Dog next door.

Следующая неделя прошла тихо. Почти. Новый сосед больше не таскал коробки. В тамбуре перестало пахнуть пылью, скотчем и свежим ремонтом. У двери напротив появился тёмный коврик с надписью «welcome». У стены — мокрый зонт, а вечером из квартиры доносилась музыка. Очень тихая, почти незаметная. Такая, которую слышишь не потому, что она мешает, а потому что уже невольно прислушиваешься. Илья прислушивался. Сначала случайно. Потом уже нет. Он несколько раз видел соседа у лифта. В подъезде. У почтовых ящиков. Тот здоровался коротко, без лишней улыбки, но и без холода. Просто кивал, иногда говорил «здравствуйте», и каждый раз Илья ловил себя на том, что смотрит слишком внимательно. В первый день Илья ещё мог списать это на стресс, утро, кусты и Аню, которая устроила катастрофу. Но потом стало ясно: дело было не только в этом. Сосед действительно цеплял. Не только лицом. Тем, как он каждый раз замирал, когда видел Аню, но всё равно оставался на месте. Тем, как говорил «спасибо», когда Илья укорачивал поводок. Тем, что не требовал убрать собаку, не морщился, не делал вид, будто его страх даёт ему право быть жестоким. Это было странно. Новые соседи обычно не становились лучше, если смотреть на них дольше. Этот становился. Аня тоже не помогала. Каждый раз, когда они возвращались домой, она останавливалась у соседской двери. Сначала просто задерживалась на секунду. Потом начала садиться. Потом стала вздыхать так тяжело, будто Илья разрушал её личную жизнь. — Это не наша квартира, — говорил он. Аня смотрела на дверь. — Вот наша. Он показывал на свою дверь. Аня даже не поворачивала голову. — Ты ведёшь себя странно. Она виляла хвостом. — Да, я понимаю, тебе всё равно. Сосед, кажется, тоже привык к этим встречам. Если он выходил в тамбур и видел Аню, то всё ещё замирал на секунду. Не так резко, как в первый день, но Илья замечал. Потом сосед отступал чуть в сторону, Илья укорачивал поводок, Аня радовалась всем телом, и они как-то расходились. Без лишних слов. Они всё ещё не знали имён друг друга. Илья пару раз думал спросить. Но каждый раз момент оказывался не тот. То сосед спешил. То Илья держал пакеты. То Аня пыталась устроить встречу века прямо у лифта, и весь разговор сводился к тому, чтобы она не прыгнула на человека, который и так боялся собак. В пятницу вечером пошёл мелкий дождь. Аня на прогулке была счастлива. Она успела вымокнуть, испачкать лапы, найти какую-то ветку, потерять к ней интерес. Домой они возвращались позже обычного. Лифт опять не работал, поэтому пришлось подниматься пешком. Илья думал только о простых вещах. Вытереть Ане лапы. Налить ей воды. Снять мокрую куртку. Сесть хотя бы на десять минут и ничего не делать. Аня дошла до тамбура первой. И остановилась у соседской двери. — Нет, — сказал Илья сразу. Она подняла голову. — Даже не думай. Аня тихо заскулила. — Аня. Она ткнулась носом в дверь. — Нет. Аня гавкнула. Не громко, но в закрытом тамбуре звук всё равно получился слишком заметным. — Тихо, — сказал Илья уже шёпотом. — Домой. Он потянул поводок. Аня упёрлась. Не сильно, но достаточно, чтобы стало понятно: она так просто не уйдёт. — Он тебя боится, — сказал Илья. — Ты помнишь? Парк. Кусты. Позор. Аня снова ткнулась носом в чужую дверь. За дверью послышались шаги. Илья замер. — Аня, назад. Дверь