Мазохизм.

Щека терлась обо что-то шершавое, но не сильно твердое. Джинса не царапала кожу, тепло тела грело через ткань. Он с закрытыми глазами елозил по ней лицом, чтобы устроиться по-удобнее. Толи пытаясь лучше прилечь на чужой ноге, толи сильнее подставиться под прикосновения чужих пальцев перебирающих волосы. Дутая куртка, хотя скорее алкоголь в крови, грели не давая ощущать холодный ветер. Зато она ощущала отлично. И ей было далеко не так уютно, сидя на этой изрисованной автобусной остановке посреди ночи. Пока ему было заебок, лежа всем остальным телом на скамейке, она ощущала всю прелесть озябшего до костей тела. Сраная поздняя осень, её сраная кожаная, играющая лишь эстетическую роль, куртка.  Ей почти жаль, что она ничего этим вечером не принимала. Пила, конечно, но это не улучшало ситуацию. А то бы кайфовала сейчас как он, смотрела мультики под закрытыми веками и вообще не волновалось о том, как им отсюда выбираться.  Когда он перевернулся с бока на спину, она опустила взгляд вниз, на миг остановив движение пальцев в волосах, что делала не из нежности или заботы, а просто пока думала. Смотреть в его снова открытые глаза оказалось до ужаса неприятно. Убила бы, вот честно. Въебать так хочется точно. Она вызвала такси на последние свои деньги, а он взял и наехал на водителя снихуя, полез на него с кулаками, чуть не спровоцировав аварию. Так еще и наблевал там, конечно же не в окно. И теперь они сидят тут, где их высадили, на остановке посреди прямой трассы. Поездка отменена, деньги снялись, так у неё еще теперь и одна звезда в приложении. Фантастика.  И он смотрит сейчас своими мутными, наглыми глазками с расширившимися зрачками. Даже не ухмыляясь привычно, и не хмурясь с воплями как в машине. Просто смотрит, будто не может сфокусировать на ней взгляд. Будто не может вспомнить, что вообще тут делает рядом с ней. А может вообще не может вспомнить её саму.  Если честно, она и сама особо не помнит, как так вышло, что она оказалась в этот вечер ответственной за его целостность. Разве Киса не может добраться домой сам? В таком состоянии на вряд ли. Мог бы остаться там, на чужой хате в разгроме вечеринки… если бы не подрался с хозяином хаты. Сегодня он прям лаки мен. И она в месте с ним, оказавшись не в том месте, не в то время. Почему они, кажется, чуть ли не весь вечер были вместе - она тоже не помнит. И что делали тоже. Вообще середина этого вечера вывалилась из её памяти - может произошло что-то на столько плохое, что психика так сама себя спасает? Хотя, что может быть хуже чем конец, который она прекрасно помнит. И как она пришла туда с подругами, тоже. Но почему-то потом ни их, ни его друзей рядом не оказалось. 

***

— Опа, Князева, че за смена имиджа? — парень ухмыляется, проходя между рядов к своей парте, осматривая новую прическу одноклассницы. На голове ничего безумно не ординарного нет, привычно прямые, темные волосы, теперь не длинные, а подстрижены чуть выше плеч, а сзади шеи виднеется скрытое окрашивание красного цвета. Прикольно выглядит, ей хорошо так. Тем более после стольких лет ношения лишь родного цвета, вечно распущенные или собранные в хвост волосы лишь иногда разбавлялись легкой волной на какие-то праздники или мероприятия. А так хотя бы не скучно, глаз цепляется.  — Хуйня, тебе не идет. — не дожидаясь ответа добавляет он, плюхаясь на свою парту прямо позади неё.  Кира огрызается как-то, или молчит в ответ. Он уже не помнит. А может вообще не услышал. Не хотел слышать какой-то банальный мат в свою сторону, в ответ на совсем не обоснованную критику.

