Всё, что блестит.

В последнее время с Ревали происходит что-то… странное, и его это сильно беспокоит. Говоря откровенно, он никогда не был любителем выискивать в себе недостатки (сколь бы малы и незначительны они ни были), однако иногда наступают моменты, когда даже ЕМУ, пусть и с величайшей неохотой, приходится взглянуть в лицо личным проблемам, когда те приобретают неотложный характер. И этот случай как раз из таких. После некоторых размышлений, ему, судя по всему, придётся признать неутешительный факт: он впал в немилость у богини Хайлии, и теперь он будет медленно, но неотвратимо терять свой грёбанный рассудок, потому что его мозги, очевидно, превращаются в пух. Прямо сейчас он находится у себя дома. Скрестив крылья за спиной, он хмуро осматривает свои недавние приобретения, хаотично разбросанные у его ног. В сущности, это лишь груда хлама. Девять десятых её составляют обломки металла, вырванные из разорванных в щепки ящиков, и осколки оружия, принадлежавшего его поверженным врагам. Всё это — добыча из лагеря монстров, который он уничтожил на рассвете. «Трофеи», — как вы, возможно, могли бы это безобразие обозвать. И вот в чём была проблема. Собирать бессмысленные трофеи, да и вообще накапливать материальные ценности, никогда не было в его стиле. Он всегда жил довольно скромно, владея лишь тем, что ему было жизненно необходимо. Он не испытывает такого же удовольствия от «обладания вещами», как другие, особенно от всякой ерунды, не имеющей практического назначения. Его радость заключается в ощущении ветра под крыльями и стуке стрелы, пронзающей цель. Самые счастливые моменты он проводит в полёте, и все вещи, за исключением его лука и колчана со стрелами, лишь тянут его вниз. И к вещам, что уже успели скопиться в его доме, он питает схожие чувства. Пусть не физически, но они оседали невыразимо тяжёлым грузом на его душе — земные якоря, существующие лишь для того, чтобы привязать его к земле. Спасибо, но нет. Но только взгляните на него сейчас: каждый день он тащит в свой дом всё новый хлам, не в силах избавиться хоть от чего-нибудь, как бы сильно он ни старался. Казалось, каждая клеточка его тела бунтует против этого. Сегодняшняя добыча досталась ему так же, как и все предыдущие. Он просто пролетал мимо, когда его взгляд привлекло слабое мерцание. В конце концов, он даже не уверен, что это было… возможно, отблеск от одного из мечей бокоблинов? (Кстати, какая пустоголовая курица, дала им мечи?! В таком темпе, скоро у них и Стражи появятся!) Или, может быть, это сверкнул кусочек руды в скале, на которой они разбили лагерь. Но это не имело значения. Никогда не имело. Он знал лишь, что этот блеск было абсолютно невозможно игнорировать, и он хотел его. Нуждался в нём. То, что случилось дальше, напоминало не столько «сражение», сколько кровавую бойню. Это был не первый случай его маниакальных налётов и грабежей, и пора бы признать, что и не последний. С ним что-то ПРОИСХОДИТ. Он провёл весь день, отчаянно пытаясь вспомнить, когда это началось. Ему точно не приходилось замечать за собой подобного до его последнего посещения замка. Значит, что-то случилось после? Да. Так и есть. Первое, что отложилось в его памяти, это как он пролетал над хайрульским полем, возвращаясь домой. Что-то блеснуло в траве, и, заинтригованный, он спикировал вниз, чтобы рассмотреть. Это оказалась одна зелёная рупия. Он тут же сунул ее в карман. Затем, в нескольких шагах, сквозь изумрудные стебли, он уловил ещё один блик. Необъяснимо завороженный, он направился туда и обнаружил еще одну рупию. В себя пришёл он, лишь когда солнце уже клонилось к закату, а он растерял весь день, рассеянно собирая драгоценные камни, которые в итоге сложились в весьма внушительную сумму. Однако неожиданное обогащение не смогло заглушить горечь разочарования от собственной потери самоконтроля. Конечно, он не был бы собой, если бы не перенаправил раздражение в сторону хайлийцев. Что, черт возьми, не так с этими ходячими БЕДСТВИЯМИ? Они что, белки? Прячут свои рупии под миллиметром земли и просто забывают за ними вернуться? Он никогда прежде не осознавал этого, но теперь каждый клочок травы в Хайруле казался ему сверкающим, как море, от того, сколько богатств теряет этот безмозглый вид. Эти обширные временные ловушки помогли ему очень быстро осознать свое состояние. Всё, что сверкает, блестит, переливается или искрится, заставляет всю его логику и разум таять. Это разрушает его жизнь. Уже сейчас ему приходится тратить до нелепого много времени, чтобы избегать полетов над высокой травой по пути куда бы то ни было. Теперь он тратит свои драгоценные бомбовые стрелы на бокоблинов, только чтобы добыть очередную горку мусора! Красивого, блестящего мусора. Нет. Плохо. Он усмиряет свои блуждающие мысли, и они быстро подчиняются, так же трепеща перед ним, как и все остальные. Он сжимает клюв. Ему жизненно необходимо разобраться в этом. Совершенно очевидно, что какое-то событие в замке стало первопричиной для всего этого. Ему просто нужно подумать. Что именно произошло, пока он там находился? Он не ел ничего странного (кроме самого сухого и разочаровывающего хайлианского окуня, который он когда-либо пробовал). Он определенно ничего подозрительного или проклятого тоже не трогал. Единственное по-настоящему «исключительное» и «необычное», что он мог вспомнить, заключалось в том, что ему впервые удалось вытянуть хоть слово