Listener

Так или иначе, все слушают музыку. Классика, поп, джаз, инди‑поп, кантри, хаус, панк‑рок, техно, постпанк… Каждому своё. Есть меломаны, которые слушают всё, знают всех и вообще составляют добрую половину человечества. Ладно, не половину, а почти всё человечество, но не стоит игнорировать те пять процентов населения, которые не слушают или не получают удовольствие от ритмичных колебаний воздуха… Кстати о нём: в Японии сегодня дико жарко, воздух ощущается как масло — плотный и с полным отсутствием кислорода, да ещё и слишком влажный. Пилот «Мерседеса» чувствует себя как квакша в банке. Кими уверен, что, когда создавали эту «страну восходящего солнца», бедняжку просто забыли в целлофановом пакете. Просто ужасный четверг, но есть и положительный момент — он закончился. Андреа сидел, откинувшись в мягком кресле в моторхоуме, и ждал, пока Рози окончит строчить очередной, сотый отчёт. Женщина говорила, что вот‑вот закончит, будто её кто‑то торопил. Парень поёрзал в кресле, устроился поудобнее и, повесив на ухо один наушник, зашёл в «Спотифай», пролистывая всю медиатеку, выбирая что‑то под настроение. Менеджер покосилась на притихшего «ребёнка» — иначе поведение этого сорванца не описать. Окатить Бонно из водяного пистолета, а потом прятаться за спиной Льюиса… М‑да, кхм, это Антонелли и его девятнадцать с половиной лет. — Что слушаешь? — ABBA, — отвечает пилот и чуть прикрывает глаза. — Забавно, что группа почти в три раза тебя старше, а ты её слушаешь. — И что с того? Мне нравится, и это главное, — тот ищет в карманах второй наушник. — К слову, ребята доделали digital‑активацию  для «Спотифай». Не хочешь взглянуть, прежде чем мы выпустим это в сеть? Кими на секунду отвлёкся. О чём речь? Антонелли удивлённо взглянул на менеджера. Она что‑то допечатала и повернулась к нему. — Уже забыл, что ли? Ты сам предложил перед этим уикендом провести проект, связанный с музыкой. — Да? У меня вылетело из головы. Рози вздохнула и потянулась за планшетом: — Вот, посмотри. Разработчики создали сайт, куда пользователи заходят через свой Spotify‑аккаунт. Специальный скрипт сравнит их «профиль предпочтений» с твоим официальным плейлистом и выдаст процент совпадения. — Женщина поводила рукой по воздуху, а пилот внимательно её слушал. — Например: «Вы совместимы на 85 %». Можно ещё разделить пользователей на разные категории: те, кто слушает те же треки; у кого совпадает половина композиций или общие жанры; и тех, у кого подборка состоит из иных песен… Ещё хотим оформить это как тир‑лист в общем медиапространстве и в виде красивых инфографик или карточек для соцсетей, чтобы пользователи делились своими результатами с хэштегами. Как тебе? Итальянец внимательно выслушал всё объяснение и утвердительно кивнул: — Да, это звучит классно. Именно это я предлагал сделать, наверное, кроме этого разделения на категории. Это как будто уже чересчур. Можно ли обойтись без этого? — О, конечно. Я передам твои пожелания разработчикам. — Венегас захлопнула ноутбук и поднялась с дивана. Они вышли из здания и направились к парковке, где их уже ожидал командный шаттл до отеля…

4 дня спустя. Воскресенье. Hilton Nagoya. 9 часов вечера.