***

     Красные пряди в свету тусклого фонаря, светящего на них через прозрачную крышу остановки, кажутся особенно яркими и мягкими на ощупь. Почти съедобными. Кислов сам не понимает, как уже рукой к ним тянется. Промазывает, мажет кончиками пальцев по чужому подбородку. А потом хихикает, когда его запястье грубо перехватывают.  — Ну чё ты такая зла-ая… — тянет он последние две буквы, даже не стараясь вырвать руку. Смотреть ей в глаза оказалось особенно приятно, хоть в них и явно отражается раздражение со смесью какой-то вселенской усталости. —… ду-ура. На телефоне 3%. В контактах у нее примерно ноль номеров, которые она могла бы набрать и надеяться, что их заберут. Хотя бы его, она бы и так дошла, хоть молодой девке идти через город посреди ночи не самая лучшая идея. А он вообще никуда не дойдет, он в такси то тогда еле залез. Попрется сам - либо где нибудь свалится посреди дороги, и замерзнет или его собьет машина, либо нарвется на каких нибудь похожих уродов, только которые сейчас лучше управляют собственным телом, ну и языком. Номеров его друзей у него нет, ни Мел, ни Хенк ей до этого не ответили. А с кем он там еще водится - она в душе не чает. Но наверняка было бы кому позвонить, правда он сейчас сам это сделает на вряд ли. И денег у него тоже нет, облазив по всем его карманам она не нашла даже мелочи.  Кира не знает, что делать. Пешком она его не дотащит, бросить тут не может. Совесть не позволяет. И то, что он сейчас на удивление смирно сидит, вернее лежит, ей совсем не помогает. Голова болит, холодно, голодно и страшно. Страшно, что она сейчас не выдержит и ебнет его головой об лавку. Но лучше станет на вряд ли. Так они не просто замерзнут тут и сдохнут, так они подерутся, замерзнут и сдохнут.  А Ваня лежит действительно спокойно, он почему-то искренне довольный. Может тому, что кулаки уже не чешутся. Может, что желудок уже почистился, даже не мутит. Может, потому что от наркоты осталась лишь приятная, плывущая эйфория, а не крышесносный приход. А может в голове все еще образ того, что было на вечеринке? Хотя казалось бы, что там вообще было хорошего, кроме бухла, дозы и трущихся под расфоршенную музыку об тебя девчонок. Взбесивший его из-за какой-то хуйни чувак, которой волшебным образом, оказался хозяином этой квартиры? Не то что бы… В любом случае, на чужих ногах он так давно не лежал. Может вообще никогда. Без дальнейшего гарантированного секса он так к женским коленям еще близко, наверное не был. Между ними даже лезть не хочется, по крайней мере, не сейчас. 

***

     Развалившись на учительском стуле, Киса совершено по-свойски лазил по полкам в столе классной руководительницы. Там где-то должен валятся его телефон, который забрали посреди урока и очень потной катки в бравл старс, а еще Борина курилка, если она еще не у завуча. Хенк как раз стоял около двери на шухере, смотря чтобы никто не зашел в кабинет, пока друг проводит целый обыск - телефон обещали отдать только матери, а это уж воообще беспредел, а иксрос мини с полностью залитым еще утром баком на дороге не валяется.  Остальные внимания на них не обращали. Мел сидел с Анджелой на второй парте, пока та списывает домашку с его тетради. Остальные занимаются своими делами, вот несколько девочек на первой парте например, решают что их класс будет делать на концерте в честь дня учителя - их как назначили устраивать этот концерт, так еще и номер придумать надо. Удивительно, что это возлагают на выпускной класс, которым надо думать об экзаменах, а не организации праздника учителям, к которым они как такового уважения и благодарности не очень то и питают.  — Может, просто стишки какие нибудь выучим? — предложила Рита, оперевшись щекой на кулак. — Да мы че, в пятом классе? — фыркнула Кира в ответ. Ей почему-то единственной хотелось сделать что-нибудь более-менее стоящее. — А что нам, плясать? Князева пожала плечами. Вальс они успеют еще на последний звонок станцевать. — Ну… песню можно спеть. Что, разве нет песен про учителей? Или любую другую подходящую, чтобы там слова поменять.  — И кто этим заниматься будет? Не проще по 4 строчки каждому выучить и не парится?  — И будем выглядеть как первоклашки на линейке.  — Да кому не похуй? Спор не высоко интеллектуальный и требует влезание третьего лица. Первым на глаза Рите попадается Киса, сидящий прямо перед ними.  — Кис, ты че бы лучше сделал, песню спел или пару строчек рассказал? Ваня дергает бровью, поднимая глаза. Непонимающе хмурится, потому что был сосредоточен явно не на дискуссии одноклассниц. Пока что даже телефона раздобыть не удалось. — Чё?  — Ты чего хочешь? — повторяет громче, но уже Кира, встречаясь с его взглядом.  Хотя сама не принимает - чё его спрашивать? Он же даже не придет на концерт 100%, ни то, что учавствовать. Даже если сказали всему классу.  — Я хочу… — задумчиво тянет он, снова опуская глаза. Даже телефона нет, блин. Тупая, слишком умная кляча. Курилки тем более. Надо сказать «нихуя» или послать - будет честно.  —…тебя, Кир. Честнее некуда.

