Прикоснуться

Они сделали заказ еще три дня назад Тогда был вечер, укрытые пледом, они лестали каталог. Это было очень... смущающим занятием. Не раз лица мальчиков заливались краской, но при этом закрывать ноутбук не хотелось. Хотелось чего-то нового. И вот, спустя час, изучив большинство предлагаемого ассортимента, они сделали заказ. Закрыв ноутбук, Кими убрал его на прикроватную тумбочку и лег головой на подушку, уткнувшись носом в плечо Бермана. Хотелось что-то сказать, как-то это обсудить, но оба поняли, что простого "спокойной ночи" хватит Сегодняшним утро Андреа проснулся первым. Солнце уже начинало пробиваться сквозь легкие шторы, из-за этого в комнате стоял полумрак, при котором мир кажется еще не полностью проснувшимся. Берман дышал ровно и глубоко, его рука все еще лежала на талии Кими — теплая, совсем не тяжелая Кими не шевелился. Ему нравилось просто лежать так, чувствуя чужое дыхание на своей макушке. Единственное, что хотелось ему сделать, это тихонечко поцеловать Оливера в губы. Ну или хотя бы в щеку. Антонелли бы его всего исцеловал, но наблюдать за спящим парнем было очень умиротворяюще. Казалось, при каждом виде расслабленного лица Бермана, итальянец влюблялся в него сильнее Утро тянулось медленно, как патока. Кими всп же не удержался — коснулся уголка губ Бермана, едва-едва, почти невесомо. Оливер не проснулся, только выдохнул чуть тише и придвинулся ближе, инстинктивно ища тепло. Антонелли улыбнулся и закрыл глаза, позволяя себе еще немного этого покоя Разбудил их звонок в дверь. Кими так и остался в постели, Берман же решил проверить. За дверью никого не было, только не большая плотно запечатанная коробка. На ней не было никаких распознавающих знаков, только адрес получателей и эмблема Оливер вернулся в спальню с коробкой в руках. Кими приподнялся на локтях, сонно моргая, и когда взгляд упал на упаковку, сон как рукой сняло — Уже пришло? — шепотом спросил он, хотя в квартире кроме них все равно никого не было — Мгм, — так же тихо ответил Берман и поставил коробку рядом с кроватью и чмокнул Андреа в лоб. — Вечером распакуем. Пошли умываться Кими не стал спорить. Он просто кивнул и поплелся в ванную, чувствуя, как к щекам снова приливает тепло Весь день эта коробка стояла в спальне как слон в посудной лавке. Они завтракали, смотрели что-то по телевизору, даже вышли ненадолго в магазин, но каждый раз, возвращаясь в комнату, Кими ловил себя на том, что проверяет, на месте ли упаковка. Британец делал вид, что абсолютно спокоен, но Антонелли видел: он тоже поглядывает на нее краем глаза К вечеру напряжение стало почти физически ощутимым. Ужин прошел достаточно мило, они увеличенно болтали, позабыв про злосчастную коробку. Но еда закончилась, темы для обсуждения тоже, даже уборка не затянулась на долгое время Они включили свет в спальне. Кими достал канцелярский нож, а Берман поставил коробку на кровать. Все происходило молча. Оливер разрезал скотч. Итальянец стоял рядом, зачем-то прикусив губу и сложив руки за спиной, словно это могло его защитить от собственного смущения Внутри коробки, аккуратно замотанные пупырчатой пленкой, лежали три узких флакона — он вытащил их первыми и отдал Андреа, не глядя. Два прозрачных, один матовый. На двух бутыльках были надписи "Клубника" и "Ваниль" . Пахло от них еще через упаковку — приторно и почему-то интимно. Антонелли вертел в руках одну из бутылочек, лишь бы руки не были пустыми. Интерес очень давил на него и, сдавшись, он все таки открыл ее. Клубникой запахло еще ярче, что аж Олли учуял приятный запах. Кими выдавил себе на палец горошину смазки и размазал по пальцам. Гель мягко распределился по поверхности Отложив флакон, Андреа взял другую смазку с запахом ванили и также "протестировал на своих пальцах", пока Берман доставал из коробки эфирные масла, Кими сразу же переключился на них. Он вытащил из коробки три пузырька — лаванда, роза и апельсин. Итальянец поднес каждый к носу, но на лаванде он решил остановиться. Она приятно скользила под пальцами Кими — он капнул чуть-чуть на запястье и растер, вдыхая травянисто-сладкий аромат.