Дико странные возвраты

Руслан ненавидел свою работу. Нет, не так. Руслан ненавидел свою работу настолько сильно, что каждое утро, когда его будильник орал дурным голосом в 7:30, он был готов продать душу дьяволу за любую другую вакансию. Хоть уборщиком в цирк к тиграм — вонять будет мочой и селедкой, но не нужно будет улыбаться бабке, которая пытается вернуть трусы, потому что «они мне в промежность жмут, милок». Но суровая реальность была такова: Руслану 18, он худой, как щепка, постоянного бабла нет, а мама сказала: «Или работаешь, или живешь на лавочке в подъезде, как бомж». Выбора не было. Поэтому он стоял в маленьком закутке пункта выдачи Wildberries на районе, натянув на голову фиолетовую форменную худи с капюшоном (потому что лень причесываться), и сканировал штрих-коды с таким лицом, будто хоронит хомячка. Пальцы у него были длинные, бледные, с обкусанными ногтями — нервная привычка. Сам он тощий, как дворовая кошка: узкие плечи, впалая грудь, ключицы выпирают так, что кажется, кожа вот-вот порвется. В джинсах тридцать второго размера болтается, ремень затянут на последнюю дырку. Единственное, что в нем было приличного — глаза. Большие, темно-карие, почти щенячьи, с вечно уставным прищуром. Смена подходила к концу. Оставалось каких-то полчаса до момента, когда можно будет содрать с себя эту дурацкую фиолетовую тряпку, забиться в куртку и, сутулясь (потому что выше 175 он так и не вымахал, сколько ни тянись), уйти домой смотреть аниме про меланхоличных мальчиков, заедая горе дошиком на пустой кухне. На часах 20:45. На складе тишина: полки с заказами аккуратно расставлены, желтые коробки пирамидами стоят, на столе в зоне отдыха остывший чайник, кружка с отпечатком губ старшей смены. Рай да и только. Руслан уже мысленно разделся и лежал в кровати, укутавшись в одеяло. Идиллия рухнула, когда звякнул дверной колокольчик. Звякнул громко, агрессивно, как будто его пнули ногой. — Вы работаете? Голос был низкий, уверенный, с легкой хрипотцой в конце фразы, от которой у нормальных людей обычно подкашиваются колени и потеют ладони. Руслана же передернуло, как от скрежета металла по стеклу. Он медленно поднял глаза от монитора, где зависла программа «Мой склад», и чуть не подавился собственным языком. На пороге стоял огромный мужик. Ну, как мужик — парень лет двадцати, но сложен так, будто с рождения жрет протеин на завтрак, обед и ужин, запивая анаболиками. Накачанные плечи обтягивала черная хлопковая футболка с глубоким v-образным вырезом, настолько узкая, что Руслану стало неловко от количества демонстрируемых мышц. Каждое движение давило тканью, бицепсы грозили выпрыгнуть из рукавов. Парень был выше Руслана на целую голову — где-то под метр девяносто. Огненно-рыжие волосы торчали в разные стороны небрежной растрёпанной шапкой, с длинной взъерошенной чёлкой, падающей на лоб. Лицо бледное, усыпанное веснушками, с изумрудно-голубыми глазами и заметной квадратной челюстью, подчёркнутой жёсткой щетиной. Взгляд — дерзкий, нахальный, с прищуром, каким смотрят на жертву перед ударом. Такое выражение лица бывает у людей, которые привыкли брать свое, не спрашивая. — Добрый вечер, — выдавил Руслан, стараясь звучать профессионально, но голос предательски сел на букве «р». Он откашлялся. — Мы работаем до девяти, у вас есть пятнадцать минут. — О, я быстро, — усмехнулся здоровяк, и Руслан заметил, что он держит в руке пакет Wildberries. Пакет был набит до отказа, ткань натянулась, просвечивались прямоугольники коробок. — Мне вернуть надо. Срочно. Руслан внутренне застонал. Возвраты. Его любимая тема. Особенно перед закрытием, когда хочется просто сбежать, а не выяснять, почему бабушка недовольна фасоном. Он потер переносицу, оставляя красный след. — QR-код? — А надо? — парень приподнял одну бровь, отчего стал похож на накачанного, агрессивного воробья с бровями-крыльями. В голосе сквозило искреннее непонимание, зачем нужны какие-то коды, если он уже здесь, с пакетом. — По новым правилам, без кода я не могу принять товар, — Руслан уже на автомате перешел на заученную скороговорку, которой их учили на тренинге «Клиент всегда прав, даже если он мудак». — Система не пустит, интернет у нас в районе нестабильный. Откройте приложение, пожалуйста, нажмите «Мои заказы», потом «Вернуть», и покажется квадратик. Парень тяжело вздохнул, полез в задний карман джинсов, черных, с потертостями на коленях, достал телефон. Начал тыкать пальцем в экран с такой силой, будто это экран был виноват во всех бедах мира. Руслан тем временем успел рассмотреть его внимательнее. Крупные пальцы с коротко стрижеными ногтями, на одном из них — брутальная татуировка в виде черепа и какие-то буквы. От парня воняло дорогим парфюмом — томный, древесный, с