***

— Я тебя ненавижу. — тихо оповещает Кира. Но он слышит и это не сильно пугает. На сколько это честно? Прямо сейчас на все 100%.  — Да не пизди… — фыркает он, откидывая голову назад сильнее. На открытой, под расстегнутым воротником куртки, шее, красуются багровые следы, но не свежие. Он скорее всего сам не помнит, от кого эти засосы. —… ты по мне вообще… мгм… с ума сходишь.  Он тупо хихикнул, потягиваясь и чуть не скатившись с лавки. Благо, она его придержала, хотя желание свалить на землю больше. Вздохнула, по началу ничего не ответить, только увела снова взгляд, смотря перед собой на деревья вдоль той стороны дороги.  — Ну да, с тобой вообще сложно с ума не сойти. Вся жизнь в дур-дом превращается. — пробубнила себе под нос она. Пальцы сами снова скользнули в его волосах, зачесывая пряди челки назад. Ему так даже лучше.  Киса сам наклонил голову к руке, снова облокотившись об колено щекой.  — Ммм… ну сорян. — промямлил он пожимая плечами. А потом добавил тупую фразу из какого-то тик-тока, — Да, со мной сложно… а кому сейчас легко? — расплывшись в улыбке еще шире.

***

— Князева! Князева, етить твою ж… коза, куда рванула то?!  Киса догоняет девушку в пару быстрых, размашистых шагов. Хватает за локоть, дергая к себе. Она вздрогнула, но виду не подала.  — Ты чё не здороваешься, борзая стала?  — Отъебись. — коротко шипит она, пытаясь одернуть руку.  Не то, чтобы ей сложно ответить «привет» на его особо дружелюбное «здорово, чушка», курящего у забора школьного двора. И не то, чтобы обижает обзывательсво. Это было привычно. Была не привычна комбинация её до ужаса плохого, по особо личным причинам, настроения, и его вдруг появившейся, после стольких лет учебы в одном классе, неприязни к ней после одного связывающего их инцидента. Он не признает, что ущемился и обиделся, но намеки будут.  — Еще раз, — он дергает ее к себе обратно, разворачивая полностью лицом к себе. — борзая стала? Тебе че, объяснить как ровно общаться надо?  — А ты че, гопником заделался? Людей за просто так теперь прессуем?  — Я не прессую, я пока нормально разговариваю.  Такая агрессивная реакция на обычное отсутствие привета с утра перед школой, даже для Кислова - шокирует. Но это не значит, что она сейчас обосрется со страху.  — "Пока", а потом чё? Кулаками со мной будешь разговаривать, прям как любишь? Киса челюсть до боли сжимает, обычное взаимное хамство не должно так раздражать, но в груди просто все жмется и рвется. Он сам не знает, какого хера вообще так сорвался с места, бросив не докуренную сигарету тлеть на асфальте.  — А я девочек не бью, бля, но…  — "Но ты так мне мужика напоминаешь"? — перебивает его она. — Не оригинально, Вань, я…  А вот когда ее хватают за воротник куртки, оттягивают и прижимают к стене, что она аж больновато бьется затылком о забор - обосраться от страха было бы как раз кстати. На секунду даже парализует, язык будто не слушается, руки не отталкивают. А в животе завязывается тяжелый узел… тревоги? — Чё ты мне мозги ебешь, я не пойму? — он шипит и пальцы на ткани сжимает, слава богу не на шее.  У нее глаза от шока расширяются - он че, ебнулся совсем? Она выражает эту мысль совершенно прямо. — Ты че, ебнулся совсем?