Берман следил за его движением с нежностью Внутри коробки, помимо смазок и масел, лежал еще один предмет, завернутый особенно тщательно — в несколько слоев пупырчатой пленки и мягкий мешочек. Оливер разворачивал его медленнее, чем хотелось бы Кими, он даже замер, перестав вдыхать запах лаванды со своего запястья На светлой простыне оказалась силиконовая нить с плавно увеличивающимися шариками — от маленького до крупного. Цвет был приглушенно-синий, почти ночной. Ничего пугающего, даже красиво, но Антонелли стало жарко — Ты уверен? — спрсил британец Кими кивнул, хотя внутри все дрожало. Но не от страха, от предвкушения и того самого смущения, которое заливало щеки румянцем, но не мешало хотеть продолжения — Тогда… нужно сначала обработать, — голос Оливера звучал ровно, почти буднично, но Кими видел, как побелели его костяшки, сжимающие край мешочка. — Я сейчас Берман вышел в ванную, Кими же остался сидеть на кровати, поджав ноги, и слышал, как открывается шкафчик с полотенцами, как льется вода из крана. Вернулся Оливер через несколько минут, аккуратно неся вымытую игрушку в сложенном полотенце. Синие шарики блестели влагой. Он положил полотенце с содержимым на самый край кровати, а сам подошел совсем близко к итальянцу и, улыбнувшись, поцеловал в лоб. Андреа поймал эту улыбку и улыбнулся сам, потянув Оливера за край футболки, и ткань послушно поползла вверх, открывая полоску загорелой кожи на животе. Берман перехватил его руки, когда они добрались до груди, и накрыл своими ладонями, сцепляя пальцы в замок — Не торопись, — выдохнул Оливер ему в губы, но в его голосе самом не было ни капли спокойствия — только хрипотца и напряжение — Я не тороплюсь, — солгал Кими, потому что внутри все пылало, а сердце билось где-то в горле. — Я просто... хочу Они целовались долго, требовательно. Итальянец запустил пальцы в волосы Бермана, притягивая ближе, и тот откликнулся — прикусил его нижнюю губу и провел по ней языком, заставляя Кими тихо застонать Все таки ручки Антонелли полезли под футболку британца, заставляя его отстраниться, чтобы снять ее. Оливер потянул футболку через голову и отбросил ее в сторону, оставшись в одних домашних штанах. Кими сглотнул, глядя на его плечи, ключицы, спину. В спальне вдруг стало душно, хотя окно было приоткрыто Берман сам потянул за край футболки Андреа, и тот послушно поднял руки, позволяя стянуть ткань через голову Кими оказался прижат к кровати, а теплые ладони Оливера скользнули по его ребрам, вниз, к талии, заставляя мышцы живота напрячься. Он выдохнул коротко, сбивчиво, когда британец накрыл его рот поцелуем — глубоким, влажным, почти жадным — Олли, — прошептал итальянец в губы Британец не ответил. Вместо этого его губы скользнули по щеке Кими, к шее, заставляя того выгнуться и сильнее вцепиться в плечи. Каждое прикосновение — кончиками пальцев, дыханием, языком — посылало искры по спине — Ты до сих пор пахнешь лавандой, — пробормотал Берман, втянув носом воздух, и от этого низкого, почти мурлыкающего голоса у итальянца задражали ноги Он бы упал, если бы уже не лежал на спине, прижатый к матрасу. Кими выгнулся, закинул ноги на бедра Оливера, чувствуя, как тот уже тверд под тканью домашних штанов. Хотелось тереться, хотелось, чтобы сняли все, что только можно снять, хотелось всего и сразу — Олли, — снова