Салли и новая жизнь.

Утро. Солнечные лучи пробивались сквозь плотно закрытые шторы в комнату пубертатного подростка. Стены увешаны плакатами, на полу, конечно же, не обошлось без грязных вещей и всякого хлама. А виновник этого хаоса сейчас мирно спал в кровати. Салли — вот таков буйный подросток. Его синие пряди беспорядочно рассыпались по подушке. Светлая кожа с многими шрамами на руках, ногах, от... А впрочем, неважно. Худое тело, за что Салли любили называть скелетом, а... И низкий рост, да, точно. Его называли мелким шкетом. Салли лежал в своей кровати и безмятежно спал. Он бы вечность нежился на ней, но его прекрасный сон прервал раздражающий звон будильника. Салли бы, конечно, не встал, как обычно делал. Но сегодня был особенный день: он переходит в новую школу. Салли недовольно зажмурил глаза, пытаясь вернуться в мир грёз, но уже было поздно. Он потёр сонливые глаза рукой и посмотрел на время. Что ж, до школы оставалось два часа, есть время, чтобы привести себя в порядок. Салли присел на кровати и, всё ещё не до конца очнувшись от сна, оглядывался по сторонам. «Убраться бы в этой мусорке, вот только... Лень». Салли неуклюже встал с кровати и посмотрел в зеркало рядом со своим местом сна. «О-о... Совсем себя запустил», — подумал Салли. В отражении на него смотрел не маленький мальчик, а уже подросток. Светлая кожа, которая была... Как у вампира. Мягкие черты лица, которые Салли по характеру не подходят. И синие, мёртвые волосы: от бесконечных покрасок волосы просто не выдержали. Салли разочарованно вздохнул и пошёл в ванну, убедившись, что отец пока что спит. Взяв зубную щётку, Салли начал чистить зубы и при этом думать: как же ему заработать уважение новых одноклассников? Со старыми не получилось... Так получится с новыми! Салли выплюнул слюну с пастой и начал полоскать рот. Ему самому стало противно от таких позитивных мыслей. Салли же внешностью не удался, над ним постоянно подшучивали, что он девчонка. А он потом себя видеть в зеркале не мог, сразу вспоминал слова обидчиков. Что ж, зубы были почищены, а теперь — умывание лица. Салли включил воду в раковине: холодная, горячая... Никак не найти тёплой. Салли решил, что быстро сходит в душ: это намного быстрее, чем возиться со сломанным краном в новой квартире. Всё-таки они с отцом заехали совсем недавно. Салли постоял перед зеркалом. Будто ждал, что лицо вдруг поменяется — станет круче, что ли. Но нет. Глаза всё такие же огромные, а синие волосы торчат, как будто он в бурю попал. Он фыркнул, тряхнул башкой и поплёлся в душ. Вода хлестала по плечам — горяча, жгучая, аж дыхание перехватило. Он зажмурился, пусть вода смывает и сон, и мысли про школу. «А вдруг в новой школе по-другому будет?» — мелькнуло. И сразу следом привычное: «Ага, щас. Новые рожи — те же приколы». Вылез из душа, вытерся полотенцем с супергероем, который уже весь выцвел. Замер у стула, где одежда лежала. Чёрная футболка, джинсы с потёртостью на коленях — Он натянул футболку— сел свободнее, он за лето опять не вытянулся. И одел джинсы, которые казались ему странными. На кухне пахло кофе и чем-то горелым. Отец у плиты стоял, в той же рубашке клетчатой, что вчера, и пытался тост спасти. — Доброе утро, — сказал Салли, сам старался голос ровный держать, чтоб колючек в нём не было. Отец обернулся, вроде даже обрадовался чуток. — А, проснулся. Тост будешь? Ну, то, что осталось… Салли нахмурился. — Не, спасибо. Не хочу. — Точно? Может, кофе? Салли сначала головой покачал, потом передумал. Не хотелось отца расстраивать. — Ладно, чашку можно. Отец налил кофе в кружку «Лучший папа», поставил на стол. А Салли вдруг поймал себя на том, что свитер теребит нервно. — Волнуешься? — спросил отец. Салли ненавидел когда о нём волнуется отец. Салли плечами повёл, будто ему всё равно. — Немного. Ну, новая школа, люди новые… — Это нормально, — кивает отец. — Я в твоём возрасте, когда переезжали, думал — лучше вообще из дома не вылезать. Салли нахмурился сильнее, в голове было что нахер ему нужна такая поддержка. — Понятно. Отец улыбнулся, тому что Салли не проигнорировал его слова. — Да ну, не злись, сынок. Главное — собой оставаться. И тебя полюбят. Салли глотнул кофе. Горячий, горький, и невкусный — именно