Запретный Плод

Это было великолепное, свежее и чистое от утренней росы Воскресное Утро. Над мужским монастырём при местной Церкви совсем недавно поднялось красное, обжигающе-горячее солнышко, которое озаряло и грело своим светом все сущее на этой земле. Небо было девственно-голубым, чистым и безоблачным, так и предвещая за собой что-то хорошее и приятное. Вот так и начался день Психа. Бедного, измученного самим собой Мальчика сюда сослали собственные родители, искренне озабоченные его ночными кошмарами, галлюцинациями и нервозностью. Те посчитали, что у Мальчика в душе нету проблеска света, что сердце его терзают грехи, и что ему надобно бы встать на праведный путь. Так и попал Псих в этот монастырь в свои неполные 17 лет. Тот ненавидел его, искренне и всей душой, проклинал родителей и судьбу свою. Псих ещё с детства видел всякое разное, то, что недоступно взгляду простого человека, и говорил о своих видениях родителям, что было большой ошибкой. Родители, опечаленные горем своим, бременем душевным ввиде сына своего, отводили маленького Психа к детским психологам, к неврологам, а позже дело и до психиатров дошло. Но без толку. Псих все равно видел что-то, и этим что-то был Монстр из шкафа. Ах... Тот сопровождал Психа везде с самых юных лет. Пока Тот был юн, он просто тихо наблюдал из прощели дверей старого шкафа, иногда даже напоминая о себе, скребя когтями по застарелому дереву и скрипя дверьми по ночам, пугая этим маленького Психа до икоты. А потом... Потом он заявил о себе открыто. И с тех пор, в любом помещении, где есть шкафы и сам Псих, есть и Монстр из шкафа, он же Полуликий. День Психа начался с бесцеремонного, бьющего в глаза солнечного лучика, пробившийся сквозь плотные, пыльные занавески. Псих недовольно поморщился, натягивая тонкое одеяло на голову, желая насладиться миром снов хотя-бы ещё на несколько мгновений. Со стороны старого, помотанного жизнью дубового шкафа с незаурядной резьбой послышались шорохи, тихое бормотание, а потом и громкий шёпот шкафника. — Вставай, Мальчик. Знаю, что ты уже не спишь. — ... — Не игнорируй меня. Псих злобно прошипел что-то себе под нос, высовываясь из под одеяла и устремляя томный взгляд на старый шкаф в углу комнаты. Сама комнатушка была тесная, пыльная, пропахшая насквозь застарелой бумагой, церковными жженными свечами и ладаном. Стены были окрашены в грязно-белый, на потолке потрескалась штукатурка, пол был деревянный, темный, пахнущий сыростью и хлоркой. Сам Псих спал на хлипкой, провисающей железной кровати, которая при каждом неловком движении скрипела как в последний раз. Ничего лишнего. Идеальные условия для воспитания малолетних шизофреников и содомитов. — Не игнорируй меня. Вновь донеслось из угла комнаты. — Чего тебе опять нужно, Полуликий? — Я голоден, Мальчик. Ты знаешь это. Чем быстрее ты проснешься, тем быстрее ты принесёшь мне пищи. — Я уже приносил тебе недавно. — Мало. — Увы, ничем не могу тебе помочь. Псих равнодушно хмыкнул, убирая остатки сна с глаз. Зевая, тот встал с хлипенькой кровати и направился к выходу из комнаты, как вдруг Полуликий вновь подал голос. — Стой.