Перейдя границу

      Что бы он не пытался сделать, войти не получалось никак.       Насколько, сука, надо быть распиздяем, чтобы забыть все возможные пароли и логины от своего единственного и кровного аккаунта интаграма.       И еще куча неприемлемой брани проносилась в голове у обессилевшего от попыток зайти в свой аккаунт Арсения Сергеевича Попова. Между прочим, прошло уже больше часа, хотя обычно с этим делом он справлялся максимум за пять минут. Что-то тут точно было не так. Сколько мыслей уже успело пронестись у бедного Арсения в голове, начиная с того, что он самый настоящий лох, и заканчивая тем, что его (не дай боже) взломали. Хотя, это было странно, ведь к вероисповеданию он ни разу еще не прибегал, даже в самых тяжелых случаях. Видимо потеря аккаунта, в который была вложена вся душа, действительно покачнул стальную нервную систему этого человека.       — Да ну не могу я уже. Все. Я кану в депрессии и сторчаюсь.       Тирада на самого себя продолжалась бы еще неимоверно долго, если бы не звонок в его одинокую обитель. Что-что, а этот звук максимально удивил, даже немного напугал его. Конечно, когда ты мужчина, тебе двадцать пять лет и ты живешь полностью для самого себя, иногда лишь прерываясь на игру для отвода души, звонок в дверь средь бела дня будет очень удивительным. Впускать в свой дом кого-либо максимально не хотелось, ведь Арсения устраивало то, что живет он один и ни кто и ни что никогда не отвлекало его. Он даже почти не тусуется со своими немногочисленными друзьями, просто потому что это все не для него.       Немного пораскинув в голове, кто же все-таки мог заявиться к нему и, поняв, что скорее всего ничего хорошего ему эта встреча сейчас не сулит, Попов со вздохом поднялся с кровати, обещая себе, что обязательно разберется с инстаграмом, и направился в сторону двери.       Никакого шуршания, никаких прерывистых вздохом с той стороны двери не было слышно. Да что там говорить, даже света в подъезде уже не было, пока он доковылял до этой несчастной двери.       Сука, если это мои последние секунды жизни, то разборки с моим аккаунтом и самого его я стопроцентно завещаю Серому.       — Кто там? — немного хриплым голосом настороженно спросил Арсений.       — Не бойся, глотку вспарывать я тебе не собираюсь, надо всего лишь поговорить.       — И с чего бы я стал открывать какому-то незнакомцу дверь?       — Ммм. Например чтобы не пропить всю свою молодость и талант, бездумно пялясь в стены одинокой квартирки?       Такого ахуя Арсений не испытывал, наверно, за все свои несчастные годы жизни. Видимо, под его воздейсвием рука как раз и потянулась к дверному замку.       На пороге перед ним ожидаемо предстал незнакомец. Вполне себе примитивная внешность: брюнет с карими глазами, острыми скулами и щетиной, покрывающей лишь нижнюю часть подбородка, что указывало лишь на то, что мужчина точно не какой-нибудь вор или бомж. Наоборот, одежда его была опрятна, выглажена и очень даже дорога. Как-будто этот некто явился к нему прямиком из модного бутика. На вид лет тридцать, не больше.             — Не знаю, кто Вы и для чего явились ко мне, но я даю ровно пять минут на объяснения того, кто Вы, что здесь забыли и какого черта знаете меня, — то, что Арсению приходилось сейчас общаться с каким-то незнакомцем, ни на шутку раздражало его. Кто он, черт возьми, вообще такой? Какого лешего знает про него не только «биографию», но и где он живет!       — Во это да. раз так мало времени, попрошу не перебивать, — нагло пройдя за порог квартиры и закрыв за собой дверь, мужчина окинул взглядом помещение, будто подтверждая свои недавно сказанные слова о одиночестве своего собеседника и, презрительно фыркнув, возратил свое внимание на Попова и произнес то, от чего у того чуть глаза на лоб не полезли (ну, или на затылок, если такое вообще возможно), — Попов Арсений Сергеевич, я пришел не просто так, а для того, чтобы подписать контракт, — предупреждающе вскинул ладонь, предотвращая возможные вопросы, видя, что Арсений уже раскрыл рот, и удостоверившись, что жест возымел воздействие, продолжил, — я видел недавно твою игру в лиге любителей и решил, что ты достоен не просто проффесионального спорта, но и кубка лиги чемпионов.       По интонации мужчины было понятно, что он еще даже на милю не пиблизился к основной части речи, но одна его фраза про проффесиональный спорт выбила из Арсения любую возможность дышать. Видимо, по его удивленной физиномии это было понятно, потому что, неправильно растолковав этот шок, незнакомец хотел продолжить, но юноша перечеркнул любую возможность продолжения разговора:       — Я не буду играть в проффесиональном спорте. Это не для меня, — коротко, но ясно. Да, возможно ему действительно очень хотелось прочувствовать весь адреналин игры, но останавливало его не только нежелание. Его останавливало совершенно другое. То, о чем он никогда и ни за что не скажет вслух себе, а кому-то так вообще подавно.       