нотками табака, смешанным с чистым мужским потом — запах, от которого у Руслана непроизвольно расширились зрачки. Он заставил себя смотреть на монитор. — Не открывается у меня ваше приложение, — рявкнул парень через минуту бесполезного тыканья. — Зависло нахуй. Требует обновления, а у меня памяти нет. — Тут, — Руслан ткнул пальцем в маленькую табличку на стойке, заляпанную отпечатками, — есть бесплатный Wi-Fi. Называется «WB_guest». Пароль — «1234». Попробуйте. — Я не шарю в этом, — отрезал парень, сверкая глазами. Он уже явно начинал злиться: желваки заходили ходуном, широкая грудь поднималась чаще. И это делало его одновременно страшным и... Руслан отогнал непонятную мысль куда подальше, в самый темный угол подсознания. — Ты ж работаешь тут, ты и возвращай. Возьми мой телефон и сделай сам, ты же умный, бля. — Это не ко мне вопрос, это к Wildberries, я всего лишь работник ПВЗ, — Руслан начал закипать. Усталость и голод брали свое. — Я физически не могу зайти в ваше приложение, потому что у меня нет вашего Face ID. Формально вы не инициировали возврат. Я не могу просто так взять ваши вещи и выдать вам деньги. — Да ты охренел? — парень навис над стойкой, упершись кулаками в столешницу. Стол жалобно скрипнул. Руслан вдруг понял, какой он худой и мелкий по сравнению с этим гигантом. Вся его тощая фигура, его 55 килограммов в мокром виде, казались сейчас жалким подобием человека. — Ты хоть знаешь, кто я? — Клиент, который забыл нажать кнопку «Вернуть», — буркнул Руслан, даже не моргнув. В его голосе не было страха, была только усталая злость и желание, чтобы этот накачанный придурок провалил отсюда к чертям собачьим. На секунду повисла звенящая тишина. Слышно было только жужжание старого компьютера и далекий звук сирены за окном. Руслан уже мысленно попрощался с жизнью, с работой, с дошиком дома. Рыжий парень уставился на него. Сначала взгляд был убийственным — таким бьют в солнечное сплетение. Потом... брови поползли вверх. А потом он фыркнул. Громко, по-лошадиному, и расхохотался. — Ты охуеть какой дерзкий для своего телосложения, — сказал он, и в голосе проскользнуло что-то вроде искреннего уважения. — Никто так со мной не разговаривает. Все сразу «ой, извините», «ой, простите». А ты... засранец мелкий. — У меня смена двадцать минут как закончилась, — Руслан честно посмотрел ему в глаза, вздернув подбородок. — Но я тут добрый, работаю за двоих, потому что сменщица ушла к стоматологу вырывать зуб мудрости. У нас никого нет, старшая в отпуске, кладовщик уволился. Так что давайте решайте ваш вопрос. Или не решайте. Мне, в принципе, уже всё равно. — Даня, — вдруг представился парень, выпрямляясь и протягивая огромную горячую ладонь через стойку. — Данила. Руслан поколебался секунду, а потом вложил в эту ладонь свою холодную, длиннопалую кисть. Когда их пальцы соприкоснулись, Руслана словно током ударило — от запястья до локтя побежали мурашки, волоски на руках встали дыбом. Рука Дани была сухой, горячей, с твердыми мозолями на подушечках. Он сжал пальцы Руслана чуть крепче, чем нужно для рукопожатия, и задержал на пару секунд дольше этикетных. — Руслан, — ответил он, выдергивая руку быстрее, чем надо. И тут же спрятал ее в карман худи, чтобы Даня не заметил, как дрожат пальцы. — Слушай, Руслан, — Даня вздохнул и вдруг стал похож на обычного пацана, а не на бандита с обложки фитнес-журнала. Он смущенно почесал затылок, взъерошив волосы. — Там брюки. Заказал, а они жмут в причиндалах. Понимаешь? Яйца давят. В буквальном смысле слова. Прямо член жмет, когда сажусь. Мне не на что смотреть весь день, когда они так сдавлены. Я думал, сорок восьмой размер мой, а эти, сука, азиатский крой. Для азиатских яиц, блядь. У Руслана дернулся глаз. Правый. Иногда фраза «не подошло по размеру» звучала слишком... красочно и анатомически точно. Он представил эту картину — накаченный Даня на важной встрече, который дергается и ерзает на стуле, пытаясь поправить передавленные причиндалы — и едва сдержал нервный смешок. — В любом случае, нужен код, — уперся Руслан, скрещивая руки на груди. — Без кода — никак. Хоть лопни. Хоть яйца отрежь. — Да у меня интернет на телефоне сдох блять! — Даня начал закипать с новой силой. Он раздраженно запустил пятерню в свои волосы второй раз, взъерошив их окончательно, отчего одна прядь встала дыбом. Его лицо раскраснелось, на шее выступила вена. — Сделай что-нибудь. Ты ж мужик, должны быть варианты. Ты же Руслан, блять, звучит как имя героя. — Варианты? — Руслан нервно хихикнул, чувствуя, как напряжение в комнате становится осязаемым, почти сладким на вкус. — Есть вариант: взять мой личный телефон, подключиться к моей личной точке доступа с моего тарифа, за который я плачу из своего кармана, войти