прошлой ночи. — Соён, — ворчит она. Другая женщина не двигается со своей позиции, не меняет позы, как делала это раньше. Она самодовольно ухмыляется, и довольное удовлетворение загорается в её глазах так, что Юци одновременно и любит, и ненавидит. — Почему ты перестала фотографировать? — Я не могу. Если это вообще возможно, самодовольная улыбка Соён становится шире. — Почему нет? — Это неподобающе. — Юци знает, что ведёт себя нелепо. В позе Соён нет ничего плохого по своей сути. Но она знает, что Соён делает это только для того, чтобы намеренно взбесить её. Как и со многими вещами, которые Соён делала исторически. Так что всё это кажется довольно нарочитым. — Сделай фото, Юци. — Улыбка исчезла с лица Соён, и голос тоже понизился. Это посылает дрожь по спине Юци и покалывающий укол возбуждения в её пах. Она сглатывает, твёрже удерживая телефон в руках и наклоняя его так, чтобы нижняя половина Соён не была видна в кадре — обрезанная по пушистым плечам её элегантного чёрного пиджака. Глубоко вздохнув, Юци снова начинает нажимать на кнопку, делая фото за фото, пока Соён постепенно вносит некоторые микрокоррективы в позу, оставаясь в том же положении. В конце концов, она высовывает язык так, что это пугающе напоминает то, как она отражалась в зеркале прошлой ночью — трахнутая в хлам, последствия мощного оргазма всё ещё текут по её телу. Это заставляет Юци чуть не пускать слюни за телефоном, и она чувствует внезапную потребность положить этому конец. — Ладно, думаю, достаточно, — кричит она, позорно дрожа. — Ты уверена? — раздаётся скользкий ответ Соён, её голос настолько гладкий, что его можно ткать в шёлк. Юци может только кивнуть, открывая галерею телефона Соён, чтобы мельком взглянуть на половодье только что сделанных фотографий, прежде чем вернуть его девушке, вздрагивая, когда их пальцы соприкасаются. Соён замечает это, конечно. — Ты в порядке? — спрашивает она, её пальцы танцуют по ремню Юци. Её губы снова изгибаются в самодовольной ухмылке. — Да. Да, конечно. — Пауза, пока Соён смотрит на неё, её пальцы теперь играют с поясом её штанов. — Как фото? — Хорошие. — Ты даже не посмотрела на них! Улыбка Соён невероятно растёт, и её рука поднимается выше, чтобы прижаться ладонью к животу Юци, успокаивающе гладя ткань её рубашки. — И не надо. Ты делаешь отличные фото. Особенно когда возбуждена. Так что, думаю, у нас получилось кое-что хорошее. Юци фыркает, но это переходит в смущённую улыбку, когда рука Соён отодвигается назад, дразнясь у её бока под свободным пиджаком. — Ты не можешь выложить последние. — Конечно, могу, — просто говорит Соён, пощипывая бедро Юци. — Никто ничего не заподозрит. Юци чувствует себя пригвождённой к месту под прикосновением Соён, сжавшейся вместе с ней в этом крошечном боковом коридорчике, о существовании которого она даже не может вспомнить. — Перестань трогать меня. — Ей очень хочется, чтобы Соён перестала так много ухмыляться — это становится пугающим. — Это для тебя кое-что новенькое. — Мы на работе, — говорит Юци сквозь стиснутые зубы. — Тебя это раньше не останавливало. — Её руки практически обвивают талию Юци, и, кажется, только Юци беспокоит то, кто может их увидеть. — Если я позволю тебе выложить фото, позволишь мне собраться? — Она почти дует губы, как жалкий маленький щенок. Это, вероятно, не очень помогает её делу. — Во-первых, ты мне ничего не позволяешь. — Юци вжимается в себя ещё сильнее, но также чувствует новый укол возбуждения внизу. — И у меня нет никакого желания позволять тебе «собираться». Возьми себя в руки. Сейчас. По-мультяшному громкий глоток проскальзывает в горло Юци, и она кивает, чувствуя, как руки Соён выскальзывают у неё из-под пиджака. — Хорошо. Я имею в виду... Да. Да, мэм. — Ты умнее и не должна меня так называть. — Хорошо... Капитан? К счастью, Соён наконец ломается, суровое выражение лица сменяется раскатистым смехом, и она слегка сгибается вперёд от его силы. — Вот это ностальгия. Ты была такой милой тогда. Когда всё время называла меня «Капитаном». Юци с подсознательным облегчением выдыхает, улыбаясь впервые за несколько минут. — Я больше не милая? Соён всё ещё смеётся, и на мгновение кажется, что она хочет снова обвить руками талию Юци, но тень кого-то, проходящего по коридору, заставляет её отступить — она знает, что им всё равно пора завязывать. — Ты милая. Но не такая, как тогда. Это... теперь по-другому. — Теперь, когда я была внутри тебя? — Тш-ш-ш!! — Соён шипит, игриво шлёпая Юци по ключице. — Пойдём, нам нужно вернуться. Миён, наверное, всё это время терроризировала персонал в одиночку. — Хорошо, — выдавливает Юци сквозь смех, краснея, когда рука Соён наконец покидает её грудь. Когда позже Соён выкладывает фотографии, включая более скандальную, где её щека прижата к столу, а язык высунут, все приходят в восторг. Остальные участницы хвалят её за сексуальный, милый стиль и даже благодарят Юци за то, что она сделала снимки. Чего они не знают, думает Юци, то не может им навредить. Она склонна наслаждаться такими моментами, когда маленькие намёки на их отношения выставляются напоказ. Соён права — никто и подумать не мог, что здесь что-то не так. Но они знают. И это всё, что действительно имеет значение.