Что же им двигало? Страх. Такой, который приходит к тебе, когда понимаешь, что впереди либо огромая пропасть, спастись от которой невозможно, либо полянка с бабочками и солнышком. Согласитесь ведь, что даже пятьдесят процентов положительного исхода не перекроют такие же пятьдесят процентов возможного отрицательного. И тут ты либо решаешь: отступить, так и не узнав, что ждало тебя, либо пойти против себя и увидеть, что все-таки ждет за тем поворотом. Так вот, Арсений всегда был тем человком, который взвешивает все риски и возможные потери. Он сразу будет долго думать, прежде чем дать точный отет. Но именно сейчас он в первую же секунду был уверен: никакого большого спорта ему не видать. Он просто не потянет всю ту нагрузку, которая может на него свалиться. Он либо выйдет сухим из воды, не попробовав, либо сломается после первого же поражения.       Попов никогда не был открытым человеком. Его не могли прочитать ни родители, ни даже самые близкие друзья. Честно, даже сам юноша иногда не до конца понимал, что он делает. Однако незнакомец, который и бровью не повел после отказа Арсения, спокойно продолжил свой монолог:       — Во-первых, я не просто так добирался до тебя за тридевять земель, чтобы просто услышать отказ. Ты думаешь, ты один такой, и все профи становятся таковыми по своей воле? Нет, милый мой. Теперь, чтобы ты по-лучше осозавал всю серьезность моего намерения забрать тебя, надо представиться, раз мое лицо, к сожалению, не вызвало у тебя узнавания. Меня зовут Павел Алексеевич Воля. Я основной тренер сборной команды Санкт-Петербурга по волейболу, и меня совершенно не чешет, действительно ли ты не хочешь, или просто струсил. Я увидел в тебе амбиции, а это значит, что просто так теперь я тебя не отпущу.       Сказать, что у Арсения не было что на это ответить, это не скаать ничего. Павел Воля —самый перспективный и всез российских тренеров. Не просто за свой игровой проффесионализм, но и за умение сплотить свою команду в абсолютно любое время и в абсолютно любом месте. За то его в местных кругах называют «помешанным идеалистом». Согласитесь, веди такие прозвища не дают просто с бухты-барахты. Значит, в нем действительно есть что-то такое, что привлекает даже самых неконролируемых спортсменов.       Юноша очень хотел войти в большой спорт. Но этим ему придется одновременно полностью перечеркнуть всю свою прошлую жизнь. Помимо этого, двадцать пять лет — это не самый подходящий возраст для начала проффесионального роста.       — Я не могу принять ваше предложение. Но я польщен тем, что сам Павел Алексеевич явился лично ко мне домой, — на самом деле, Арсению хотелось кричать от того, что ему приходиться отказываться от детской мечты из-за того, что не решился это раньше. Кажется, вот, протяни руку, приложи немного усилий, и мечта уже у тебя. Но, видимо ему действительно суждено умереть в одиночестве, так и не достигнув своей самой заветной мечты.       Казалось, что ни одно слово юноши для Воли не имело сейчас никакого веса. Он был уверен, что сегодня он заполучит нового игрока в своем составе и отступать от своих намерений он не собрался.       — Назови хоть одно весомую причину, почему «нет»? — видимо, мужчина читал Арсения, как открытую книгу в этот момент. Да, увидеть всех скелетов в шкафу по одному разговору просто невозможно, но малые доли их, как минимум в собственном барьере от счастья, ему каким-то образом удавалось не только замечать, нои верно с ними обходиться. Да уж, нелегкая жизнь пронеслась за плечами Павла Воли, разон решил не просто быть тренером, но и проникать в их жизни, искренне сочувствуя, — сразу скажу, что я не соираюсь влазить в чью-либо личную жизнь без разрешения. Я конечно мудак, но не на столько. Что еще более важно, так это то, что я не клоун в цирке и не собираюсь кого-то принуждать к нахождению в моей команде. Раз ты увлекаешься волейболом, то точно хоть краем уха слышал о том, что огромным составом моя команда не может похвастаться. Эта одна из причин, по которой ты на самом деле будешь не просто каким-то случайным человеком у нас. Кто тебе мешает просто попробовать? Никогда не считал, что возраст может мешать игре. Или у вас у всех поголовно стоит убеждение, что после двадцати человек не живет, а существует? Тем более, тебе не обязательно сидеть до конца контракта. Ты в любой момент можешь спокойно его расторгнуть и уйти. Никто тебя держать не будет. И не будет такжебольше возможности войти в великий спорт.        С каждым словом Павла Алексеевич Арсений чувствовал, что не сможет отказать.