bad idea

Отношения Валентино и Марка были странными. Марк не понимал, есть ли они вообще. Ну, Вале уделял ему много внимания, часто смеялся с его самых глупых шуток, смотрел на него подолгу. Но с самим Маркесом это, конечно, не сравнится. Молодой парень души не чаял в Росси, был его фанатом с самого детства, был в восторге кататься вместе с ним. Марк смотрел на Валентино своими глупыми карими глазами, не сводил взгляда, забывая дышать. Наверное, со стороны это выглядело, как глупая, детская влюблённость, но это было нечто гораздо более сокровенное, что-то, что он сам никогда не сможет понять. Ему 21 год, но выглядит он младше, да и ведёт себя также, однако делает большие успехи в мотоспорте. Он старается ради похвалы от Валентино и получает их редко, но метко, как говорится. Марк прекрасно понимал, что его увлечение Валентино, возможно, никогда не будет взаимным. Росси был легендой, кумиром миллиона, и Марк был лишь одним из множества его поклонников. Но близость, которую они обрели благодаря гонкам, казалось, стирала границы между фанатом и кумиром. Каждая гонка была для Марка бесценна. Он ловил каждое слово Валентино, каждый жест, каждый взгляд, пытаясь уловить намек на что-то большее, чем просто дружеское отношение. Иногда, когда они обсуждали гонки или просто разговаривали о жизни, Марку казалось, что он видит в глазах Валентино что-то похожее на теплоту, которой он так жаждал. Но потом Росси улыбался своей фирменной, острой, насмехающейся улыбкой, и эта мимолетная надежда угасала. Валентино был непредсказуем, его настроение могло меняться как ветер, превращаясь в торнадо. Он мог быть нежным и внимательным, а через минуту – отстранённым, холодным, жестоким. Для Марка эти контрасты были мучительны. Он старался быть как можно более полезным, предлагал помощь, всегда был готов выслушать. Он мечтал о том дне, когда Валентино увидит в нем не просто молодого, податливого гонщика, а кого-то, кто действительно заботится о нем. Он хотел быть тем, кому Валентино мог бы доверить свои самые сокровенные мысли, а не просто коллегой-соперником. Но Валентино всех отталкивал. Марк довольствовался малым. Он ценил каждое мгновение, проведенное рядом с Валентино. Он учился у него, впитывал его опыт, и это уже само по себе было огромным достижением, честью. Он верил, что однажды его чувства найдут отклик. А пока он будет продолжать стремиться к совершенству, упорно тренироваться и надеяться, что его преданность будет замечена. Однако где-то очень глубоко в душе, куда он не хотел заглядывать, Марк знал, что его любовь к Валентино останется неразделённой. Но это не мешало ему гореть этим чувством. Оно вдохновляло его, давало силы двигаться вперед, преодолевать трудности. Он был готов идти за Валентино хоть на край света, если тот попросит. И это было главной ошибкой в его жизни. Росси видел поведение младшего, прекрасно понимал, что это такое, и он был ему интересен. Это было что-то вроде спелой ягоды, найденной в листьях на опушке. Валентино специально начал кружиться около Марка, словно коршун, давал ему знаки внимания взглядом, прикосновениями, словами. Мужчине было интересно, насколько быстро парень сдастся, признается ему, упадёт ему в ноги, проявив свою покорность, а затем покажет свою страсть или скорее в его случает застенчивость и неопытность. И это длилось достаточно долго. Настолько, что Росси больше не мог терпеть, а терпение всегда было его сильной стороной. Он не испытывал каких-то помпезных чувств к этому парню, никакой любви, это было что-то иное, чему он не мог дать название. Когда ожидание стало невыносимым, когда тонкая грань между представлением и реальностью почти стерлась, Росси принял решение. Он больше не хотел ждать, наблюдать, предугадывать. Он хотел действовать, хотел почувствовать, как Марк наконец окажется в его руках. Это был не акт уступки, а скорее решительный шаг навстречу неизведанному, шаг, который изменил все. Именно так случился их первый секс. Марк сам не понял, как оказался перед этим мужчиной полностью обнажённым, а затем отдался ему. Маркес был на седьмом небе от счастья, на удивление Валентино вёл себя достаточно нежно и осмотрительно, следя за состоянием парня. Марк был покорным, как и ожидал Валентино, он выполнял всё беспрекословно, бросая взгляд своих темных глупых, невинных глаз. Парень смущался, боялся, дрожал, но как же он хотел этого мужчину. Каждое их движение, каждый вздох, каждый взгляд были частью сложного танца, где роли ещё не были окончательно расписаны. Каждый его вздох, каждый легкий стон – все это лишь подстëгивало желание Валентино. Он двигался медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Его опыт позволял ему чувствовать тончайшие нюансы реакции Марка, направлять его, но не сильно давить. Он хотел, чтобы