поэтому Салли не любил кофе, он напоминает ему... Впрочем неважно. Ответить нечего было, он просто кивнул. За окном дождь моросил, всё размывал — дома, деревья. Салли к подоконнику подошёл, лбом к стеклу прижался, холодному. Капли ползли вниз, узоры рисовали. «Сегодня всё по-другому будет», — повторил он про себя. Не то чтоб верил до конца, просто хотелось верить. Рюкзак взял, проверил: тетради, пенал, блокнот потрёпанный — в нём он иногда рисовал и писал, когда совсем тяжко становилось. Отец в дверях стоял, руки в карманы засунул. — Ну, удачи. Звони, если что, ладно? — Да-да, обязательно. Отец Салли прекрасно знал этот недовольный тон, но не мог ничего поделать. Салли подошёл ко входной двери, быстро натянул на себя куртку и вышел на улицу. Запах свежести пробился ему в нос. Дождь брызнул ему прямо в лицо, Салли недовольно поморщился. Он ненавидел дождь, ненавидел кофе, ненавидел жизнь. Идя по скользкой дороге и пытаясь не упасть, Салли прокручивал у себя в голове первое знакомство с одноклассниками: «Скорее всего, будет плохо, а о учителях даже думать не хочется... Сразу возненавидят. Да уж, судьба изгоя мне знакома. Не привыкать». С такими мыслями Салли дошёл до школы. Старая, и ремонт был очень давно, по виду. «Как моя прошлая школа», — промелькнуло у Салли в голове, но он быстро отбросил эту мысль — даже вспоминать не хочется. Он быстрым шагом вошёл в школу и сразу же увидел толпу людей и школьников. Куча подростков стояли у шкафчиков: кто-то бегал, кто-то курил прямо в школьном коридоре. Салли остановил охранник. Охранник недовольно оглядел Салли и сказал: — Новенький? — спросил хриплый голос охранника, дяди Гринфилда — так было написано на бейджике. Салли немного растерялся, но ответил: — Да... — «О да, первый день в школе, а я уже говорю как мямля». — Кто? — явно не сдавался охранник. Вот чёрт. — Сал Фишер, — наконец сказал нормальным голосом Салли; для такого тона ему пришлось перебороть себя. Охранник одобрительно кивнул головой, перевёл взгляд на синие длинные волосы Салли и сказал: — Соблюдай школьный дресс-код, — придирчиво и указательным тоном подметил охранник. Салли скромно кивнул, а в мыслях были одни оскорбления: «Дресс-код?! Серьёзно? Не буду я его соблюдать, другие тоже красятся — что ко мне пристали??» Охранник наконец-то отпустил Салли, всё равно задерживать он его не собирался. Салли и так был недовольным, а теперь ещё и охранник настроение испортил. Ладно, всё же будет нормально... Ну, Салли на это надеялся. Салли аккуратно прошмыгнул сквозь толпу подростков. Когда у тебя маленький рост, а ты в старшей школе... Можно потеряться в толпе. Салли вспоминал номер своего класса и почти потерялся, но вдруг увидел кабинет с номером 102. Салли наконец расслабился и зашёл в кабинет. Как только он зашёл, сразу почувствовал лёгкий запах сигарет и увидел кучу подростков его возраста. Никто даже не обернулся, всем было так наплевать... Но Салли даже как-то обрадовался этому — не пришлось бы слушать неловкое молчание. Салли увидел свободную парту и сел туда, повесив рюкзак на стул. Прозвенел звонок. В класс зашла учительница — на вид строгая, уставшая и видевшая многое женщина. Хотя женщина?.. Правильнее — бабушка. Учительница злобно осмотрела класс и с порога начала ругаться: — Опять этими вашими... Сигаретами пахнет! Я по камерам посмотрю! Отведу вас к директору, и вас исключат! И начала читать гневную тираду. Салли подумал: «Вот же классное знакомство... Почему я именно в этом классе...» Когда учительница закончила свою гневную тираду про сигареты, она снова осмотрела класс и сказала: — У нас новенький, если вы заметили. Сал Фишер, относитесь к нему с добротой. Она посмотрела на Салли и с отвращением выговорила: — Синие волосы... Пирсинг... Девочка что ли? Чтобы завтра нормально выглядел! Салли, уже накопивший порцию отвращения от взрослых, скромно кивнул, чтобы не ругаться в первый день. В классе же повисла тишина: кто-то зашептался, кто-то засмеялся, а некоторым было всё равно. Салли чувствовал отвращение и дискомфорт. Он не любил людей, но вместо того чтобы нормально представиться, он только зажался и опустил голову в пол. Салли одиноко смотрел на свой портфель и доставал из него вещи для