Дверь номера распахивается, и Андреа вваливается в неё на ватных ногах. Он ещё весёлый, но дико уставший после празднования своего подиума. Он на гонке так не устал, как на медиаобязательствах, брифингах, вечере со спонсорами и автограф‑сессии. Ещё ужин с командой доконал, ибо «победителю» ожидаемо не дали просто поужинать. Час волтузили, но теперь он может спокойно отдохнуть… Липкой от влажности рукой Антонелли нырнул в карман брюк, не глядя открыл свою медиатеку и, выкрутив громкость на максимум, бросил телефон на комод. Кими хмыкнул, критически оглядев комнату. Не то чтобы вещи были раскиданы везде — нет, частично они даже уже были в чемодане, но лишь малая, самая очевидная часть. В остальном же номер представлял собой классический хаос пилота в разгар сезона. Толстовка небрежно брошена тут, на спинке стула; футболка сиротливо примостилась там, на краю кресла; официальные брюки ровно висели в шкафу… А ведь ещё нужно как‑то утрамбовать принадлежности для душа, бесконечные провода зарядок, ноутбук и кучу мелких подарков от фанатов, которые тоннами оседали в его сумках после каждого уик‑энда. Дети так любят браслетики, а он так любит детей. Всё это нужно было прямо сейчас затолкать в одну дорожную сумку. — Зачем мне столько вещей? — риторический вопрос тихо растворился в полумраке и пространстве комнаты. Действительно, Кими, ответь сам. Ты медийное лицо, ты встречаешься со спонсорами, дотошными журналистами и иными важными шишками десяток раз на дню и обязан выглядеть идеально в любой локации паддока. Парень опять тяжело вздохнул, запуская пальцы в свои растрёпанные кудри. Зачем он вообще каждый раз раскладывает их по всему номеру, если через три дня снова приходится всё собирать? Понимая, что в тишине этот процесс превратится в изощрённую пытку, вернувшись к комоду, он переключил плейлист и нажал на воспроизведение. Из динамика мгновенно полились первые, тягучие и затягивающие строчки трека в исполнении Эддисон Рей. Минималистичный и гипнотический dance‑pop‑трек заполнил тишину гостиничного номера, разбивая накопленную за день усталость. Под ритмичный синтезаторный бит собирать чемодан всегда было в разы легче. Кими лёгким движением откинул телефон в сторону — гаджет мягко приземлился экраном вверх прямо на пушистую соседнюю подушку, продолжая наполнять комнату качественным звуком. Антонелли перехватил поудобнее кучу одежды и свалил её на кровать, сделав глубокий вдох под накатывающий припев песни. Двадцать минут он ходил туда‑сюда по номеру, выуживая вещи на кровать. Трек стоял на повторе, и Кими то и дело повторял строчки припева, рассекая плавными движениями рук пространство вокруг себя… Телефон мелодично тренькнул, оповещая о новых сообщениях. Андреа утомлённо растянулся на кровати после того, как застегнул чемодан. Где‑то около половины одиннадцатого к нему заглянул Кир — новый стажёр Рози. Он пришёл проверить, не пинал ли фиги «золотой мальчик» и собрал ли вещи. Антонелли уже хотел проводить гостя к двери, когда тот остановился у комода в прихожей. — Ой, чуть не забыл. Кими, у нас закрылись данные по твоей активации в Spotify за первые четыре дня. Хочешь, могу сейчас показать, если интересно? — Эм… Да, конечно. Парень быстро развернул своё фолд‑устройство и вывел на экран метрики: — Трафик огромный, но алгоритм сравнения аудио‑ДНК оказался настолько жёстким, что пиковые значения распределились буквально поштучно. В общем, основная масса зависла в районе сорока пяти — пятидесяти процентов. Но посмотри на самый топ выборки. Из восемнадцати тысяч человек всего около десятка смогли выбить от девяноста до девяноста пяти процентов совместимости с твоим плейлистом. А вот здесь… — тот кликает на пиковую точку, — один‑единственный пользователь получил девяносто восемь процентов. Алгоритм совпал практически по всем трекам, ремиксам и жанрам, которые ты добавлял. Итальянец тихо усмехается, на губах появляется скептическая ухмылка. — Девяносто восемь? Почти стопроцентный клон? И что это за один несчастный пользователь? Не бот ли, просто удачно заскриптовал случайный подбор треков? Кир схлопывает планшет и убирает его. На его лице сначала