открылась раньше, чем он успел оттащить её. Сосед вышел в наушниках, с телефоном в руке. Он явно не ожидал увидеть кого-то прямо перед дверью. Просто открыл её шире, сделал шаг. Аня радостно подалась к нему. Дверь задела ей лапу. Она резко взвизгнула. У Ильи внутри всё оборвалось. — Аня! Он почти сразу оказался рядом с ней на коленях. Она поджала лапу и скулила тихо, жалобно, совсем не похоже на ту обычную драму, которую Аня так любила играть. Илья пытался посмотреть, что случилось, но она не давала. — Тише, маленькая. Дай посмотреть. Пожалуйста. Сосед снял наушники. — Что случилось? Илья не ответил сразу. — Я её задел? — Не знаю, — сказал Илья слишком резко. Сосед замолчал. Илья тут же пожалел. Он поднял голову и увидел, как с лица соседа ушёл цвет. Карие глаза испуганные, губы чуть приоткрыты. Не сейчас. Не то время, чтобы пялиться на него. — Прости, — выдохнул Илья. — Я не видел. Я был в наушниках. Просто открыл дверь, а она… — Я понял. — Я правда не видел. — Я понял, — повторил Илья, уже мягче. — Я не думаю, что ты специально. Сосед замолчал. Несколько секунд он просто стоял у открытой двери с наушниками в руке и смотрел на Аню так, будто не знал, что теперь можно сделать, чтобы стало не так плохо. Потом присел рядом. Не близко к Ане, чуть в стороне. — Ей нужен врач? Илья посмотрел на лапу. Аня прижалась к нему и не давала нормально осмотреть. — Да. — У меня машина, — быстро сказал сосед. — Я могу отвезти. — Не надо. — Надо, если ей больно. — Я вызову такси. — Я быстрее, — сказал он. — И я всё равно теперь не смогу сидеть дома и делать вид, что ничего не произошло. Илья хотел отказаться. Сказать, что справится сам. Что не нужно. Что он не обязан. Но Аня дрожала у него под руками. — Ладно, — сказал он. — Я возьму плед. Сосед кивнул. — Я за ключами. Илья уже поднял Аню на руки, когда вдруг спросил: — Как тебя зовут? Сосед на секунду растерялся, будто такой простой вопрос сейчас оказался сложнее всего. — Шейн. — Илья. — Я знаю. — Откуда? — Консьержка сказала. — Ясно. Пауза вышла короткая и странная. Шейн первым опустил взгляд. — Потом нормально познакомимся? Илья крепче прижал Аню к себе. — Потом. В лифте они стояли молча. Илья держал Аню на руках. Она уже почти не скулила, но лапу всё равно поджимала. Шейн стоял у панели, чуть боком, чтобы не быть слишком близко к собаке. Но всё равно смотрел на неё каждые несколько секунд. — Она плачет? — спросил он. — Нет. — Это хорошо? — Не знаю. Шейн снова замолчал, но ненадолго. — Я задаю глупые вопросы? — Немного. — Просто я не знаю, что спрашивать. Илья посмотрел на Аню. На улице дождь стал сильнее. Шейн быстро открыл машину, помог Илье сесть на заднее сиденье и сам сел за руль. В машине было чисто. Пахло кофе, влажной курткой и чем-то древесным. — Адрес? Илья назвал клинику. Шейн вбил адрес в навигатор и поехал. Он вёл осторожно. Слишком осторожно для пустой вечерней дороги. Не тормозил резко, повороты проходил плавно. Илья сначала хотел попросить быстрее, но потом понял: Шейн едет так, чтобы Аню меньше трясло. Он ничего не сказал. Аня лежала у него на коленях. Иногда вздрагивала на неровностях, и Илья гладил её по голове, говорил почти бессмысленно: — Всё хорошо. Мы уже едем. Потерпи чуть-чуть. Шейн молчал. Потом тихо сказал: — Я правда не видел. — Знаю. — Она прямо