… — тяжело сглатывая.  Но ему плевать, он продолжает, метаясь глазами по ее лицу сверху вниз, сам того не понимая на чем взгляд задерживая. — Сложно, сука, просто поздороваться? Вот даже нахуй послать, если так хочется? — тяжелое, горячее дыхание бьет ей прямо в лицо.  Да, его вот это вот её равнодушное лицо с высоко вздернутым подбородком, хмурым взглядом и быстром шагом взбесили. Огрызнулась хотя бы что-ли, а не проходила мимо, будто он собачье говно, валяющееся посреди дороги. Все таки любимый одноклассник, хули… Кира под зависла. То ли на его лице, то ли на контексте слов. Сердце грохочет где-то в горле, отдаваясь прямо в заложенных ушах.  — А-а… то-есть если бы я тебя послала, а не промолчала, было бы лучше?… — как-то неловко она мямлит, вдруг понимая, что ноги становятся ватными. Дрожат, вернее. И почему-то совсем не от страха.  — Да! — громко выпалил он, чуть тряхнув ее в своих руках. Чуть ли слюной не брызнул на её искаженное в шоке лицо. И вдруг резко отпустил, отскочив на шаг назад, оставляя её хлопать широко распахнутыми глазами.  — Все такие важные, блять, стали… — пробубнил он, отворачиваясь и убирая руки в карманы, будто бы самому на миг стало стыдно. Потом сплевывает на асфальт и, никак не объясняясь, быстрым шагом топает к воротам. Аж плечи дергаются от раздражения.  Кира стоит пару долгих секунд как в трансе. Дыхание за пару минут такого экспириенса сбилось по хуже, чем у бегущего кросс спортсмена. Не привыкла она к такому отношению от слова совсем, даже от него. Но весь кошмар не в этом, она даже понимает, почему он так себя ведет. Весь кошмар в ужасающем её ощущении влажности в собственных трусах и непонимании такой неожиданной реакции. 

***

Князева лезет к нему в карман за телефоном. Он ерзает, но не противится, как в начале. На экране светится 20% - хотя бы что-то. Она начинает по одному прикладывать его пальцы подушечками к кнопке включения, потому что пароль он свой еще до этого упрямо говорить отказался, а айфона с фейс-айди у него еще не имеется.  — Да блять… — искать пришлось не долго, большой палец правой руки разблокировал гаджет. -… О!…  Он подозрительно тихо следит за тем, как она лазит в его телефоне. Не особо рвется отбирать, наоборот ржет: — Чё, любовниц ищешь? — голова поворачивается, лицом зарывается в ткань тонкого свитшота. — Не ссы, ты у меня одна такая.  Ну, и че за хуйню он несет? Она старается не слушать, листая контакты. Соблазн реально посмотреть какие-нибудь переписки или галерею велик, но она не поддается. Листает имена в телефонной книжке, там все по кличкам, сука. Она не знает кому звонить. Его маме - не вариант.  — Кто у тебя прямо сейчас сможет приехать?  — Ммм… — он неопределенно мычит, щурится и не понятно, думает он вообще или нет. Оказалось, думает. —… Гене позвони, он на мотике. Класс, а довезет ли он их двоих на мотоцикле? Вряд ли. Видимо Кира останется куковать тут и идти до дома пешкодралом. Ну, главное чтобы Киса с него нахуй не свалился. — Как он у тебя записан? — еще не получив ответа, она видит контакт «Гендосос», после него «Говноед» и «Гондон не брать». Выбор пал на первый.