Осколки сердец

Глубокой ночью Бекки резко проснулась, словно от сильного толчка, хотя в комнате царила абсолютная тишина. Сон ушёл мгновенно, оставив после себя лишь странную, звенящую пустоту. В родной Паттайе в такое время у неё никогда не возникало проблем с тем, куда себя деть. Можно было за секунду вызвать такси, уехать в шумный бар, утонуть в толпе или отыскать очередную мимолётную знакомую, готовую приехать к ней на остаток ночи. Здесь же, в Чиангмае, у неё не было абсолютно ничего из привычного арсенала развлечений. Оставшись запертой в четырёх стенах, Бекки не придумала ничего лучше, кроме как прокрасться на цыпочках к холодильнику Ричи, стащить оттуда баночное пиво и вернуться в свою комнату. Она устроилась на широком подоконнике, подтянув колени к подбородку. Из приоткрытого окна струился прохладный горный воздух, а перед глазами раскинулось прекрасное, чистое ночной небо, усыпанное миллиардами далёких светил. Бекки сделала глоток прямо из банки, чувствуя, как холодная горчинка обжигает горло, и невольно поймала себя на глупой мысли. Интересно, сидит ли сейчас Фрин у себя на балконе, точно так же глядя ввысь? Сможет ли она снова увидеть её лицо в зеркальном отражении, если они посмотрят на небо одновременно? Однако созвездие Мундима сегодня оставалось неподвижным. Звёзды не собирались перестраиваться в ломаный опаловый рисунок, и Бекки понимающе усмехнулась собственной наивности. Время уже перевалило за два часа ночи. Фрин, взрослая и серьёзная женщина, наверняка давно спала, ведь ей, в отличие от Бекки, утром нужно было идти на реальную работу. Когда Армстронг открывала уже вторую банку, тихий щелчок дверного замка заставил её вздрогнуть. Дверь приоткрылась, и в комнату без стука зашёл Ричи. — Решила потихоньку уничтожить мои запасы пива? — негромко спросил он, напугав расслабленную девушку. Бекки поспешно выпрямилась, наблюдая, как брат устало опускается на самый край кровати. Его взгляд был сонный и тяжёлый. Было очевидно, что Ричи безумно хочет спать, но почему-то вместо своей постели оказался здесь, у неё. — Прости, не удержалась, — Бекки вернула лицу спокойное выражение, крепче сжимая в ладони прохладный алюминий. — В холодильнике было слишком пусто. — Значит, часто пьёшь по ночам? — Ричи внимательно посмотрел на сестру, проигнорировав её слабую попытку пошутить. — Можно сказать, каждый день, — честно кивнула Бекки, отводя взгляд к окну. — Я знаю, что это вредно, так что избавь меня от нотаций, ладно? Родители уже прочитали мне свою норму на три года вперёд. — Хорошо, никаких нотаций, — Ричи понимающе примирительно поднял ладони и сладко зевнул. — Просто хотел поинтересоваться, всё ли у тебя в порядке на новом месте. Он медленно поднялся с кровати, собираясь покинуть комнату и наконец дать сестре побыть одной. Но в самый последний момент, когда брат уже развернулся к выходу, Бекки инстинктивно протянула руку и перехватила его за запястье. — Рич... Можешь поговорить со мной? Посиди ещё немного, — тихо, почти жалобно попросила она. Парень удивлённо приподнял брови, но без лишних слов послушно сел обратно на матрас, приготовившись внимательно слушать младшую сестрёнку. Между ними повисла затяжная, тяжёлая пауза. Бекки смотрела на его доброе, открытое лицо, и внутри неё боролись два желания: рассказать о созвездии, о Фрин, о вспыхнувшем тепле под рёбрами, и спрятать всё это как можно глубже, защищая свою тайну. Страх показаться сумасшедшей всё-таки перевесил. — Хотя ладно... Забудь, — Бекки резко отпустила его руку и отвернулась к стеклу, делая вид, что увлечена ночным пейзажем. — Иди спать, братец. Извини, что задержала. Ричи несколько секунд молча смотрел на её поникшие плечи, понимая, что настаивать сейчас бесполезно. Он тихо поднялся, пожелал ей доброй ночи и покинул комнату. Однако, даже оказавшись за дверью в тёмном коридоре, он никак не мог избавиться от навязчивой братской чуйки. Бекки явно что-то скрывала. Что-то очень важное, что заставило её сорваться из Паттайи и теперь не давало ей уснуть. Отчаявшаяся Бекки сделала ещё один глубокий глоток, опустошая вторую банку до последней капли. Горький хмель мягко ударил в голову, но не принёс долгожданного забытья. Опустив пустой алюминий на подоконник, девушка устало откинула голову назад, собираясь задернуть шторы, как вдруг её взгляд намертво приковало к оконному стеклу. Звёзды на бархатном небе Чиангмая внезапно дрогнули. Медленно, словно подчиняясь невидимому дирижёру, далёкие холодные светила сорвались со своих привычных орбит и начали плавное, завораживающее движение, точно так же, как это было пару дней назад в Паттайе. Пространство над ночным городом подернулось едва заметной серебристой рябью, и прямо посреди небесного купола снова раскинулось огромное, сияющее опаловое зеркало. Мириады искрящихся точек выстроились в безупречные линии, вырисовывая абсолютно точный, объёмный силуэт пульсирующего сердца. Бекки затаила дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это видение. Она внимательно всматривалась в туманную глубину магического зеркала, пока хаотичные потоки света не начали обретать чёткие, знакомые очертания. Наконец, сквозь звёздную дымку проступило лицо Фрин. В этот раз всё было иначе. Теперь, когда Бекки уже знала её настоящее имя, слышала её голос и осязала её реальное присутствие в этом мире, её мозг окончательно капитулировал перед очевидным. Накатившая волна осознания смыла последние остатки скепсиса. Это не было галлюцинацией от усталости, не было странным, затянувшимся сном, в груди, прямо под ладонью, живым огнём полыхала настоящая, неоспоримая магия Мундимы. В огромной вселенной, где всё обычно шло своим чередом, подчиняясь строгим законам логики и рутины, две родственные души сейчас были вырваны из земного времени. Разделённые километрами чужого, незнакомого города, обе девушки сидели в полной темноте и смотрели ввысь, видя живое отражение друг друга в бескрайней вышине. — Невероятно... — едва слышно прошептала Бекки, крепко прижимая дрожащую руку к груди, где сердце готово было выпрыгнуть от бешеного ритма. В опаловом мареве Фрин выглядела такой же ошеломлённой, как и в их самую первую ментальную встречу. Но сейчас, за маской привычной строгости, проглядывало глубокое, осознанное спокойствие. Сароча больше не металась в сомнениях. Тёмные круги под её глазами выдавали сильную усталость, что было неудивительно после такого длинного, суматошного и неприятного дня, начавшегося со столкновения в кафе. И всё же, вопреки здравому смыслу, Сароча сознательно лишила себя сна этой ночью, упрямо дожидаясь заветного часа наедине с небом, ведомая лишь одним желанием, снова увидеть лицо порывистой девчонки из созвездия. В своей уютной квартире Фрин сидела в кресле на открытом балконе. В этот раз перед ней не стояло бокалов с алкоголем, её разум оставался кристально чистым. На коленях женщины уютно устроился её любимый пёс Флаффи. Фрин мерно и ласково поглаживала его пушистую шерсть, но её взгляд, устремлённый в небесную высь, оставался загадочным и глубоким. В этих красивых тёмных глазах, отражавшихся в зеркале Мундимы, Бекки прочитала молчаливый вопрос, на который им обеим только предстояло найти ответ.