под дверью сидела? — Да. Шейн выдохнул. — Господи. — Она сама туда пришла. — Всё равно. Илья посмотрел в зеркало заднего вида. Шейн смотрел на дорогу, но лицо у него было напряжённым. Пальцы на руле сжимались слишком сильно. — Это случайно, — сказал Илья. Шейн кивнул. Но выглядело это так, будто он не поверил. В клинике было тепло и слишком светло. После дождя, машины и подъезда этот свет казался резким. Илья вошёл первым, держа Аню на руках. Шейн зашёл следом и остановился у двери. На ресепшене девушка подняла голову. — Что случилось? — Лапу дверью задело, — сказал Илья. — Она вскрикнула и не наступает. Я не понял, сильно или нет. — Собака ваша? — Да. — Кличка? — Аня. Девушка начала заполнять карточку. Илья отвечал на вопросы про возраст, прививки, аллергию, адрес. Аня лежала у него на руках мокрая, тяжёлая и непривычно тихая. Шейн стоял рядом и молчал. Смотрел то на Аню, то на пол, то на свои руки, будто всё ещё не знал, куда деть вину. — Сейчас врач посмотрит, — сказала девушка. — Можете проходить. Кабинет справа. Шейн сразу посмотрел на Илью. — Я могу подождать здесь. Илья хотел сказать, что да, наверное, так будет лучше. Что он справится сам. Что Шейн и так уже сделал достаточно. Но Аня дрожала у него под руками, а Шейн выглядел так, будто если его сейчас оставить в коридоре, он окончательно утонет в собственной вине. — Пойдём, — сказал Илья. — Точно? — Да. Ты же всё равно будешь стоять под дверью и страдать. Шейн моргнул. — Я не страдаю. Илья посмотрел на него. Шейн выдержал секунду. — Ладно. Страдаю. — Вот и пойдём. Врач помогла положить Аню на стол. Аня сразу прижалась к Илье боком и спрятала морду ему в рукав. — Испугалась, маленькая? — спокойно спросила врач. — Сейчас посмотрим, что у нас с лапой. — Она обычно не такая тихая, — сказал Илья. — Она вообще активная, но сейчас как-то… Он не договорил. Врач кивнула, не торопя. — После боли и испуга собаки часто замирают. Это не значит, что всё плохо. Шейн остался у двери кабинета. Врач посмотрела на него. — Можете подойти ближе, если хотите. — Я тут постою. Голос у Шейна был тихий. Илья обернулся. — Можешь зайти. — Я не хочу её нервировать. Илья на секунду замолчал. Потом сказал мягче: — Она не злится на тебя. Шейн посмотрел на Аню. Та лежала у Ильи под рукой, жалобная, мокрая и совершенно несчастная. — Зря, — сказал он. — Шейн. — Я знаю. Случайно. Но всё равно. Врач аккуратно взяла Анину лапу. — Давайте пока без самонаказания, хорошо? Мне нужно, чтобы здесь все дышали. Особенно хозяин. Илья почти машинально кивнул. Шейн тоже кивнул, хотя врач смотрела не на него. — И второй переживающий человек тоже, — добавила она, даже не поднимая головы. Шейн чуть смутился и наконец сделал пару шагов ближе. Врач начала осматривать лапу. Аня дёрнулась и тихо пискнула. — Тише, — сразу сказал Илья. — Я здесь. Всё, всё, маленькая. Шейн поднял глаза. — Больно? — Неприятно, — сказала врач. — Но пока ничего страшного не вижу. Дайте мне ещё минуту. Шейн кивнул, но по лицу было понятно, что ему не легче. Илья старался смотреть на Аню, но взгляд всё равно пару раз уходил к Шейну. Он стоял у стены в мокрой куртке, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу, с виноватым лицом и таким видом, будто готов был принять любой приговор, даже если врач сейчас просто скажет «ушиб». Илье