в приложение и сгенерировать код. Ты мне потом за интернет заплатишь? — А, ну так бы сразу, — Даня облегченно выдохнул, и его лицо разгладилось. И, не спрашивая разрешения, он перегнулся через стойку так резко, что чуть не сбил клавиатуру, мышку и кружку с чаем. Его торс навис над Русланом, черная футболка натянулась на груди, и Руслан увидел каждую выпуклость мышц, твердые соски, просвечивающие сквозь тонкий хлопок. От него разило жаром, как от печки. Руслан ощутил мускулистое предплечье на своей руке — Даня оперся на него для равновесия — и замер, как кролик перед удавом. В ту же секунду до него дошло, что Даня даже не знает его пароля от телефона. — Эй, дай сюда, — сказал Даня, выдергивая из кармана Руслана старый «Сяоми» в треснутом чехле с «Hello kitty». — Отдай! — возмутился Руслан, но было поздно. Их пальцы снова соприкоснулись в борьбе за телефон, и это прикосновение обожгло. — Че у тебя там? «Котик123»? — хмыкнул Даня, удерживая телефон над головой, куда Руслан при всем своем прыжке не мог дотянуться. — «Рыжиймудак67», — огрызнулся Руслан, в ярости дернув Даню за рукав футболки. — Отдай, я сам введу! Даня опустил руку, усмехаясь во весь рот. Рот у него был широкий, с пухлыми губами, чуть треснувшими на холоде. Руслан быстро ввел пароль (на самом деле «котенок228», но Дане знать об этом необязательно), залез в настройки и включил точку доступа. Пароль от точки он не стал говорить, просто поднес экран к лицу Дани. — Вот. Лови сигнал. Только не сожри мой трафик. Даня взял телефон, их пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз Руслан не отдернул руку. Он замер, глядя, как большие, грубые пальцы Дани обхватывают его хрупкий телефон. Это было странно интимно — видеть свое устройство в чужих руках, с чужими отпечатками. Пока Даня тыкал в экран, Руслан стоял вполоборота к стойке и рассматривал его профиль. Твердая челюсть, легкая небритость, ухо с маленькой черной серьгой-гвоздиком. Шея мощная, с выступающим кадыком, который ходил ходуном, когда Даня сглатывал. Руслан заметил тонкую полоску кожи на шее, где не росла щетина — родимое пятно в форме полумесяца. Ему вдруг дико захотелось лизнуть это место. От этой мысли его собственное горло пересохло. Минута, вторая, третья. Даня хмурился, его палец скользил по экрану. Руслан постукивал пальцами по столу, наблюдая, как брови парня сходятся к переносице. На лбу выступила испарина — в ПВЗ было душно, кондиционер сломался еще в прошлом году. Когда на лице Дани появилось выражение «всё, полный пиздец, я сейчас разнесу этот офис», Руслан понял, что сейчас начнется веселье. — Не работает, — констатировал Даня, швырнув телефон на стойку так, что экран жалобно звякнул. — Твоя точка доступа — говно. Интернет есть, приложение запускается, но когда дохожу до QR — выдает ошибку. Сервера, блять, ваши лежат. Все, Руслан, доброй ночи. Рожать будешь с этого кода или нет? — Значит, не судьба, — Руслан развел руками и сделал шаг к выходу со склада, намереваясь открыть дверь и выпроводить гостя. — Приходите завтра. Утром, к десяти. Система перезагрузится, может, пронесет. А сейчас — извините, мне закрываться надо. И он потянулся к ручке двери. Но не тут-то было. Даня, видимо, был из тех людей, которые не умеют проигрывать. Или откладывать дела на завтра. Или отпускать то, что хотят взять прямо сейчас. Внутри него явно боролись два желания: разбить монитор о голову этого тощего кладовщика с глазами бездомного щенка — и что-то еще, что-то темное и низкое, что заставило его не бить, а схватить Руслана за локоть. Схватить крепко, не больно, но так, что пальцы сомкнулись в кольцо вокруг тонкой кости, и вырваться было невозможно. — Слушай, малой, — голос Дани стал тише, но от этого не менее опасным. Он понизил его до хриплого шепота, от которого по позвоночнику Руслана пробежал электрический разряд. — У меня завтра встреча утром, важный заказчик, в этих штанах не попрешь — яйца передавлю в ноль, в других дорогу порвал об арматуру на стройке. Мне позарез надо деньги назад, чтобы купить новые сейчас, пока магазины работают, а не завтра утром. Ты понимаешь? Позарез. Как воздух. — А это уже не мои проблемы, — ответил Руслан, но его голос дрогнул. Он чувствовал горячие пальцы Дани на своей руке, чувствовал, как пульс бьется в запястье — и Даня наверняка это чувствовал. Его собственная кожа покрылась мурашками. — Ты, блять, как кремень, — выдохнул Даня, но почему-то улыбнулся. Улыбка была кривой, с ямочкой на правой щеке, и она превращала его из грозного качка в красивого наглого парня, с которым хочется или драться до потери пульса, или целоваться до онемения губ. — А у тебя глаза красивые, когда злишься, — добавил он неожиданно, и его взгляд скользнул с глаз Руслана