Алина...Альмалексия!

— Как-то скверно здесь пахнет, — заметил Вивек, продувая при помощи магии воздух. — Правда? — непонимающе отозвался Сота Сил, словно несуществующий в этом бренном мире. — А я и не чувствую. — Пахнет-пахнет, — сказал Вивек брюзгливо, косясь на остатки каких-то машинерий, разбросанных по полу рядом со столом, за которым сидел его старинный друг. —Стены у тебя, должно быть, сгнили, — он подошёл к металлической стене, изъеденной коррозией несмотря на то, что она была выполнена из двемерского металла, который, вроде, был невосприимчив к ней, и брезгливо провёл по ней рукой. — Пахнет, как в выгребной яме где-нибудь в Альд’Руне. — Вчера я спаял новые доспехи, — ни к селу ни к городу подал голос Сота, отвлекаясь от увеличительного стекла, в которое рассматривал какую-то хитрую двемерскую технологию. Вивек поморщился. Больше машина, чем мер, и уже практически потерявший свой разум. — Стекло, эбонит с вкраплениями даэдрика. Термический барьер до трёхсот градусов. Идеальная герметика… Вивек отошёл от стены и посмотрел на него, как на дурака. Он начинал терять терпение. — С твоими доспехами и двемерскими машинками мы скоро без штанов останемся, — сварливо произнёс он и, сократив между ними расстояние, перегнулся через стол и вырвал из рук Сила увеличительное стекло. Воин-поэт прицелился и, прочитав простенькое заклинание, отправил его в глубины Обливиона — пускай Вермина — старая перечница, игравшаяся со снами смертных, — получит новое стёклышко для своих очков. — Ты ведь наверняка, даже с «высоты», — Вивек выделил этого слово и как бы сплюнул его. — Своего разума видишь, что она начала действовать. Сота Сил, словно ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку, насупился и сел поглубже в своё кресло, захватив в свою механическую руку кусочек двемерской головоломки, которую осматривал до этого, и принялся играться с нею. — Уж лучше без штанов, чем без доспехов, — рассеянно прокомментировал он, перекатывая шарик между пальцами-когтями. Его механические руки скрипели и едва двигались, как будто бы давно не были смазаны, да и сам Сил, как заметил воин-поэт, стал выглядеть гораздо хуже: круги под глазами-окулярами (хотя Вивек и знал, что Силу, как и ему, и Альмалексии, сон был совершенно не нужен), белые волосы, свисавшие немытыми патлами у него за спиной, длинная шея, переходящая в механический придаток, едва двигалась, а когтистые лапы с трудом слушались команд центрального двемерского когитатора, установленного в его мозгу. — Знаешь, Вивек, — пожаловался Сота, отложив свою проклятую головоломку и подперев голову рукой. — Что-то у меня зуб разболелся. На это покровитель поэзии и искусств просто-напросто яростно выругался и подошёл вплотную к своему товарищу. — Ты совсем уже с ума сошёл со своими тяжёлыми системами, изобретениями и двемерскими нечестивыми технологиями, Сет, — выделил последнее слово его божественного имени Вивек. — Посмотри на то, во что ты превратился: ты сидишь тут, как смертный чародей-самоучка, в одиночестве и окружённый только бездушными машинериями. Неужели ты не видишь, что Альмалексия начала действовать? Вивек думал, что Сет с его проницательным живым умом, познавшим все тайны давно исчезнувшей расы, сможет услышать и почувствовать те отголоски шёпота, которые неслись из самых потаённых уголков Храма Альмалексии — ведь в его распоряжении была могучая магия, маленькие автоматоны- шпионы, которые могли при помощи камней душ передавать информацию на многие мили напрямую Сота Силу и его воспринимающим машинкам, а уж что говорить о его личной гвардии — эти мастера были в состоянии проникнуть в любой — даже окутанный заклинаниями Иллюзии, которую так любила их бывшая подруга, — разум и вытащить наружу правду. Однако, придя спустя пять лет со времени их последней встречи, он увидел лишь едва работающую и функционирующую машину — уже износившуюся и готовую вот-вот сломаться. Но даже он, погружённый в свои бесконечные эксперименты и тайны, несмотря на свою отрешённость, должен был начать ощущать растущее напряжение, невидимую нить, которая натягивалась между тремя богами. — А что в этот раз учинила Айем? — с неприкрытым удивлением спросил Сота Сил, оглядываясь вокруг, как будто угадывая мысли Вивека и улавливая его разочарование. — Она