Цена высшего блага

В зале суда Готэм-сити стояла удушающая, тяжелая тишина. Слышался только монотонный, безжалостный голос судьи, зачитывающего обвинение, и щелканье затворов камер журналистов за разделительным стеклом. 14-летний Дэмиен Уэйн стоял за трибуной для обвиняемых. На его запястьях были тяжелые, блокирующие движения наручники. Он не смотрел на судью. Его взгляд был прикован к первому ряду кресел для свидетелей и публики. Там сидели они. Лига Справедливости. Те, кого мир называл богами и спасителями. И Бэт-семья. Брюс Уэйн сидел неподвижно, как каменное изваяние. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты, а глаза скрывали тени от идеальной прически. Рядом сидел Дик Грейсон, который просто смотрел в пол, сжимая кулаки так, что белели костяшки. Тим Дрейк листал какие-то бумаги на планшете, намеренно избегая взгляда Дэмиена. — ...Обвиняемый Дэмиен Уэйн, используя свои навыки, полученные в террористической организации «Лига Убийц», умышленно спланировал и осуществил подрыв правительственного объекта на территории Готэма, повлекший за собой гибель гражданских лиц и утечку засекреченных данных, — читал судья. Дэмиен почувствовал, как к горлу подступает ком. Это была ложь. Абсолютная, чудовищная ложь. В ту ночь на объекте были они. Брюс допустил ошибку. Высший совет Лиги Справедливости принял решение уничтожить серверы, чтобы инопланетный вирус не попал в сеть, и они знали, что будут жертвы. Они сами стерли это здание с лица земли. Дэмиен просто пытался вывести людей. А теперь... теперь все эти «герои» давали показания против него. Они подбросили его отпечатки, его взрывчатку. Они спасали свои шкуры и свои секреты от гнева правительства и ООН. — Отец... — тихо, сдавленным от подступающих слез голосом произнес Дэмиен, подавшись вперед. Наручники звякнули. — Отец, скажи им. Дик! Вы же были там! Вы знаете, что это не я! Брюс даже не вздрогнул. Он не поднял глаз. В его молчании была глухая, леденящая стена. Ради «высшего блага» Земли, ради того, чтобы Лига могла и дальше защищать человечество, один импульсивный подросток с темным прошлым должен был стать жертвой. Его прошлое в Лиге Убийц делало его идеальным козлом отпущения. Общество легко поверило, что внук Ра'с аль Гула взялся за старое. — Подсудимый, соблюдайте порядок, — холодно оборвал его судья. — На основе улик, предоставленных... независимыми экспертами Wayne Enterprises и Лигой Справедливости, ваша вина полностью доказана. Учитывая особую опасность преступления и угрозу национальной безопасности, суд постановил судить вас по законам военного времени, невзирая на возраст. Дэмиен дико огляделся вокруг. Адвокат, предоставленный Брюсом, просто молча кивнул, даже не пытаясь протестовать. Вокруг были враги. Все. Весь этот зал, весь этот мир обернулся против него. Никто не собирался его спасать. — Вы приговариваетесь к 15 годам заключения в тюрьме строгого режима Блэкгейт, без права на досрочное освобождение и права на апелляцию. Вы будете содержаться в закрытом блоке для особо опасных преступников. Приговор обжалованию не подлежит. Судья ударил молотком. Этот звук отозвался в ушах Дэмиена как оглушительный взрыв. — Нет! Вы не имеете права! Я не делал этого! Отец!!! — закричал Дэмиен, когда двое массивных конвоиров схватили его за плечи, грубо разворачивая спиной к залу. Он отчаянно дернулся, пытаясь вырваться, используя приемы, которым его учили с детства, но блокираторы на руках жгли кожу током, лишая сил. Он обернулся через shoulder, умоляюще и яростно глядя на Брюса. Но Брюс Уэйн уже вставал со своего места, разворачиваясь к выходу. Бэт-семья уходила, оставляя его одного. Они закрыли свои секреты его телом. Дэмиена поволокли по темному коридору к выходу, туда, где его ждал бронированный фургон до Блэкгейта. Ему было 14 лет. И его жизнь только что была уничтожена теми, кого он учился любить. ****** Тяжелая железная дверь с глухим грохотом захлопнулась, отрезав Дэмиена от остального мира. Щелкнул массивный замок. Наступила