вниз, на его губы, потом на ключицы, торчащие из выреза худи. Руслана бросило в жар. Горячая волна поднялась от живота к лицу, заливая щеки краской. Он знал, что сейчас выглядит как помидор, и ненавидел себя за это. — Это сексуальное домогательство, — выдавил он, отступая на шаг назад, но Даня не отпустил его локоть. — Это констатация факта, — парировал Даня, делая шаг вперед и сокращая расстояние. — У тебя ресницы длинные. Для мужика. И нос замерз, покраснел. Ты вообще греешься когда-нибудь или так и ходишь ледяной? — У меня смена скоро закончится, идите вы... возвращайте свои штаны в другом месте, — Руслан попытался высвободить руку, но хватка Дани была как стальная. — Некуда идти. Ты последняя надежда, — Даня вдруг резко дернул Руслана на себя, так, что тот носом уткнулся в его твердую, как доска, грудь. Сердце Дани колотилось мощно и часто, как кувалда по наковальне. Руслан чувствовал его тепло через тонкую футболку, чувствовал запах пота и дорогого геля для душа, и его собственное тело предательски отозвалось на это: низ живота сжался, в паху стало тесно. — Давай договоримся. По-свойски. — Мы не свои, — прошептал Руслан, уткнувшись в футболку, и его голос прозвучал глухо и жалко даже для самого себя. Он уперся ладонями в грудь Дани, пытаясь оттолкнуть, но ладони утонули в мышцах, не найдя опоры. — Будем. И тогда Руслан сделал глупость. Может, от недосыпа, может, от того, что его так никто никогда не разглядывал, словно он не просто фиолетовый жилет, а человек. Может, от того, что член у него уже стоял, и это было унизительно и одновременно дико возбуждающе. Он поднял глаза. Взял себя в руки. — Зайди за стойку. На складе есть служебный планшет. Посмотрим, как к тебе привязан этот заказ. Но если там не будет кнопки возврата — ты уходишь тихо, как мышь, и больше не приходишь. Никогда. Исчезаешь. Понял? — Идет, — кивнул Даня, и его глаза блеснули азартом. Он отпустил локоть Руслана, но сделал это медленно, погладив большим пальцем внутреннюю сторону запястья. — Идет, котик. — Не называй меня так, уебок, — огрызнулся Руслан, разворачиваясь и идя к двери за стойку, ведущей на склад. Дверь была деревянная, старая, с ручкой-клямкой. Он толкнул ее плечом, пропуская Даню вперед. Склад был маленьким, как кладовка в хрущевке. Метров двенадцать, не больше. Вдоль стен — металлические стеллажи до потолка, заставленные разноцветными коробками с заказами. На полу — палеты с крупногабаритом: стиральные порошки, коробки с обувью, детские коляски в пленке. В углу — стремянка, швабра, ведро. В другом — стол с ноутбуком на колченогом стуле, рядом принтер и куча бумаг. Лампы дневного света на потолке мигали, одна из них трещала и давала тусклый, больничный свет. Воняло картоном, пылью и чем-то сладким — пролитым энергетиком. Руслан залез в админку на планшете, ввел номер заказа, который продиктовал Даня (пока тот стоял у него за спиной и тяжело дышал). Система грузилась долго, на экране крутился бесконечный кружочек. Интернет в ПВЗ был всегда никакой, но сегодня, видимо, решил добить Руслана окончательно. — Тесновато у вас тут, — заметил Даня, осматриваясь. Он крутил головой, как охранник на вышке, и его плечи почти касались стеллажей с обеих сторон. — И душно. И пахнет странно. — Потому что вы надышали, — огрызнулся Руслан, вглядываясь в экран, на котором наконец-то загрузилась информация. Планшет выдал ошибку. Прямо красными буквами, крупным шрифтом, будто насмехаясь: «Товар не может быть возвращен в данном пункте выдачи. Отправка только через сортировочный центр. Приносите в ПВЗ на Ленинградской, 45, в часы работы с 9 до 19». — Опа, — протянул Даня, читая через плечо Руслана. Его дыхание обжигало затылок, от него пахло мятной жвачкой и кофе. — И че это значит, Руслан? Объясни мне, тупому качку. — Это значит, — Руслан закрыл планшет с глухим стуком и устало потер переносицу, оставляя красные следы, — что это крупногабаритный возврат, либо у нас регион такой, либо товар маркированный, хрен его знает. Система говорит, что ты должен везти это на главный склад на другой конец города, в промзону, а я тут бессилен. Абсолютно. Я даже кнопки такой не вижу в своем интерфейсе. — Ты серьезно? — голос Дани стал ледяным, как нож в масло. В нем зазвенела опасная нота. — Я проебусь на другой конец города, на своей машине, в час пик, через пробки, из-за того, что вы тут, пэвэзэшники, договориться не можете между собой? Ты серьёзно сейчас? — Я просто работник за копейки! — вспылил Руслан, развернувшись к нему лицом. Он упер руки в бока, отчего худи натянулась на его тощем теле, и стал похож на рассерженного воробья. — Я тут коробки таскаю, клиентам улыбаюсь, полы мою, сраные отчеты заполняю, а вы мне еще нервы мотаете своими яйцами в