опять принялась за своё, — туманно ответил Вивек, присев на краешек стола Сота. — «Опять принялась за своё», — повторил Сил его слова, как бы смакуя их. — Надо полагать, она снова начала плести свою паутину, уверенная в своих хитрости и силе. Ничего удивительного, — спокойно отозвался он своим голосом, похожим на машинный гул, и снова опустился в кресло, погрузившись в свои бесконечные пыльные свитки. — Даэдра тебя побери, Сет! — вспылил Вивек, рукой разбрасывая в разные стороны схемы и чертежи чудных изобретений своего старого товарища. — Она сделала свой первый ход. Эти её шпионы… Кажется, они повсюду. Она искусно распространяет среди народа слухи о нашей чрезмерной пассивности и слабости, а себя изображает чуть ли не единственной, кто заботится о благе данмеров и Морровинда! Два месяца назад она напрямую вмешалась в наши взаимоотношения с Империей и потребовала, чтобы она снизила пошлины на экспорт эбонита и стекла. Это подрывает баланс сил и грозит неутешительными последствиями… Сил оторвался от бумаг и взглянул на Вивека своими глазами-окулярами. Один из них вытянулся из его глазницы, словно червяк из яблока, и сфокусировался на перекошенном от ярости лице Векха. — Такова природа смертных, Векх, тебе ли не знать, — меланхолично ответил он. — Они жаждут сильного лидера — того, кто сможет обещать им безопасность и процветание. Альмалексия умеет давать такие обещания и создавать иллюзию своего собственного всемогущества. Вспомни, как ловко она использовала ситуацию с Мерунесом Дагоном, чтобы укрепить свои позиции. Голос Вивека был подобен грому, который нарушил тишину подземного кабинета. Он вскочил с краешка стола, на котором сидел, и принялся расхаживать взад-вперёд. — Да, Обливион меня побери, и как она потом присвоила себе все лавры, забыв о наших усилиях, о наших жертвах, — он остановился и задумчиво, справившись со своей вспышкой ярости, недостойной бога, посмотрел на причудливые механизмы Часового Города. — Надо отдать этой бляди должное — она мастерски переписывает историю, делая себя единственной героиней. — Ты говоришь это так, Векх, как будто тебя это удивляет, — спокойно отозвался Сота Сил, откинувшийся на спинку кресла и задравший свои механические ноги на стол. — Разве не мы сами, в своё время, создали этот образ непогрешимой богини — Матери Милосердия, Матери Сострадания и Матери Морровинда? Мы дали ей Инструменты для укрепления её собственной власти, и теперь она лишь использует их по своему усмотрению. — Мы дали ей Инструменты, Сил, и поделились с ней нашей властью для защиты Морровинда, а не для его подчинения, — произнёс Вивек, взлетая в воздух при помощи левитации и скрещивая ноги, принимая свою любимую позу, в которой он медитировал. — Мы создали Трибунал и обеспечили баланс сил, чтобы служить народу, а не чтобы править им единолично. Её амбиции в последнее время выходят за рамки того, что мы когда-то предполагали. Она видит… И действует без оглядки на текущую сложную политическую ситуацию — эти её чистки среди жрецов, подчинение Архиканоника своим желаниям, засылка информаторов и агентов в ряды моих «Вечных Рыцарей» и Ординаторов, сомнительные приказы самому императору… Всё это направлено на централизацию власти и устранение любого, кто может поставить под сомнение её авторитет и могущество. Вивек остановился и положил голову на скрещенные руки, о чём-то усиленно размышляя. Сота Сил с интересом и некоей долей иронии наблюдал за ним, сохраняя молчание. Шуршали, скрипели и тикали вокруг них чудные механизмы, отсчитывающие отпущенное им время. — Она сошла с ума, Сил, — наконец, произнёс он с горечью в голосе. — И строит империю лжи. Но рано или поздно, как и любая империя, она рухнет. Вопрос лишь в том, как мы можем это ускорить и сколько жизней наше противостояние унесёт. — В этом нет ничего удивительного, Векх, — согласился с ним покровитель магии и чародеев, вставая из-за стола и подходя к нему. — Даже боги сходят с ума, совершая ужасные поступки. Но пока она сильна. Законы математики и логики, — продолжал он, словно читал лекцию своим студентам в университете Некрома. — Диктуют нам, что в данных ситуациях, когда одна переменная резко возрастает и стремится к очередному увеличению, всегда существует предел этой функции — точка, за