хотелось подойти. Сказать что-то нормальное. Может быть, коснуться его плеча. Но он остался рядом с Аней. Через несколько минут врач выпрямилась. — Хорошие новости. Перелома, скорее всего, нет. Похоже на ушиб и сильный испуг. Сегодня наблюдаете, пару дней без бега и прыжков. Если появится отёк, сильная боль или она совсем перестанет наступать — приезжаете снова. Илья выдохнул. Не полностью. Но хотя бы немного. — То есть она будет нормально? — Будет, — сказала врач. — Сейчас она больше напугана. Я дам обезболивающее на вечер, если будет беспокоиться. Шейн прикрыл глаза на секунду. — Слава богу. Сказал очень тихо. Аня вдруг повернула голову к нему и слабо завиляла хвостом. Шейн замер. — Она на меня не обижается. — Да, — сказал Илья. — Лучше бы обижалась. Илья посмотрел на него. Шейн отвёл взгляд. — Я не в смысле… Просто я её задел. — Шейн. Он замолчал. — Это случайно. Шейн кивнул. На этот раз так же неубедительно. Врач закончила осмотр, погладила Аню по голове и осторожно подняла её передние лапы, помогая Илье снова взять собаку на руки. — Всё, маленькая, — сказала она. — Передаю тебя обратно к папам. Дома отдыхать, не прыгать, не геройствовать. Илья застыл. Шейн тоже. Аня спокойно уткнулась мордой Илье в плечо, будто её в этой фразе всё устраивало. — Мы не… — начал Илья. — То есть я не… — почти одновременно сказал Шейн. Они оба замолчали. Врач посмотрела на них поверх очков. Потом на Аню. Потом снова на них. — Простите. Хозяину и сопровождающему. — Да, — быстро сказал Шейн. — Я сопровождающий. Илья почему-то посмотрел на него. — Очень переживающий сопровождающий. Шейн покраснел. — Я виноватый сопровождающий. — Вы оба сейчас очень громко переживаете, а она это чувствует, — спокойно сказала врач. — А собаке полезнее, когда рядом уверенные взрослые. Илья опустил взгляд на Аню. — Мы постараемся. — Вот это уже лучше. Рекомендации я сейчас распечатаю. Врач вышла оформить препарат. В кабинете стало тихо. Аня лежала у Ильи на руках, уже спокойнее, но всё ещё прижималась к нему всем телом. Шейн стоял рядом и смотрел на неё так, будто боялся даже моргнуть лишний раз. — Папы, значит, — сказал Илья. Шейн на секунду завис. Илья посмотрел на него внимательнее. Шейн всё ещё был бледный, мокрый после дождя, виноватый до невозможности. Но где-то под этим уже появилось что-то другое. Неловкость. Смущение. Почти тепло. Аня тихо завиляла хвостом. — Она, кажется, не против, — сказал Илья. Шейн посмотрел на собаку. — Она вообще странная. — Да. — Но хорошая. Илья кивнул. — Очень. Шейн сделал маленький шаг ближе. — Можно? Илья не сразу понял. — Что? Шейн показал взглядом на Аню. — Руку дать. Не гладить, если нельзя. Просто… чтобы она поняла, что я не хотел. Илья посмотрел на него внимательнее. — Можно. Только медленно. Шейн протянул руку. Очень осторожно. Аня сама потянулась носом и ткнулась в его пальцы. Шейн замер. — Она мокрая, — сказал он тихо. Илья впервые за вечер почти улыбнулся. — Она собака. — Да, конечно. Аня закрыла глаза и слабо вильнула хвостом. Шейн не убрал руку сразу. Просто стоял, пока она нюхала его пальцы, и дышал так, будто это было сложнее, чем казалось со стороны. Илья смотрел на его руку. Потом на лицо. На то, как Шейн старается не отдёрнуться, хотя ему всё ещё страшно. Что-то внутри стало мягче. Домой они ехали уже