брюках! Я не создавал эту систему! Не я писал этот код! Мне вообще плевать на твои штаны, понял? — А мне плевать, кто ты! — Даня шагнул к нему, и Руслан отступил, не удержал равновесие, споткнулся о коробку из-под обуви и уперся спиной в холодную стену металлического стеллажа. Затылком он ударился о полку, но боли не почувствовал — только холод и железо. — Я хочу вернуть свой гребаный товар. Сейчас. Сегодня. В эту минуту. — Физически не могу, Даня. Хоть убей. — А если я заплачу? — А если я вызову охрану? — голос Руслана сорвался на петуха. Он понимал, что выглядит жалко: прижатый к стеллажу, худой, бледный, с дрожащими губами. Но сдаваться не собирался. — А если я тебя поцелую? — вдруг выдал Даня с совершенно серьезным, почти хищным лицом. Ни тени улыбки. Только горящие глаза и чуть приоткрытые губы. Руслан онемел. Воздух в складе стал вязким, как кисель. Слышно было только, как тикают часы на стене, круглые, с Винни-Пухом, и как гудит в ушах собственная кровь. — Чего-чего? — переспросил он через секунду, когда голос вернулся. — Ты... ты больной? — Ты меня бесишь, — сказал Даня, и его зрачки расширились так, что радужка почти исчезла, осталась только чернота. Он медленно наклонялся вперед, сокращая расстояние. — Бесишь так, что я не понимаю, хочу ли тебя убить, придушить, размазать по стенке... или завалить на этот грязный пол и трахать, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Ты стоишь тут такой жалкий, в этой дурацкой фиолетовой кофте, худая шея, руки как спички, ключицы торчат, как крылья у цыпленка. И смотришь на меня волком снизу вверх, глаза горят, губы дрожат. У меня от этого член встает, понял? У меня уже стоит, Руслан, и это твоя вина. Он взял руку Руслана и медленно, не спеша, прижал ее к своей промежности. Через плотную джинсу Руслан почувствовал твердый, длинный, явно не маленький стояк. Горячий, пульсирующий, живой. Он инстинктивно сжал пальцы и тут же отдернул руку, как от огня. Но Даня перехватил его запястье. — Видишь? — шепотом спросил Даня, и его глаза были в нескольких сантиметрах от глаз Руслана. — Ты это сделал. Ты, со своим языком, со своим дерзким взглядом, со своими ключицами. Ты хоть понимаешь, как действуешь на мужиков? — Я... я не действую, — выдохнул Руслан, и его собственный голос прозвучал чужим, низким, хриплым. Он чувствовал запах Дани — от его шеи пахло так вкусно, что хотелось вгрызться. — Я просто работаю. — Тогда работай дальше, — Даня уперся ладонями в стеллаж по обе стороны от головы Руслана, полностью заключая его в клетку из своих рук. — Работай ртом. Или жопой. Я не привередливый. — Ты охренел, — повторил Руслан, но его голос предательски сел и сорвался на шепот. Сердце колотилось где-то в горле, как бешеный барабан. Руки дрожали крупной дрожью. В паху у самого стало тесно — его член тоже встал, упираясь в ширинку джинсов, и Руслан был уверен, что Даня это видит или чувствует через ткань. Даня был огромен, он перекрывал весь свет своими плечами, и в этом была какая-то неправильная, болезненная, но жутко, дико возбуждающая сила. — Я всегда охреневаю, когда хочу кого-то, — прохрипел Даня, наклоняясь ближе, так, что Руслан чувствовал его горячее дыхание на своих губах. Соленый вкус, запах мяты. — А тебя я хочу с того момента, как ты мне про «промежность» сказал. Мне нравятся дерзкие. Мне нравятся тощие. Мне нравится, когда в глаза плюют. Это заводит. Руслан сглотнул. В горле пересохло. Разум кричал: «Ты с ума сошел, это клиент, ты его в первый раз видишь, у него проблемы с возвратом штанов, вы в гребаной кладовке, на камерах!». Инстинкты, животные, первобытные, вопили громче: «Его зовут Даня, он огромный и пахнет так, что хочется лизнуть его шею, у него стояк, и он хочет тебя трахнуть прямо сейчас — иди нахуй, разум». — Если ты сейчас не уберешься, я... — начал было Руслан, но Даня его перебил, зажав рот ладонью — не больно, но твердо. — Уберешься? — переспросил он, и его вторая рука скользнула вниз, на талию Руслана, пальцы вцепились в резинку форменных штанов. — Ты сначала кончи. Три раза. Потом уберешься. А сейчас — завали ебало и делай то, что хочешь. Или то, что хочу я. И Руслан сдался. Не то чтобы сдался — скорее, он понял, что этот психопат перед ним не шутит. В его глазах было безумие, смешанное с голодом, и в какой-то извращенной логике «от ненависти до любви» они пропустили этап любви и застряли где-то на стадии «секс прямо сейчас на складе Wildberries, потому что больше нечем заняться в пятницу вечером, а возвращать штаны всё равно не получается». Он резко выдохнул, и этот выдох был похож на «да». Громкий, протяжный, почти стон. — Только быстро, — выдохнул он, вцепляясь обеими руками в ворот черной футболки Дани, сминая ткань в кулаках. — У меня