Бессонница

На Джисона, как это обычно бывает, нападает вдохновение именно ночью. Он даже интересовался, почему так происходит. Почему не днём, когда он полон энергии и сил работать, а именно ночью, когда он выжат как физически, так и морально. Интернет ему ответил, что в вечернее и ночное время начинает активнее работать правое полушарие мозга, отвечающее за творчество, фантазию и так далее. И именно сегодня это правое полушарие работает как нельзя активно. Он уже успел накидать несколько новых сэмплов, пару куплетов для новых песен и даже закончить старые работы, а сейчас душа требовала спеть что-то хорошее, желательно не своё. Решив порадовать фанатов, он установил телефон, оперев его на стакан с водой, включил минус песни и начал петь. Где одна песня, там и вторая. Джисон потерял счёт времени и не заметил, как уже перевалило за полночь, а заметил это лишь тогда, когда в дверь постучали. — Хён? Я не даю тебе спать? Прости, я сейчас уже… — Джисон смотрит на невозмутимого Минхо, который молча пошёл в сторону джисоновской кровати и просто залез под одеяло. — Минхо? — Я не могу уснуть. — Да, прости, я уже не буду шуметь. Ты можешь вернуться к себе, — виновато щебечет Хан. Но Минхо по-прежнему лежит в чужой кровати и, по всей видимости, уходить не собирался. — Хён, что-то случилось? Ты хочешь спать со мной? — Хан выключает компьютер с телефоном впопыхах и всё ещё пытается понять, что происходит. — Буду спать тут. И ты мне не мешал. Джисон несколько раз моргает. Для Минхо его кровать — священное место, и спит он только в своей комнате и на своей кровати. Всегда. — Почему ты будешь спать тут? — младший встаёт с кресла и осторожно садится на край своей же кровати. — Я тебе мешаю? — в своей манере спрашивает Ли. Он укрылся одеялом до самого носа, хотя в комнате вовсе и не холодно. Но выглядит мило. Волосы всё ещё немного влажные после душа, лицо уже без макияжа после съёмок, и вообще, весь он такой домашний и уютный. Это самое любимое явление Джисона — домашний Минхо. — Нет! Нет, конечно. Но это странно… — резко отвечает младший. Ли похож на кота не только внешне, а и повадками. Если кот сам к тебе пришёл — лучше не шевелиться и не дышать. А Джисон очень даже не против поспать с Минхо. — Ложись спать, уже поздно, — бурчит старший и по-хозяйски откидывает край одеяла, чтобы Джисон мог лечь. Так сказать, добровольно-принудительно. Хотя комната вообще-то Джисона. Тем не менее. — Ладно, — отвечает Хан и карабкается к подушке рядом с Минхо. — Выключи свет, — требует старший, и Джисон молча выполняет. Вообще, у Минхо бывают странные периоды нужды в тактильности и во внимании. В такие моменты он просто прилипчивый чуть больше, чем обычно. Но чтобы прийти и добровольно спать к Джисону — такого никогда не было. Поэтому младший даже шевелиться боится, не то что спать. Лежит, чувствует чужое тепло справа от себя, чужое дыхание и смотрит в потолок. В полумраке комнаты виден лишь циферблат электронных часов, которые стоят на рабочем столе. Вся эта тишина длится недолго. Слышится копошение. Минхо ворочается с боку на бок — не может улечься. Джисон уже думает, что Ли сейчас уйдёт, ведь и тут спать не получается, но внезапно чувствует, что на него ложится сначала чужая рука, потом нога перекидывается через его бёдра, а затем голова удобно умещается на хановское плечо. После нескольких секунд шуршания идёт удовлетворенный выдох со стороны Ли. — Минхо? — взволнованно зовёт младший. — М-м? — почти мурчит старший. — С тобой всё в порядке? — Да, — отвечает Минхо и чуть сильнее жмётся к младшему. И Джисон уже не знает, что говорить. И не знает, как спать. Тело вдруг натянулось как струна, все мышцы напряглись и отпускать не хотят. Но, полежав так минут десять, Хан понял, что бурчащая грелка всё же смогла уснуть, и под тихое сопение уснул сам.