из личного рыцаря Зельды. Это достижение, которым он чрезвычайно гордится. Он отрабатывал несколько новых приемов в стрельбе из лука в полёте, пока Линк тренировался на соседнем поле, и его мастерство было настолько выдающимся, что рыцарь даже остановился, чтобы посмотреть… а затем, в конце концов, и высказаться. Когда он приземлился, Линк убрал меч в ножны и подошёл, произнеся одно-единственное слово: «Хорошо». Конечно, это может показаться скромной реакцией, но для молчаливого рыцаря это было, по сути, эквивалентом бурных оваций. (Чего, конечно же, заслуживал уровень его мастерства). Его уносит в сторону. Очевидно, это не то, что он ищет. Тем более не объяснение его внезапного умственного упадка. Хотя любой разговор с кем-то столь же ограниченным, как «великий герой» этих земель, безусловно, может быть отупляющим, Ревали вынужден признать, что Линк не так уж плох, как он изначально думал. Что касается причины его посещения замка, он встретился с принцессой и другими чемпионами, чтобы они могли доложить о своих успехах с божественными зверями. Вернее, он был полон энтузиазма, пока не увидел успехи, которых достигла Урбоза. Он был в ужасе, узнав, что она перепрыгнула его на целую голову в вопросе укрепления связи с Наборис. Никто никогда не опережал его ни в чем за всю его жизнь. Вернувшись домой, он почувствовал прилив сил и удвоил свои старания по укреплению связи с Медо. Он даже сократил ежедневные девятичасовые тренировки по стрельбе из лука до семи часов, чтобы уделять ей больше времени, ведь никто не превзойдет Великого Мастера Ревали! Но как же высока была цена. Семь часов! Подумать только! Так мало тренировался он только в детстве, и его до сих пор преследует мысль о том, насколько дальше он мог бы продвинуться, если бы не был таким ленивым и недисциплинированным ребёнком. Такими темпами, к моменту наступления Бедствия, у Зельды будет ленивый и заплывший жиром чемпион-рито. Впрочем, толстый рито, чьё мастерство в управлении древним летающим механизмом превосходит всех предшественников, способный пробить гору, возможно, заслуживает снисхождения в плане физической формы. Он надеялся, что старейшина когда-нибудь простит ему проделывание этой самой дыры в горе Эбра. Он внезапно осознает, что здесь, возможно, действительно есть какая-то связь. Эта мысль наполняет его ужасом. Что, если причина в Медо? Они так мало знали о божественных зверях, когда нашли их. Даже сейчас лучшие учёные шиика лишь частично понимают их. Что, если «связи», которые они так усердно пытаются установить с древними механизмами, разъедают их разум и рвут их рассудок по швам? Следующая встреча чемпионов состоится через два дня. Тогда он расспросит остальных. Если всё так, как он думает, то у них тоже уже должны были проявляться симптомы. — Ревали! Он даже подпрыгивает от того, насколько бесцеремонно его выдернули из мыслей, и быстро отодвигает свою кучу «сокровищ» подальше, чтобы она не была видна. Это Майра, младшая дочь владельца одного из местных магазинчиков. Она удивлённо моргает на его резкие и полные стыда действия, прежде чем одарить его откровенно недоверчивым взглядом. Любому другому рито хватило бы совести сделать вид, что не заметил. Но не она. — Что ж, это совсем-совсем не было подозрительно или странно! Что ты там прячешь? «Давай ещё громче, ещё не вся деревня услышала…» — думает Ревали. Она всегда такая громкая… Он делает глубокий вдох и находит в себе силы (из самой-самой глубины своей души) не сорваться на неё. Это не её вина. Она рито-какаду. Они все по своей природе шумные и любопытные. Деревня Рито — место оживленное и разнообразное. Никто не знает почему, но её жители могут иметь облик сотен различных видов птиц… А вместе с этим и множество птичьих причуд. Они проявляются в самые неподходящие моменты: во время ухаживаний, обустройства гнезда и даже, как в случае с его соседом, который каждое утро на рассвете надрывает свои голосовые связки, будя всю деревню. Быть терпеливым к ближнему своему — это просто часть жизни в деревне. — Ничего особенного, мне просто нужно немного прибраться. Я не ждал гостей. — отмахивается он. Она кивает, и поскольку это она, а ей совершенно не свойственна скрытность, это означает, что она принимает эту историю за чистую монету. — Ну, я просто зашла проведать тебя… Мы заметили, что ты в последнее время не заходил в магазин. У тебя всё в порядке? Если у тебя туго с рупиями, знай, что деревня готова тебе помочь, — он был настолько тронут её искренностью, что ему захотелось свернуться калачиком и умереть. — НЕТ, — отвечает он резче, чем хотелось бы, и затем смущённо прокашливается. — Нет, спасибо. Но я ценю твоё предложение. Я просто каждый день тренируюсь в горах с Медо, а горы богаты на материалы. — Всё время в горах? — вздыхает она. — Каждый божий день?! Это просто ужасно! Уголок клюва Ревали изгибается в ухмылке. — Ну, я же не могу просто посадить её на жёрдочку, верно? Она громко смеётся. — Наверное, нет! Но было бы забавно! Её смех продолжает раздаваться, когда она уходит. Лишь когда она скрывается из виду, он расслабляется и вздыхает. Он солгал. Он уже давно пытался купить козье масло, но каждый раз, открывая кошелёк и видя эти прекрасные, блестящие камни, он понимал, что ни за что не сможет с ними расстаться. Даже ради приготовления вкуснейшего лосося. С ним было что-то очень, очень не в порядке. И очень скоро он узнает, что именно.