смена давно закончилась, я должен погасить свет, закрыть дверь, поставить сигнализацию. Если придет старшая... — Не придет, — прорычал Даня и впился в его губы поцелуем. Это был не нежный поцелуй. Не романтичный. Это была атака. Даня вцепился в его нижнюю губу зубами, прикусил до солоноватого привкуса крови, и одновременно язык ворвался в рот Руслана, грубо, без спроса, исследуя каждый сантиметр. Руслан застонал — от боли, от неожиданности, от того, что это было так дико горячо. Он ответил с той же яростью: вцепился в волосы Дани на затылке, сжал их так сильно, что Даня зарычал в поцелуй, и этот рык вибрацией прошел сквозь грудную клетку Руслана вниз, к паху. На вкус Даня был странным — кофе, мятная жвачка, соль и металл (кровь от укуса). Руслан вцепился в его волосы с такой силой, будто хотел оторвать голову. Но Даню это, кажется, только раззадорило. Он сжал худые бедра Руслана своими медвежьими лапами, пальцами надавил на ягодицы через джинсы, и легко, будто пушинку, поднял его в воздух. Руслан взвизгнул от неожиданности и обхватил ногами талию Дани, скрестив щиколотки за его спиной. В таком положении он оказался лицом к лицу с Даней, они смотрели друг на друга в упор. — У тебя ресницы мокрые, — хрипло сказал Даня, удерживая его на весу. — Ты что, плачешь? — Не пизди, — ответил Руслан, чувствуя, как слезы действительно выступили на глазах — от напряжения, от того, что он висел, вцепившись в этого громилу, как обезьянка в мать. — Просто пыль в глаза попала. — Врун. Даня развернулся и усадил Руслана на край деревянного стеллажа, прямо на коробку с какими-то возвратами. Коробка жалобно хрустнула, но выдержала. Руслан оказался на уровне груди Дани — теперь они смотрели почти глаза в глаза. Он чувствовал под ягодицами холодный пластик и гофрированный картон, а перед собой — горячее тело. — Снимай, — скомандовал Даня, кивая на его худи. Руслан стянул кофту через голову, запутавшись в рукавах. Остался в тонкой белой футболке, которая просвечивала, показывая контуры грудной клетки, ребра, впалый живот. На правом соске — маленькая родинка. Даня смотрел на это, как голодный волк на парнокопытное. Потом сам схватил футболку за подол и одним движением стянул ее через голову Руслана. Ткань треснула по шву, но было уже всё равно. Руслан сидел на коробке полуголый. Худой, бледный, с редкими волосками на груди, с выступающими ключицами и острыми лопатками. Грудные мышцы отсутствовали как класс, зато пресс был виден — не кубиками, а продольными полосками, потому что жира на теле вообще не было. Кожа была гладкой, без загара, почти фарфоровой, с голубыми прожилками вен на запястьях и локтевых сгибах. Руслан чувствовал себя выставленным напоказ, уязвимым, и от этого член встал еще больше. — Бля, ты как кукла, — прошептал Даня, проводя ладонями по его бокам, от подмышек до талии. Пальцы скользили по ребрам, пересчитывая их. — Все кости пересчитать можно. Ты вообще ешь? — Не твое дело, — прошептал Руслан, но его соски затвердели от прикосновений, и он непроизвольно выгнулся навстречу рукам. Даня наклонился и лизнул его ключицу — широким, влажным, горячим языком. От шеи до плеча, оставляя дорожку слюны, которая тут же остывала на коже и вызывала толпу мурашек. Руслан закусил губу, чтобы не застонать, но когда Даня дошел до соска и взял его в рот — присосался, как младенец, но с явно не младенческими намерениями, — Руслана прорвало. Он громко, неприлично застонал, запрокинув голову назад. — Ш-ш-ш, — прошептал Даня, отрываясь от соска с мокрым звуком. — Тише. А то придет старшая. — Да пошла она, — выдохнул Руслан, одной рукой вцепился в волосы Дани, прижимая его обратно к груди, второй — лихорадочно расстегивая его ремень. Пряжка не поддавалась, пальцы скользили, и в какой-то момент Руслан просто дернул ремень с такой силой, что металлический кончик звякнул об пол. Даня рассмеялся — низко, гортанно, не отрывая рта от груди Руслана. Его язык выписывал круги вокруг соска, покусывал, тянул, заставляя Руслана извиваться на коробке и сжимать ногами его талию все сильнее. — Нетерпеливый, — констатировал Даня, поднимая голову. Его губы блестели от слюны, глаза были почти черными. — Нравится? — Заткнись, — выдохнул Руслан и сам потянулся к ширинке Дани. Даня перехватил его руки. — Нет. Сначала я посмотрю на тебя. Раздену. А потом ты будешь делать, что скажу. Ты понял, Руслан? — Ты понял? — передразнил Руслан, но ослушаться не посмел. Он откинулся назад, опираясь на локти, и посмотрел на Даню снизу вверх — нагло, вызовом. — Ну, давай. Раздевай. Даня не заставил себя ждать. Он расстегнул пуговицу на джинсах Руслана, стянул молнию и рывком содрал штаны вместе с трусами вниз, до колен. Руслан помог, выпростав сначала одну ногу, потом