Немая правда

Тарас и Гоша вместе уже 2 года. Родители Таранова души не чаяли в Ёлкине, а вот родители Гоши… Всячески портили им жизнь. То во время ночёвки подкинут что-нибудь Тарасу и обвинят его в измене, то Гошу выпускать из дома днями не будут, что придётся сбегать. Гоше уже 16, а вот Тарасу 18. Он живёт в своей квартире, что досталась ему от бабули. А Гоша только в 10 классе и живёт с родителями, что всё усложняет. В очередной день Гоша остался у Тараса на ночёвку. Они лежали на диване, ели сухарики, чипсы и пили газировку. Блондин, хрустя пачками, передвигал пальцами по экрану, играя в онлайн-игру. Тарас лежал рядом, развалившись крупной фигурой по матрасу, следя за парнем. Тишина, только звук недовольного младшего во время проигрышей. Что может испортить день, верно? Родители Гоши — вот что. Телефон завибрировал, Ёлкин сразу вскочил, отвечая на звонок. — Алё? — Ты где, Гоша? — донёсся мужской голос. — Пап, я у Гены. — Не ври мне. Я звонил его бабушке — они не в городе. Небось опять у Тараса? — Пап, хватит. — Бегом домой, блять, а то все твои вещи на́хуй из окна полетят! Звонок закончился. Гоша надул щёки и посмотрел на уже все понявшего Тараса. — домой? — Угу. — Я провожу. Парни оделись, покушали напоследок и вышли в коридор. Тарас помог надеть шапку Гоше, одарил его поцелуем в лоб, взял его сумку, и они вышли на улицу. Холодно — конец зимы. Через минут 18 они дошли до знакомой многоэтажки. На веранде стоял крупный, бородатый и, видимо, злой мужчина — Павел Ёлкин. — Я пойду. Гоша поцеловал Тараса в щёку и ушёл в дом. Тарас задержал взгляд на отце Гоши — тот поманил его рукой. Таранов осмотрелся и медленно подошёл. — Тарас, ты мне на́хуй не сдался, я тебя последний раз предупреждаю… — Павел Никитич, я вам много раз говорил, что я не буду с ним расставаться. Смиритесь и всё. — Я тебе повторю: я не намерен это терпеть. Либо вы расстаётесь, либо Гоша едет в школу-интернат до окончания 11 класса, так ещё и телефон у него заберу. Даю тебе день. И если скажешь ему, что я тебя заставил… Мужчина помахал ему кулаком и ушёл в дом, а Тарас остался на улице. Он смотрел в плитку, после чего достал телефон и открыл чат с Гошей. «Слушай, Гош, можешь выйти на минуту?» «Да, конечно, щас». Через минуту кудрявый вышел на улицу, встав перед Тарановым. — Что случилось? — Нам расстаться надо. — В смысле, чё за шутки, Тарас? Гоша раскрыл глаза по пять копеек, отшатнувшись. — Слушай, Гош, давай серьёзно. Меня достало это всё, твоя семья ненормальная, и ты меня достал со своими родителями. Сорян, но мне эта хуета не сдалась. Слова давались трудно, сложно, в горле ком, но лицо каменное, серьёзное. — Тарас, ты прикалываешься? Скажи, что это шутка, Тарас! Гоша подошёл к нему, хотел взять за руку, но Тарас молча отошёл, развернулся и ушёл. Гоша остался один, там на улице. В окно наблюдали родители с довольной улыбкой на губах. Номер Тараса сразу исчез из списка, а чат сменился на «был(а) давно». Так и не узнав правды — и вряд ли когда-либо узнает, — Гоша вернулся в дом. Тарас исчез из его жизни так же неожиданно, как и когда появился в снежный вечер января 2 года назад.