тишина. Каменная, удушающая, абсолютная тишина подземного блока Блэкгейта. Камера три на два метра. Серые стены, покрытые плесенью, холодный бетонный пол, узкая шконка и железный унитаз. Никаких окон. Только тусклая лампочка под потолком, защищенная решеткой. Первые дни Дэмиен не жил — он горел в аду собственных эмоций. Обида и боль разрывали его изнутри с такой силой, что ему казалось, будто в груди застрял кусок раскаленного железа. Каждый раз, закрывая глаза, он видел одно и то же: холодное, каменное лицо Брюса, уходящего из зала суда. И трусливо опущенные головы Дика и Тима. Они знали правду. Они знали, что он невиновен. Но их драгоценная «Лига Справедливости», их репутация и секреты оказались важнее, чем жизнь четырнадцатилетнего подростка. — Твари... Какое же вы воронье... — хрипел Дэмиен, сжимая зубы так, что десны кровоточили. Его швыряло из крайности в крайность. Сначала была ярость. Он бросался на железную дверь, бил по ней кулаками и ногами, используя всю мощь техник Лиги Убийц, пока костяшки не превратились в кровавое месиво, а ногти не начали слезать. Он кричал, проклинал отца, Готэм, весь этот прогнивший мир. Затем приходило безумие одиночества. В замкнутом пространстве без единого звука человеческого голоса минуты тянулись как недели. Никто не приходил. Ни Альфред с его тихой поддержкой, ни даже надзиратели — еду просто просовывали через узкое окошко внизу двери. Ни одной записки, ни одного намека на то, что снаружи о нем кто-то помнит. Бэт-семья похоронила его заживо. К концу первого месяца Дэмиен обессилел. Он лежал на ледяном полу, глядя на серый потолок. Ярость выгорела, оставив после себя лишь выжженную пустыню и холодный, кристально чистый рассудок. Он поднял свои искалеченные, покрытые корками засохшей крови руки и внимательно на них посмотрел. Прошлое. Все его прошлое было ошибкой. В Лиге Убийц его учили быть безжалостным оружием, презирать слабых и подчиняться приказам Ра’с аль Гула. У Бэтмена его учили сдерживать себя, подчиняться правилам Брюса, верить в какую-то высшую справедливость и жертвовать собой. И куда это его привело? На дно самой мрачной тюрьмы, с клеймом террориста в четырнадцать лет. «Они ждут, что я сломаюсь, — подумал Дэмиен, и внутри него словно зажегся новый, ледяной огонек. — Они думают, что я сгнию здесь, останусь тем же импульсивным, злым мальчишкой, которого легко переиграть. Нет. Больше этого не будет». Дэмиен медленно сел на полу, скрестив ноги. В этот момент в его голове произошел коренной перелом. Он принял решение изменить свою жизнь на 180 градусов. Он больше не хотел быть прежним Дэмиеном Уэйном. Тот мальчик умер в зале суда. Он больше не будет смотреть назад, не будет лелеять детские обиды и ждать, что кто-то придет его спасать. Пятнадцать лет — это огромный срок. И если система заперла его здесь, значит, он сделает эту тюрьму своей личной академией. «Кулаки — это слабость, — размышлял он, вспоминая, как легко Брюс и Лига Справедливости переиграли его на правовом поле. — Сила без ума и гибкости — ничто. Если я хочу выжить и когда-нибудь выйти отсюда победителем, мне нужно измениться полностью. Мой характер, мое поведение, мои методы — всё должно стать другим». Он решил, что отныне он научится контролировать каждую свою эмоцию, каждую вспышку гнева. Он научится говорить, договариваться, очаровывать и использовать людей, вместо того чтобы отталкивать их своим высокомерием. Тюрьма полна отбросов? Отлично. Значит, он сделает этих отбросов своим главным ресурсом. Когда в конце второго месяца надзиратель впервые открыл дверь камеры, чтобы перевести Дэмиена в общий блок, он ожидал увидеть забитого, одичавшего или бросающегося на стены волчонка. Но четырнадцатилетний Дэмиен встал со шконки спокойно, плавно, с абсолютно чистым лицом. Он посмотрел прямо в глаза конвоиру и... мягко, едва заметно улыбнулся. От этой спокойной, не по годам взрослой улыбки надзирателю почему-то стало не по себе. — Я готов, — тихо сказал Дэмиен. Перерождение началось.