Тайный гость лагеря Фатуи

С появлением Капитано в Натлане все изменилось. Грядки Оророна с каждым днем получали меньше заботы, а фокус внимания критически сдвинулся целиком на этого мужчину. Беззаботная жизнь пропиталась перманентным страхом, что Ситлали пронюхает раньше времени и успеет влезть в их дела. Пока Капитано все считают врагом рано раскрывать все карты. Если бы от бабушки зависела ситуация в Натлане — Оророн обязательно бы ей сказал. Ведь так? Зачем ему скрывать? Оророну нравилось быть нужным и полезным кому-то большему, чем глупой тле. С самого появления на свет он был инструментом в племенных руках. Его хотели принести в жертву, но он выжил. Хотели научить, но он слишком беспечен для традиций. Хотели сделать полезным, но он сбегал к диким тварям и тле. Всегда кто-то хотел за него и никогда он сам. Капитано первый вышел на него устроив тайную встречу, на которую Оророн по наивности явился одни. Второй же пришел в окружении верных ему амбалов со щитами, ружьями и молотами. Ему даже на секунду польстило, что его посчитал настолько опасным. Когда Капитано шагнул ему на встречу яркое солнце высоко в небе на мгновение забыло как выжигать траву и глаза, скрывшись в тени огромной черной фигуры. Даже рядом с пиро Архонтом Оророн никогда не ощущал столько напряжения. Темная аура Капитано неспеша обволакивала всех, кто решался приблизиться к нему и заставляла подчиниться, забыть о своих убеждениях и отдаться в его полную власть. Наигранная злость Ситлали не шла ни в какое сравнение с тем, что Капитано мог сделать с неугодными. Его когтистая рука поднялась в останавливающем жесте пригвоздив ноги Оророна к земле. Не то, что бы Оророн хотел раскрыть ему дружеские объятия и запечатлеть поцелуи приветствия с каждой стороны его маски. Он был удивлен, что Фатуи решил первым держать ненужную дистанция. Он же теперь за одно, зачем строить стены недоверия. Хватит и тех, которыми Оророн отгородился от соплеменников. После той встречи Оророн стал частым тайным гостем в лагере Фатуи. Для него слишком много значило доверие Капитано. Впервые за двадцать с лишним лет кто-то серьезно отнесся к его дару и ему самому, увидел полезное за рваным плащом и нежеланием писать свитки. Оророн всегда ощущал себя чем-то большем, чем глупое обучение Ситлали, чем страх перед Бездной. Он был рожден пустым что бы наполниться всем, чем захочет. Его путь не предначертан ни свитками ни Ирменсулем, ни чем либо еще. Пустая оболочка с жадностью вакуума прососалась к Капитано и собиралась вобрать его полностью. Каждую мысль, каждое решение и микро действие. Оророн при любой возможности впитывал сжимающиеся на черной одежде от боли пальцы. Что происходило достаточно часто. В такие моменты души внутри него начинали стенать громче обычного и он старался притянуть шею как можно глубже к плечам, будто это притупляло слух. Но дело в том, что кричали внутри, а не снаружи. Впитывал его торс, утянутый камзолом. Это зрелище было крайне редким и ценным. Капитано постоянно мерз и кутался в плащ. Искал в движениях рук и поворотах головы намеки на кожу, но за пятьсот лет он неплохо преуспел в сокрытии своего проклятия. Еще Оророн обожал, когда Капито сидел широко разведя мощные бедра и одной рукой опирался на воткнутый рядом в землю меч. Парень тайком пялился на его промежность, на место где ткань топорщилась волнами пряча под собой предмет ночных фантазий, которых он нахватался из постыдных книжек Ситлали. Лежа в своей кровати Оророн воображал рядом с собой крупное тело Капитано. Чаще всего именно Фатуи был ведущим в мечтах. Его металлические когти разрывали одежду, оставляя за собой следы на бледной коже. Он был груб и страстен одновременно, и всегда еле сдерживался. Часто он не церемонясь бросал Орорна на живот и за бедра подтягивал ближе, вминая возбужденный член в задницу. Оророн же в свою очередь был послушной куклой в его руках. Они вместе сходили с ума от желания и не стеснялись своих чувств в страстных признаниях. В реальности же член и требовательные руки Капитано приходилось заменять своими, лаская анус и член до полной разрядки. А в другие дни Капитано был нежен, как все те герои любовники из бабушкиных книг. Он шептал нужные слова о любви на ушко, что охмелевший Оророн выглядит особенно соблазнительно и как у него чуть не порвались брюки, когда капля огненной воды сорвалась с желанных губ, побежала вниз по подскочившему вверх кадыку и упала за ворот черной футболки. От нежных прикосновений тело размякало и плавилось. Капитано обожал трогать молодость и свежесть, наслаждаться целой кожей. И рычал в пустоту от невозможности прикоснуться к ней языком. В иступлении Оророн прижимал ладонь к выпуклой ширинке и Капитано кусал тьму маски увлажняя ее текущей слюной. На узкой кровате в штабе они сплетались в скованной возне и стонах, царапаясь чрезмерными украшениями на одежде. Каждая часть тела Капитано была острой и опасной, такой же как и его нездоровая страсть. Оророн обожал представлять, как Капитано поедает глазами его провокации. Оророн специально старался при встречи вести более расковано и вызывающе. Если нужно было до чего дотянуться то парень специально открывал полоску тела на животе его взору. Или его капюшон случайно падал вниз, позволяя лучше рассмотреть шею. Однажды он даже позволил себе явится без жилетки, в одной черной футболке, которая удачно выделяла его подтянуты пресс и маленькие кончики сосков. Капитано точно не мог такое не заметить, а позже обязательно прошепчет на ухо, как сильно возбудился от невозможности приласкать их. В романах Ситлали он находил все больше ситуаций, в которых Капитано мог бы проявить свои лучшие качества. Особенно Оророна возбуждали фантазии где его окружали стражи племени и угрожая своим молотом заставляли по очереди брать в рот, всячески унижали и причиняли боль. А в самый неожиданный момент появлялась черная фигура и спасала истерзанное тело любимого, орошая землю кровавым дождем. А после нежно нес к себе в лагерь и неделю сидел рядом с кроватью, наблюдая, как Оророн проживает все стадии травмирующего события. Главное что Капитано всегда был рядом, всегда поддерживал и любил только его одного. Ветер дергал длинные черные волосы в разные стороны и Капитано сидел в такой любимой Оророном позе с широко разведенными в разные стороны ногами. Нельзя долго задерживать взгляд на пряжке ремня, иначе он заметит расширяющиеся зрачки и сухой рот. И тогда вся филигранная игра в недоступность закончится дикой страстью здесь на полу. Оророн должен казаться не заинтересованным, что бы однажды Капитано не выдержал и притянул ничего не подозревающего парня к себе на колени. — Мне нужно идти, бабушка будет волноваться, — Оророн мялся, в надежде услышать заветное «останься». Капитано молчал. Вокруг него расходился ледяной туман, которой совсем не тревожил. Оророн привык, что рядом с ним всегда холодно и спокойно. Мех на воротнике шевелился в такт его меленному дыханию, создавая впечатление что в пустой оболочке все еще может теплиться сознание.