спокойнее. Аня лежала на коленях у Ильи и иногда смотрела на Шейна через просвет между сиденьями. — Она опять смотрит? — спросил Шейн. — Да. — Я не понимаю почему. Илья погладил Аню по голове. — Она не обиделась. Шейн молчал. — Лучше бы обиделась, — сказал он через несколько секунд. — Не лучше. Илья посмотрел на него в зеркало. — Она не умеет обижаться. — А ты? Вопрос прозвучал тихо. Почти случайно. Илья не ответил сразу. — Я устал. Шейн кивнул. — Извини. — Не извиняйся за всё. В тамбуре Шейн остановился у своей двери, но не заходил. — Я могу оплатить клинику. — Не надо. — Илья. — Не надо, — повторил он мягче. — Ты отвёз. Этого достаточно. Шейн выглядел так, будто хотел спорить, но не стал. — Если ей станет хуже, напиши мне. Он замолчал. Илья достал телефон. — Давай номер. Шейн продиктовал. Потом сделал короткий звонок, чтобы у Ильи сохранился его номер. — Это я. — Понял. Они стояли молча. Аня у Ильи на руках тяжело дышала и уже почти спала. — Спасибо, — сказал Илья. Шейн поднял глаза. — За что? — За всё. — Я всё равно не смог просто так уйти. Лицо у него немного смягчилось. Илья понял, что если не зайдёт домой сейчас, то сделает что-нибудь глупое. — Напиши потом, как она, — сказал Шейн. — Напишу. Дома Илья уложил Аню на лежанку, принёс воду и сел рядом на пол. Она положила морду ему на бедро и закрыла глаза. Телефон завибрировал через несколько минут. Шейн: как она? Илья посмотрел на Аню. Илья: спит. вроде нормально Шейн: хорошо Потом ещё одно сообщение. Шейн: прости Илья долго смотрел на экран. Илья: не надо извиняться, я знаю, что ты жалеешь Шейн не ответил сразу. Шейн: да Илья: она не злится Шейн: а ты злишься? Илья посмотрел на дверь в коридоре. За ней, через тамбур, была другая дверь. Шейна. Илья: не знаю Он отправил и сразу пожалел, что написал честно. Ответ пришёл через минуту. Шейн: понятно Илья: но спасибо, что остался Илья убрал телефон экраном вниз. Аня спала, но хвост у неё едва заметно шевельнулся. — Даже не гордись собой, — сказал Илья. Она не открыла глаз. —— На следующий вечер Шейн постучал. Илья открыл дверь и увидел его с пакетом в руках. Шейн выглядел неловко. Так, будто пришёл не в гости, а с чем-то извиняющимся. — Я на минуту, — сказал он. Аня за спиной Ильи подняла голову. Сначала медленно, осторожно, будто вспоминала про больную лапу. Потом увидела Шейна. И встала почти нормально. Илья посмотрел на неё. — Интересно. Аня тут же поджала лапу обратно. Шейн заметил. — Она сейчас притворилась? — Да. — То есть ей уже лучше? — Видимо, зависит от зрителя. Шейн посмотрел на Аню. — Какая драматичная. Аня вильнула хвостом. — Не поощряй её, — сказал Илья. — Я пытаюсь наладить отношения. Илья почти улыбнулся. Шейн посмотрел на пакет. — Я принёс ей кое-что. Илья взял пакет. Внутри была мягкая игрушка, лакомства и салфетки для лап. — Ты купил ей подарки. — Да. — Зачем? Шейн пожал плечом. — Захотел. Илья посмотрел на него. Шейн отвёл взгляд. — И чувствовал себя виноватым. — Это больше похоже на правду. — Но «захотел» тоже правда. Илья не сразу ответил. — Тогда ладно. Аня потянулась к пакету носом. — Подожди, — сказал Илья. — Сначала проверим. Он посмотрел состав лакомств. Всё было нормальным. — Можно. Шейн заметно расслабился. Аня получила игрушку и сразу унесла её в гостиную. Потом вернулась и посмотрела на