которую данная функция выйти не может. Вот, смотри, — он трансформировал из воздуха мел и доску и начал что-то чертить, попутно объясняя свои действия и закидывая Вивека, который наблюдал за этим со смешанными чувствами, огромным количеством терминов, которые он не понимал. Через несколько минут рвение Сота пошло на спад, и он, выдыхая, снова опустился в своё кресло. — Я всего лишь хотел сказать, — Сил подал голос спустя несколько секунд тяжёлого молчания. — Что её интриги непременно обернутся против неё самой. Ведь даже самый искусный кукловод может запутаться в своей паутине. И, если этого не произойдёт, то её можно… как-то к этому подтолкнуть. На лице Вивека, носившем печать незаинтересованности, внезапно появился живейший интерес. — Что именно ты предлагаешь? — спросил он, пролеветировав поближе к Сету. Сил пробежался своей когтистой рукой по сложным механизмам, которые собирал и подпёр голову, облокотившись на, вероятно, единственное место на его столе, которое не было завалено всяким двемерским хламом. — Истина, Векх, как говорили мои наставники в Ордене Псиджиков, подобна драгоценному камню, который можно огранить множеством способов. Альмалексия выбрала самый простой, но и самый блестящий — который ослепляет и завораживает. Она научилась тонко играть на чаяниях и раздражителях смертных, используя их как свои собственные инструменты. Она предлагает им не просто безопасность, а иллюзию защиты от всех бед. В этом, возможно, её величайшая сила, — он остановился и выжидающе посмотрел на Вивека. — Но в этом же и её величайшая слабость. Бог-поэт изогнул бровь и не отозвался. Сет только покачал головой. — Ты упрекаешь меня в бездействии, а сам ровным счётом ничего не предпринял, и теперь явился в мой Часовой Город без какого-либо плана, привнёс в мой идеальный мир только панику, а теперь даже не понимаешь, о чём именно я говорю, — Сил забарабанил пальцами-когтями по золотым набалдашникам своего кресла. — Её слабость — наш большой шанс; её стремление к абсолютной власти делает её уязвимой — ведь тот, кто получил власть, больше всего на свете боится её потерять. Можно… организовать несколько провокаций в Морнхолде, связанных с Культом Конца Времён, — при упоминании этой организации Вивек вскинулся. О, да. Они и раньше использовали Эно Ромари и её особо фанатичных последователей в нескольких… Операциях, подрывающих доверие к Альмалексии. —Империя вряд ли заинтересуется подобного рода действиями, а вот Айем обязательно заинтересуется. Разлад и раздор в её собственном городе заставят её, скорее всего, растянуть свои силы и бросить большую их часть на борьбу с еретиками, что даст нам пространство для политического манёвра. Также мы можем рассчитывать на поддержку короля Хелсета. Он уж точно не упустит возможность ослабить железную хватку Айем. Вивек одобрительно кивнул. Пока что план ему нравился. Без сомнения, их бывшая соратница, уже теряющая свой разум, сосредоточит свои усилия на том, чтобы выжечь инакомыслие. Её паранойя только усилится — ведь она не может контролировать и предвидеть всё. И в этом крылась её обречённость. Возможные же жертвы среди смертных были… приемлемы. — Затем, когда Айем подавит восстание — а она его подавит, можешь не сомневаться, — её страх потерять свою власть достигнет апогея. Вероятно, она начнёт с новой силой гасить и душить любое сопротивление, которым ей будет казаться любой голос сомневающегося. Разумеется, едва ли смертные смогут убить богиню, и нам не стоить пытаться атаковать ей в лоб — это только приведёт к бессмысленной бойне, — по крайней мере, пока, но фундамент для её дальнейшего поражения будет заложен. И потом мы… нанесём сокрушительный удар. Уберём её, так сказать, под шумок, потому что, — выделил он последнее слово. — Кому нужна безумная богиня? — спросил Сил, скорее, у воздуха, чем у Вивека. — Если ты, конечно, понимаешь, к чему я клоню. Глаза Вивека загорелись, но какая-то одна мысль заставила его выражение лица снова стать серьёзным. — А как же Инструменты, Сил? — спросил бог-поэт. — Как быть с ними? Сил лишь махнул рукой, возвращаясь в своё полуинфантильное состояние и снова начиная перебирать огрызки металла. — Тебе не стоит об этом волноваться, Векх. Я уже знаю одного человека, который достанет и принесёт их нам.