этот первый раз стал для парня откровением, переломным моментом, поэтому следил за его состоянием, не хотел делать больно, отпугивать. И Марк, казалось, понимал это. Он отвечал на прикосновения, как умел, позволяя себе чуть больше, чем просто пассивное принятие. С каждым движением Росси все глубже погружался в него, грань между властью и подчинением стиралась, два тела становились единым целым, сплетëнным из желания и страсти. Он видел, как Марк теряет последние остатки своей прежней жизни, как он полностью отдается моменту, пульсирующему страстью. Когда все закончилось, они лежали вместе, тяжело дыша. Марк был уставшим, но на его лице играла счастливая улыбка. Росси смотрел на него, чувствуя странное удовлетворение. Это было не простое физическое наслаждение. Это было ощущение обладания, ощущение того, что он открыл для себя нечто новое, нечто, что навсегда изменило их обоих. Он отталкивал симпатию, не признавал её. С этого момента Марк постоянно крутился возле Валентино, ему хотелось ещё больше внимания. Так они и начали свои интимные отношения. Это происходило где-то между гонками, в выходные, по утрам, по вечерам. Но при этом Маркес всё равно не понимал, что происходит. Валентино стал холоден, он не оставался с ним на ночь, лишь изредка, когда было уж совсем поздно или начинало светать. Парень хотел услышать нежные слова, возможно, признание в любви, но понимал, что этого не будет. И продолжал быть вместе с мужчиной, отдавая ему всего себя. Он боялся, что если откажет, то Валентино уйдет навсегда. Как же он был молод и глуп. Маркес, ослепленный юношескими чувствами, продолжал цепляться за ускользающую нить иллюзий, которая должна была вот-вот порваться. Каждое прикосновение Валентино, каждый мимолетный взгляд сопровождались жадным ожиданием чего-то большего, чего-то, что могло бы заполнить зияющую пустоту его сердца. Он находил утешение в моменты близости, преображая их в своей фантазии в нечто большее, чем просто физическое влечение. Гонки, шум толпы, рев моторов – все это отступало на второй план, когда он был рядом с Валентино. Но на деле, опытный и циничный мужчина играл в свою игру, наслаждаясь вниманием и страстью юного гонщика. Он видел в Маркесе лишь источник мимолётного удовольствия, возможность отвлечься от суеты мира мотогонок. Его холодность, его отстранённость были не случайны, а частью тщательно выстроенной стены, отделяющей его от истинных чувств. Он не собирался рисковать, ввязываясь в эмоциональные игры, которые могли бы поставить под угрозу его репутацию и статус. Маркес же в своей наивности интерпретировал эту отстранённость как проявление сильного, сдержанного характера. Он мечтал о том, чтобы добраться до души Валентино, если она, конечно, есть, или же он продал её взамен на свои титулы. Каждая встреча, даже короткая, становилась для него событием, которое он бережно хранил в своей памяти, надеясь, что однажды все изменится. Однако дни шли, и надежды Маркеса таяли, как утренний туман под лучами солнца. Он видел, как Валентино флиртует с другими, как легко он переключается с одного объекта своего внимания на другой. И каждый раз его сердце сжималось от боли, смешанной с унижением. Он осознавал, что его собственная уязвимость, его искренность, лишь делают его легкой добычей. И все же, несмотря на растущее понимание, Маркес не мог порвать эту связь. Страх потери был сильнее его гордости, желание остаться рядом сильнее боли. Он продолжал играть свою роль, надеясь на чудо, которое, как он понимал, никогда не произойдет. Его юность, его неопытность обращались против него, заставляя утопать в иллюзиях, которые медленно, но верно разрушали его изнутри. Так шли годы. Мучительно. Дни сливались просто от одного прикосновения до другого. Марк уже не различал, сколько времени проходит, какой день, какой месяц. Однажды он услышал знакомые ему звуки из соседнего номера отеля - громкое дыхание Валентино, граничащее с тихими стонами, а затем стоны громче. Тембр был знакомым, но Марку не хотелось вслушиваться, не хотелось знать. Марк отвернулся к окну, пытаясь не слышать звуки, проникающие сквозь тонкую стену. Образы прошлого, яркие и полные жизни, теперь казались далёкими, как звезды, недосягаемыми. Он помнил их встречи, смех, прикосновения, которые когда-то наполняли его ощущением вселенской радости. Теперь же каждое воспоминание причиняло новую боль. Он стискивал зубы, чувствуя, как дрожат его руки и всё тело. А Валентино все продолжал, ему было всё равно,его страсть, или то, что Марк когда-то принимал за страсть, теперь звучало чуждо и почти отвратительно. Это было похоже на издевательство, на напоминание о том, что все, что было между ними, оказывается, было лишь мимолётным увлечением для другого, в то время как для Марка это стало смыслом жизни. Он