Тихо

***

Уже который день Мо Жань слишком тих. Обычно вся квартира, каждый уголок наполнен им. Он постоянно льнет к Чу Ваньнину, словно боясь — чего, непонятно. Так нагло ворвался, заполнил собой всё пространство вокруг: своим заливистым смехом, глупыми шутками невпопад, громким голосом, шумом посуды по утрам. В шкафу на соседних полках лежат его вещи, две кружки сушатся возле раковины. Ваньнин никак не мог привыкнуть к их глупейшему дизайну с котами и собачками, однако когда Мо Жань наливает в них утренний кофе, эспрессо кажется невероятно сладким. К пустоте Чу Ваньнин привык и считал её удобной — до недавнего времени. Сейчас она неприятно сдавила грудь, заставляя встать и снова заглянуть за дверь комнаты. Мо Жань неизменно вглядывался в экран компьютера, массируя складку меж бровей. Чу Ваньнин не смог удержаться — подошёл и положил ладони на крепкие плечи. Ему ли не знать, как устаёшь в такие периоды. У самого горло с утра до вечера стянуто воротом белой рубашки и ответственностью перед подчинёнными. Возможно, именно поэтому сегодня так сложно держать свои чувства — наивные и стыдные — в узде. Губы сами потянулись к виску любимого и оставили невесомый поцелуй. Чу Ваньнину и самому этот жест показался чересчур неуклюжим. — Уже несколько дней от ноутбука не отходишь. Так и до больничного недалеко. Мо Жань наконец обернулся, посмотрел, широко распахнув глаза. Впрочем, удивлялся непривычному жесту он недолго — уголки его губ сразу поднялись, обнажая ямочки на щеках, такие любимые. — Прямо сейчас мне стало намного лучше. Чу Ваньнин вздохнул в ответ: — Не говори глупостей. А ведь казался таким бездельником поначалу. Мо Жань засмеялся; в глазах, в которых только что тускнела усталость, проявился игривый блеск. Мужчина повернулся на стуле и обнял стоящего над ним Чу Ваньнина за талию, потираясь щекой о живот. Подняв взгляд исподлобья, Мо Жань с деланной невинностью проканючил: — Ты абсолютно прав, я ужасно устал. Пожалеешь меня? — Тебе пять лет? Вразрез колким словам, Чу Ваньнин всё же нежно погладил густые волосы, медленно пропуская их сквозь пальцы. А потом наклонился и прикоснулся губами к губам Мо Жаня. Легко, сразу же отстранившись. Захотелось снова взглянуть ему в глаза и удостовериться, что там, в необъятной глубине, есть своё отражение. Чу Ваньнин сам не заметил, как снова поддался вперёд, углубляя поцелуй; а сильные руки усадили его на колени Мо Жаня, не давая опомниться. Игровой стул покачнулся под непривычным весом и жалобно скрипнул. Тёплые руки Мо Жаня, сначала гладившие волосы Чу Ваньнина, уже свободно блуждали по спине, скользили вниз и оглаживали бёдра. – Ваньнин... Во время поцелуев он ужасно назойливый и громкий, при каждой возможности выдыхая в губы имя Чу Ваньнина. От жара, что вскипал по всему телу от этих звуков, привыкший к холодной броне мужчина сходил с ума. За секунду до того, как утонуть в поцелуе, Чу Ваньнин отстранился, пытаясь унять сбившееся дыхание. — Разве у тебя не горел дедлайн? — собственный голос казался ужасно хриплым. — Но, господин грозный начальник, я такой уставший, — Мо Жань, словно щенок, поднял взгляд на Чу Ваньнина и надул губы. — Неужели не хочется наградить меня за труды? — И тебе не стыдно? Мо Жань не ответил, лишь снова рассмеялся, поднялся вместе с Чу Ваньнином на руках и опустил того на кровать. Снова заполняя весь обзор собой и, кажется, намереваясь проникнуть намного глубже – в самое сердце. В этот вечер обоим придётся забыть о работе. А как решать вопрос с дедлайном – они подумают вместе, но немного позже.

***