урока. Он смотрел на блокнот, который зачем-то взял с собой. Блокнот был старым, но... Столько воспоминаний в нём — воспоминания о Ларри, которые не давали покоя... Салли чувствовал себя омерзительно в этот момент. Он ненавидел то, что ему вообще приходится видеться с людьми. Он хотел провалиться под пол и не испытывать стыда из-за своего внешнего вида и зажатости. Учительница вновь начала говорить, прерывая депрессивные мысли Салли. — Открываем страницу 68, будем учить новую тему! — сказала учительница громко, чтоб весь класс услышал. После урока Салли сидел за партой и не осмеливался ни с кем поговорить. На него зачастую косились, но потом отводили взгляд и разговаривали между собой. Салли всё ещё просто вздыхал и ждал следующего урока, чтобы расслабиться и убедиться, что никто не сплетничает у него за спиной... Ведь на уроке запрещено разговаривать. *** После школы Салли чувствовал опустошение. Ни с кем не поговорил даже. Над ним не смеялись, но игнорировали. Ему было страшно чувствовать пустоту, а не эмоции. Салли и сам не заметил, как подошёл к дому. Он открыл дверь и зашёл внутрь. Дома пахло корицей и чем-то уютным. Салли стало легче, но груз не спал с плеч. Салли убедился, что отец сейчас на работе, и пошёл к себе в комнату. Салли снова увидел беспорядок у себя и поморщился. Ему было противно видеть это, но было мало сил — да так, что было лень говорить после школы. Салли сел на свою кровать, достал из портфеля блокнот и открыл его. Он снова увидел записи, которые когда-то писал: "Сегодня я сказал отцу, что всё нормально. Нет. Всё нихуя не нормально. Я просто устал. Морально устал. Что я всем сделал?? Почему на меня беспрерывно обижаются?? И почему игнорят? Внутри меня такое чувство, что все, кто со мной дружат, только из-за жалости или по рофлу. Я засыпаю в этих мыслях. Мне очень трудно заводить новые знакомства, внутри меня дикая паника, когда заговорю с кем-то. Я боюсь обидеть собеседника, но почему собеседник этого не боится??? Блятьтвлцьу". Он увидел эту запись и посмотрел на дату. «Это было так давно... Чувствую себя нытиком, который преувеличивает». Ещё у Салли промелькнула мысль, что он жалкий, но он это и так знал. Он взял ручку и быстро написал: "Первый день в новой школе был... Унизительным. Я чувствую себя плохо, одноклассники косо смотрят и игнорируют. Лучше буду и дальше гнить в кровати и вести себя как тварь. (Мне жаль моего отца.)" Салли написал то, что думал, перечитал это, и ему становилось ещё ужаснее. Он быстро убрал блокнот и лёг на кровать. «И вот снова лежу... Это не депрессия ли? Да и похуй». Салли лежал и втыкал в стену полтора часа, но решил всё-таки перечитать старые записи в дневнике. Он взял дневник, всё ещё не вставая с кровати, и начал читать: "Я понял, что все, кому я выговариваюсь, — это блокнот, и никто больше. Мне страшно стало выговариваться людям. Зачем? Зачем на них вываливать свои проблемы?? Я боюсь быть навязчивым... Но я слишком доверчивый и порой ревнивый. Я убиваюсь из-за малейшего холода от Ларри... Мне очень сложно понять, что кто-то любит меня. Лишь... Почему? Зачем? Как? Зчтт?" Салли вспомнил, как писал это, и как в конце у него дрожали руки. Он читал всё дальше: "Я плачу в двадцатый раз. У меня болит голова и глаза от слёз, дрожат руки, лицо и всё тело горит. Лежу весь мокрый, не знаю, что делать. Почему?? Почему??? Зачем??? Как??? Пожвдцста вреничь..." Салли с мокрыми глазами прочитал это — недавняя запись. Он до сих пор мог заплакать из-за одного упоминания о том случае... "Я больше не режусь, пусть Ларри не переживает. Правда, я часто голодаю, моюсь в кипятке, кусаю губы в кровь, бью себя по лицу и вырываю себе волосы. Но Ларри не узнает об этом, это мой секрет. Я не хочу, чтобы он переживал обо мне... Ведь я знаю, что даже если буду сидеть зарёванный в ванне, с трясущимися и кровавыми руками, я всё равно совру. Чтобы Ларри ничего не узнал". Салли вспоминал тёмное прошлое, когда он прибегал к селфхарму. Хотя даже сейчас не всегда может остановиться. Но Салли гордился собой, ведь перестал так много это делать... Ради Ларри. Хотя Ларри давно не было рядом. Салли подумал, что хватит сегодня так много читать... Он отложил блокнот и стал ждать прихода отца.