вторую. Джинсы и черные боксеры с акулами полетели на пол, к луже от протекшей батареи. Руслан остался сидеть на коробке абсолютно голый, разве что в носках — серых, с дырочкой на большом пальце. Даня отстранился на шаг и уставился. Руслан почувствовал себя под микроскопом: каждый сантиметр его тощего, бледного тела был выставлен на обозрение. Его член — стоял ровно, плотно, с розовой головкой, выглядывающей из крайней плоти, не слишком большой, но и не маленький, аккуратный, как и всё в Руслане. Яйца поджались к телу от волнения. — Красивый, — выдохнул Даня, и в его голосе не было насмешки. Было восхищение. — Слишком красивый для такой работы. — Скинь уже футболку, а то я сам, — прохрипел Руслан, теряя терпение. Даня стянул черную футболку через голову одним движением, и Руслан наконец увидел его торс целиком. Широкие плечи, грудные мышцы, твердые, как камни, с темными сосками. Кубики пресса — шесть штук, идеальные, как на картинке из фитнес-блога. Темная дорожка волос от пупка уходит вниз, в расстегнутые джинсы. От него пахло потом, мускусом и силой. Руслан облизал пересохшие губы. — Тоже ничего, — буркнул он, хотя сердце пропустило удар. — Оцениваешь? — усмехнулся Даня, расстегивая свои джинсы. — Смотри, чтобы не обосрался от страха, когда увидишь. Он спустил джинсы и черные боксеры разом, толкнув их ногой в сторону. И Руслан увидел. Член у Дани был... огромный. Не просто большой — огромный. Длинный, толстый, с веной, идущей по всей длине, с темной, почти фиолетовой головкой, уже влажной от выделений. Он стоял под углом 45 градусов, дрожал от напряжения, и на вид в нем было сантиметров девятнадцать, не меньше. Руслан сглотнул. У него внутри что-то сжалось от страха и дикого, животного возбуждения одновременно. — Обосрался? — спросил Даня, делая шаг вперед. — Не дождешься, — ответил Руслан, но голос сел. Он протянул руку и взял член Дани в ладонь — та не сомкнулась, оставался зазор. Пальцы обхватили ствол, и Руслан провел от основания до головки, собирая капельку смазки. Даня застонал — низко, гортанно, и его бедро дернулось вперед. — Соси, — приказал Даня, положив руку на затылок Руслана. — Соси, и если я увижу зубы, я выйду и уеду. — Шантажист хуев, — прошептал Руслан, но спустился с коробок, наклонился вперед, открыл рот и взял головку в губы. Сначала он просто облизал ее, чувствуя солоноватый, терпкий вкус предэякулята. Потом, расслабив горло, взял глубже. Даня был таким большим, что Руслан смог взять только половину — головка уперлась в нёбо, и он закашлялся. Слюна потекла по подбородку, смешиваясь с выделениями старшего. Шатен задвигал головой, беря ритм, стараясь не касаться зубами, но получалось плохо — он был неопытен, и Даня это чувствовал. — Так... так, — прошептал Даня, сжимая волосы Руслана на затылке. — Не спеши. Глубже. Расслабь горло. Руслан попытался. Он заставил себя дышать носом, открыл рот шире и взял член почти до корня. Его глаза защипало, на глазах выступили слезы, но он продолжал, водя головой вверх-вниз, издавая влажные, неприличные звуки. Слюна капала на его голые бедра и на картонную коробку. Даня стонал все громче, его пальцы в волосах Руслана сжимались и разжимались, он сам насаживал Руслана на член, контролируя глубину. — Ебать, — выдохнул Даня, откинув голову назад. — Как хорошо... у тебя рот горячий... Руслан... Руслан чувствовал, как его собственный член пульсирует без прикосновений — так заводило то, что он делает. Унизительно? Да. Пошло? До невозможности. Горячо? Абсолютно. Из горла вырывались хлюпающие звуки, нос заложило, он почти не мог дышать, но ему нравилось чувствовать эту власть — даже когда сверху доминировал Даня. Но Даня, видимо, решил, что хватит. Он резко отстранился, вытащив член изо рта Руслана с громким «чмок», и посадил его обратно на коробку. Руслан упал на спину, раскинув руки в стороны, на стол, который жалобно заскрипел. Голый, бледный, с мокрым лицом и красными от слез глазами. — Повернись, — скомандовал Даня, нависая над ним. — На живот. И колени подожми. — Гель есть? — спросил Руслан, переворачиваясь и становясь на четвереньки. Его колени упирались в картонные коробки, спина выгнулась, ягодицы оказались на виду — бледные, узкие, с едва заметной ложбинкой. Он чувствовал себя полным дураком в этой позе, но адреналин, смешанный с желанием, отключал стыд. — Сейчас, — Даня порылся в кармане скинутых джинсов, достал маленький тюбик — с собой, предусмотрительный мудак. Руслан услышал характерный хлопок крышки, потом холодные, влажные пальцы коснулись его ануса. — Охуеть, — выдохнул Руслан, когда палец Дани вошел внутрь. Один. Скользкий от обильной смазки. Он был толстым даже палец, и Руслан зашипел, сжимая ягодицы. — Расслабься, — спокойно сказал