играет некоторое сомнение, сменяемое впоследствии ехидной улыбкой. — Версия с ботом, конечно, логична, если бы не две системы для проверки и блокировки накрутки. Кими молчит, его брови чуть поднимаются, кудряшки забавно обрамляют лицо. Одновременно ожидаемо и шокирующе. Ну, типа, всего один человек из восемнадцати тысяч. Избранная душа. Он бросает быстрый взгляд на Кира. Тот пожимает плечами и отводит взгляд: — Я не знаю, как, но у меня случайно завалялся его ID, если тебя это интересует. Андреа утвердительно кивает. Стажёр чуть нагибается и тихо обращается к подростку: — Будешь другом, замолви словечко за меня перед Рози и не говори про то, что я выудил из сети этот аккаунт… Окей? Антонелли снова кивнул и быстро перепечатал в поиск уникальный код. В целом, зачем это ему, он не знает, но это прикольно. Да и к тому же что плохого в том, что теперь у него будет не четыре, а пять подписок? Пилот желает помощнику менеджера спокойной ночи, и дверь за ним закрывается. Кими откидывает телефон на кровать и уходит в душ. Музыка всё так же наполняет номер. Кими плохо её слышит, но даже по еле долетающим обрывкам узнаёт, что за трек. Знаете это чувство, когда песня только начала играть, а ты уже понял, что это за песня, вспомнил исполнителя, весь текст, и теперь она просто крутится у тебя в голове? Тебе не нужен внешний проигрыватель. Композиция уже играет в твоей черепной коробке. Классное чувство, дурманящее. Андреа обожает его. Аудиальный эйдетизм — словно ты избран богами или, по крайней мере, обладаешь нечеловеческими способностями. Он вышел из душа только минут через двадцать, плюхнулся поперёк кровати, подхватив телефон, и пролистал вперёд до нужной — хотя пока ещё не понял, до какой конкретно. Промотав с два десятка треков, он устало включил подборку Imagine Dragons, и это его удовлетворяет. Пальцы тянутся к поисковой строке, в которую уже вбит UID. Приложение немного грузится и чуть погодя выдаёт список из одного пользователя. Кими разглядывает профиль. Ни аватарки, ни подписи. — fclss.drmr? Ну хоть не я один с полным отсутствием фантазии. Антонелли косится на профиль со своим Λ R R O W 1 2. Тот безжизненно смотрит в ответ. У парня музыка играет практически всё время, что включён телефон. Он ничего не может с собой поделать: без аудиосопровождения дела не делаются, мозг не работает. Кими отправляет запрос на дружбу. Всё в порядке… Это не официальный его аккаунт, так что он гений конспирации. Уведомление приходит практически сразу. fclss.drmr принял ваш запрос в дружбе. Что ж, миленько. Кими бросил взгляд на время. Полпервого ночи. Класс, досыпать будет либо по дороге, либо на том свете, или по дороге на тот свет. Все три варианта прекрасны. Антонелли заглянул, что слушает его новый друг. Чисто из любопытства, просто потому, что он хочет сунуть свой носик везде. Кими включил трек, который играет у fclss.drmr. — Your Woman. Старый, но приятный. Пожалуй, сохраню. Кими закинул телефон на соседнюю подушку, убавив громкость, чтобы телефон не орал как резаный или распиленный. Знакомый лоу‑файный бит зазвучал тише, смешиваясь с шумом ночного неонового мегаполиса за окном. Закрыв глаза, он поймал себя на мысли, что трек реально прикольный и чего он раньше о нём не вспоминал… Ах да… Главное — не вспомнить текст. И — ой. Кими вздохнул, потому что строчки уже сами всплыли в памяти: «I could never be your woman…» — запел в темноте искажённый фильтрами голос. Кими перевернулся на бок и уставился на блёклые полосы света от уличных фонарей на потолке. Музыка бубнила о чужих ошибках, неразделённой любви и пророчествах. Он просто лежал, слушал это и понимал, что мозг у него — предатель и дезертир: услужливо подкинул въедливый мотив, и теперь избавиться от него было невозможно. Кими зажмурился, попытался подумать о чём‑то серьёзном, но мысленный голос упрямо напевал дурацкий припев. Сражаться с хитом из девяностых в два часа ночи — худшее занятие из возможных. Он поглубже зарылся лицом в подушку, глуша звук, и обречённо смирился с тем, что эта песня теперь останется с ним минимум до утра. — Гейские песни самые въедливые, — констатировал пилот и уснул.