чувствовал, как внутри него что-то сжимается, как будто сердце превращается в камень. Он закрыл глаза, пытаясь унять слезы, подкатывающие в горло, перенестись в другое место, в другое время. Но реальность с ее звуками настойчиво возвращала его обратно. Отель, чужие стены, чужая жизнь, проникающая в его собственное пространство. Он чувствовал себя одиноким, забытым, потерянным в лабиринте собственных переживаний, попав в свою же ловушку. Внезапно звуки прекратились. Наступила тишина, еще более оглушительная, чем шум. Марк открыл глаза. В окне отражалась его собственная фигура – бледная, изможденная, с потухшим взглядом. Он понял, что больше так не может. Что-то должно было измениться. Но что? И как? Вопросы без ответов, как призраки, кружили вокруг него. Но ничего не изменилось. Кроме одного. Валентино спал теперь не только с ним. Ну да, он ведь никогда не клялся ему в любви. Марк чувствовал, как внутри него нарастает глухое отчаяние. Он пытался убедить себя, что это нормально, что их отношения никогда не были исключительными. Но каждое утро, просыпаясь рядом с Росси, он ощущал лишь усиливающуюся пустоту. Взгляд Валентино, скользивший по нему с неприкрытой телесной жаждой, теперь казался ему ещё более холодным, ещё более чужим. Он больше не видел в нём того человека, которого когда-то полюбил, того, кто мог подарить ему нежность и тепло, а не только мимолётное физическое удовольствие. Марк больше так не мог, ему нужно было поговорить с Росси. Они встретились с ним не далеко от зала пресс-конференций. —Валентино... - тихо позвал Марк, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. —Ты что-то хотел? - Валентино поднял голову, его глаза, обычно полные искорок, казалось, были скрыты в полумраке. Он не выглядел удивленным, скорее, как будто ждал этого момента. Его тон был ровным, почти безразличным. Марка обожгло это безразличие. Он сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри него все сжимается. —Нам нужно поговорить. О том, что происходит между нами. - он смотрел на Росси, ища хоть какой-то след прежнего тепла, но видел лишь отстраненное ожидание. —Я понимаю - сказал Валентино, опустив взгляд на какую-то спонсорскую надпись. —Ты чувствуешь… неудовлетворенность. Слово прозвучало чуждо, словно он произносил его вслух впервые. Марк почувствовал, как его надежда тает, как наледь под первыми лучами весеннего солнца. "Неудовлетворенность." Вот как Росси видел их связь. Не любовь, не привязанность, а лишь неудовлетворенность. —Неудовлетворенность? - Марк начинает злиться. —Это только у тебя, потому что ты трахаешься со всеми подряд. Мне это не нравится. - он подходит чуть ближе, тембр его голоса становится жёстче. —Либо ты это прекращаешь, либо я больше никогда не позволю тебе прикоснуться ко мне. Валентино смотрит ему прямо в глаза, его выражение лица нейтрально, но видно, как челюсть напрягается, а кадык вздрагивает. —У нас никогда не было отношений, Марк, ты же это понимаешь. - начинает говорить мужчина, голос его не дрожит, он всё такой спокойный. —Ну, возможно, только в начале... - слегка протягивает он, специально подчёркивая эту фразу, отчего уверенность Марка тает. —Нет. - говорит Марк скорее себе, чем Валентино и отводит взгляд. —Ты никогда не ценил меня. —Теперь у меня есть девушка. - с этими словами Росси мягко улыбается. —Её зовут Франческа. В этот момент сердце Марка останавливается. Отношения. Это слово с его губ звучит ужасно. С губ, которыми он целовал всё тело парня и доставлял удовольствие. Услышать это гораздо больнее, чем чужие стоны вперемешку с его. Это означает, что Валентино теперь ни насколько не принадлежит ему, что Маркес теперь полностью для него никто. —Хорошо. Я понял. - выдавливает из себя парень, разворачивается, чтобы уйти навсегда, но напоследок говорит. —Ты причинил мне очень много боли, можешь гордиться своим достижением. И он ушёл. Теперь действительно навсегда. Они перестали общаться, делая вид, что ничего не было. После всего, что было эти годы, Марк чувствовал себя полностью разбитым и не знал, как собрать себя заново. Он проиграл перспективный для него сезон просто потому, что морально чувствовал себя ужасно. Команда как-то пыталась ему помочь, и Дани всегда был рядом, но ничего не помогало. Маркес, конечно, им вежливо улыбался, говорил, что они помогли, ему стало лучше, но на деле он возвращался в отель, падал на кровать и полночи смотрел в потолок, так как сил плакать больше не осталось. Через время он смог выбраться из этого, вытянуть себя со дна и начать хороший сезон. Марк перестал выглядеть как разбитый мальчик, теперь он вновь был чемпионом. Он не забыл про Валентино, просто больше эти воспоминания не отзывались болью, скорее просто холодом. Марк смог встретить кое-кого прекрасного, кто ценил и любил его.