Даня, массируя изнутри. — Терпи. Ты же хотел, да? Сам захотел. Не ной. — Я не ною, — сквозь зубы процедил Руслан, уткнувшись лбом в холодный картон. — Делай уже. Даня добавил второй палец. Руслану показалось, что его разрывают изнутри. Больно? Да. Но терпимо. И где-то между болью и страхом прорезалось удовольствие — когда пальцы Дани нащупали простату и надавили. Руслана скрутило, из горла вырвался громкий, неприличный стон. — Здесь? — спросил Даня, надавив еще раз, на этот раз осознанно. — Да, — выдохнул Руслан, содрогаясь всем телом. — Еще... еще. Даня растягивал его минуты три, пока Руслан не начал сам насаживаться на пальцы, двигая тазом назад, пока смазка не потекла по внутренней стороне бедра. Только тогда Даня убрал пальцы, и Руслан почувствовал пустоту. — Готов? — спросил Даня, становясь сзади. Он налил еще смазки на свой член, провел рукой по стволу, и в тишине склада раздался влажный звук. — Делай уже, — прошептал Руслан, сжимая в кулаках край коробки. — А то я сам кончу без тебя. Даня уперся одной рукой в спину Руслана, между лопаток, прижимая его к столу, второй направил член. Головка уперлась в анус — Руслан замер, выдохнул, расслабился. И Даня вошел. Толчок. Один. Длинный, медленный, до половины. Руслан вскрикнул — больно, остро, рвуще — и вцепился ногтями в картон, оставляя борозды. — Тш-ш-ш, — прошептал Даня, замирая. — Терпи, маленький. Сейчас пройдет. — Не называй меня маленьким, — прохрипел Руслан, из глаз покатились слезы — не от обиды, от растяжения. Он глубоко дышал, чувствуя, как член Дани пульсирует внутри него. — Двигайся уже. Рыжий двинулся. Медленно, плавно, выходя почти до конца и снова входя. С каждым разом он заходил глубже, пока не вошел полностью — до самых яиц. Руслан чувствовал, как его наполняют, как раздвигают изнутри, как горячий ствол давит на простату с каждым толчком. Боль утихала, на смену приходило что-то другое — мурашки от копчика до затылка, желание, чтобы Даня вошел еще глубже, еще жестче. — Быстрее, — попросил Руслан, уткнувшись лицом в коробку. Даня ускорился. Его толчки стали частыми, резкими, жесткими. Он вколачивался в Руслана, и звуки стояли неприличные: влажные шлепки, скрип картонных коробок под весом двух тел, тяжелое дыхание, сдавленные стоны. — Ебать, — выдохнул Даня, сжимая бедра Руслана так, что на бледной коже останутся синяки. — Какая у тебя узкая жопа... как девка... — Отъебись, — выдохнул Руслан, но вместо возмущения это прозвучало как стон. Он сам начал двигаться навстречу толчкам, толкаясь назад, насаживаясь на член Дани все глубже и глубже. Головка била прямо в простату с каждым толчком, и Руслан чувствовал, как приближается оргазм — волнами, от пяток до макушки. — Я сейчас, — простонал он, хватаясь за край стеллажа. — Нет, — приказал Даня, и его рука обхватила основание члена Руслана, сжимая в кольцо. — Не смей кончать раньше меня. — Ублюдок, — прошипел Руслан, но Даня только усмехнулся, ускоряя темп еще сильнее. Теперь он трахал его жестко, грубо, почти жестоко. Стеллаж ходил ходуном, коробки падали с полок, на пол сыпались какие-то детские игрушки из соседнего заказа. Руслан уже не сдерживал стоны — он кричал, царапал картон, кусал губы в кровь, чувствуя, как член Дани раз за разом входит в него, как яйца Дани шлепают по его ягодицам, как смазка и слюна текут по внутренней стороне бедер. — Кончаю, — выдохнул Даня через минуту, и его тело напряглось, как тетива. Он вошел в Руслана до упора, вжался в него, сжал ягодицы так, что пальцы утонули в плоти, и Руслан почувствовал, как горячая, густая сперма заливает его изнутри. Толчками, спазмами, обильно, так много, что Руслан ощутил, как жидкость течет по его члену, капает на коробки, смешивается со смазкой. И в тот же момент Даня отпустил его член, и Руслана накрыло. Он кончил, не прикасаясь к себе — просто от толчков, от ощущения наполненности, от того, что его трахают так грубо и так хорошо, что всё тело сводит судорогой. Сперма брызнула на картонную коробку из-под кроссовок, на пол, на его собственный живот — жидкая, белая, обильная. Он кончал долго, всхлипывая и вздрагивая, сжимаясь вокруг члена Дани, который всё еще был внутри него, пульсируя остатками семени. А потом наступила тишина. Только тяжелое дыхание, хруст картона и запах спермы, смазки, пота — тяжелый, животный запах секса в маленьком складе Wildberries. Даня медленно, очень медленно вышел из него, и Руслан почувствовал, как из него вытекает. Тепло, жидко, неудержимо. Он рухнул лицом вниз на раздавленные коробки, не в силах пошевелиться. — Ну что, — услышал он голос Дани — хриплый, удовлетворенный, с нотками смеха. — Возврат не прошел. Зато я кончил. — Иди нахуй, — прошептал Руслан в картонку, но уголки его губ дрогнули в улыбке.