Шейна. — Кажется, зовёт меня? — сказал он. — Да. Шейн не двигался. — Можно зайти? Илья чуть отступил. Шейн вошёл аккуратно. Когда Аня подошла ближе, он напрягся, но остался на месте. Илья заметил и держал Аню рядом. — Я её держу. — Я знаю. — Но всё равно страшно? Шейн посмотрел на Аню. — Уже меньше. В гостиной Аня легла с новой игрушкой и положила морду на край дивана рядом с Шейном, который сел осторожно, почти на самый край. Долгое время они просто сидели. Илья в кресле. Шейн на диване. Аня между ними, довольная и тихая. Илья сделал чай. Сам не понял зачем. Шейн ведь говорил, что зашёл на минуту. Шейн взял свою обеими руками. — Спасибо. — Пожалуйста. — Я правда не хотел надолго. — Я знаю. — Просто она позвала. Илья посмотрел на Аню. — Ей трудно отказать. Шейн улыбнулся в кружку. Аня потянулась и ткнулась носом в руку Шейна. Он замер. — Она сама, — сказал он. — Да. — Мне ничего не делать? — Можешь просто не двигаться. Шейн медленно опустил пальцы на голову Ани. Неуверенно, легко, будто боялся ошибиться. Аня закрыла глаза. Илья смотрел на это и молчал. В комнате было тихо. За окном снова начинался дождь. Шейн гладил Аню осторожно, почти неправильно, но Аня не уходила. Ей нравилось. И Илье тоже. Не то, как Шейн гладил собаку. Хотя и это тоже. Ему нравилось, что Шейн сидит здесь. В его квартире. В тёплом свете лампы. С кружкой чая, карими глазами, мягкой улыбкой и очаровательными веснушками. Шейн поднял взгляд. — Что? Илья понял, что его поймали. — Ничего. — Ты смотришь. — Смотрю. Шейн чуть напрягся. — Что-то не так? Илья покачал головой. — Нет. Сказать «ты красивый» было слишком прямо. Слишком рано. Слишком не в стиле Ильи. Но не сказать тоже уже не получалось. — У тебя веснушки, — сказал он наконец. Шейн моргнул. — Я знаю. — Это был комплимент. Шейн смотрел на него несколько секунд. Потом опустил глаза на кружку. Щёки у него чуть покраснели. — Странный комплимент, — сказал он. — Но я понял. Просто не сразу. Аня, словно почувствовав важность момента, тяжело вздохнула и положила морду Шейну на колени. — Она спасла тебя, — сказал Илья. Шейн тихо усмехнулся. — Похоже. Он снова погладил Аню. Илья поднялся, чтобы забрать пустые кружки. Когда проходил мимо дивана, Шейн тоже встал, хотел помочь, и они оказались слишком близко. На секунду оба замерли. Илья посмотрел на его щёку. Туда, где почти зажила царапина. — Уже лучше, — сказал он. — Что? — Царапина. — А. Шейн коснулся щеки. — Да. Илья не подумал. Просто поднял руку и провёл большим пальцем рядом с царапиной. Не по ней. Чуть ниже. Шейн перестал дышать. Илья тоже. — Прости, — сказал Илья почти сразу и убрал руку. Шейн покачал головой. — Ничего. Они стояли слишком близко. Аня тихо стукнула хвостом по полу. Шейн посмотрел на неё, потом снова на Илью. — Я пойду, наверное. — Да. Никто не двинулся. Илья понял, что если сейчас отступит, будет жалеть. И если не отступит — возможно, тоже. Он наклонился и очень осторожно поцеловал Шейна в щёку. Коротко. Почти невесомо. Прямо рядом с веснушками. Шейн замер. Илья отстранился сразу. — Спасибо за подарки, — сказал он тихо. Шейн поднял на него глаза. Щёки у него были красные. — Илья… Он хотел сказать что-то ещё, но не сказал. Только коснулся пальцами того места, куда Илья его поцеловал. Аня завиляла хвостом. И, кажется, была очень довольна.