шепнул он, хрипло, почти умоляюще Берман отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза у него были темные, зрачки расширены, дыхание сбитое. Он смотрел на Кими так, будто решал, сорваться ли или все же подождать еще немного Его пальцы скользнули к поясу домашних штанов Кими, задержались на резинке. Андреа дернул бедрами навстречу, помогая стянуть их вместе с нижним бельем одним движением. Ткань полетела на пол и Кими остался совершенно нагим перед Оливером, разгоряченный, раскрасневшийся, с отчетливой влажной дорожкой на животе от собственного предэкулята Оливер замер на секунду, скользя взглядом по его телу — от ключиц до паха и обратно. Кими хотелось прикрыться, но еще больше — чтобы Берман смотрел дальше.Чтобы трогал. Чтобы делал хоть что-то, потому что внутри уже все горело от нетерпения — Ты такой... — Оливер не закончил, только провел ладонью по внутренней стороне бедра Андреа, раздвигая ноги шире. — Красивый Кими выдохнул и тут же застонал, когда пальцы Бермана на пробу скользнули ниже, к яйцам, потом еще ниже — Сделай уже что-нибудь, — попросил Кими, прикусывая губу. — Пожалуйста Оливер потянулся к флаконам, которые так и остались лежать на простыне рядом с подушкой. Взял, не глядя. Открутил крышку, щедро выдавил на пальцы. Гель был прохладным, и Кими вздрогнул, когда Оливер коснулся входа — Шшш, — Берман свободной рукой погладил его по животу, успокаивая. — Дыши Андреа послушно выдохнул, пытаясь расслабиться. Первый палец вошел почти легко — Оливер был аккуратен, двигался медленно, давая привыкнуть. Кими зажмурился, сосредоточившись на ощущениях: тесно, но не больно. — Еще, — выдохнул итальянец, удивившись тому, как прозвучал его голос — так низко, требовательно Кими дернул бедрами, когда второй палец Оливера начал медленно проникать внутрь, растягивая тугую плоть. Гель с запахом клубники смешивался с их жаром, и в комнате витал этот приторно-сладкий, интимный аромат. Берман двигался аккуратно, но настойчиво — разводил пальцы, сгибал их, искал тот угол, от которого у итальянца перехватывало дыхание — Вот здесь? — голос Оливера сел до хрипоты — Да-да-да, там, — Кими вцепился в простыню, выгибаясь. — Олли, пожалуйста, не останавливайся Он сам не узнавал свой голос — умоляющий, срывающийся на стоны. Берман склонился, поцеловал внутреннюю сторону его бедра, оставляя влажный след, и Кими показалось, что он сейчас кончит просто от этого. Воздуха не хватало. Волосы прилипли ко лбу, сердце колотилось где-то в горле — Ты так красиво реагируешь, — выдохнул Оливер, добавляя третий палец. — Смотри на меня Итальянец послушно распахнул глаза, мутные от возбуждения, и утонул в темном взгляде Бермана. Тот двигал пальцами медленно, почти лениво, но каждый толчок отдавался в теле Кими короткой вспышкой удовольствия. Три пальца уже вошли почти полностью, растягивая стенки, и Кими чувствовал, как его мышцы сжимаются и расслабляются в попытке принять еще — Олли, хватит, — выдохнул он, хрипло, ломаясь на середине слова. — Я готов, правда, готов, хватит пальцев... Берман замер. Его пальцы остались внутри, и Кими застонал от этого тяжелого, полного ощущения. Британец наклонился, поцеловал его в уголок губ — почти невесомо, так нежно в противовес тому, что творилось у Кими между ног — Ты уверен? — Оливер уже сам едва сдерживался — это выдавали побелевшие пальцы, которыми он сжимал бедро Андреа — Да. — Кими кивнул и тут же потянулся к нему, вцепившись в плечо. — Да, блять, Олли, я уверен Берман медленно вытащил пальцы. Кими почувствовал пустоту — острую, почти болезненную, — и сжался, когда прохладный воздух коснулся растянутого входа. Он закусил губу, глядя, как Оливер тянется к полотенцу на краю кровати. Синие шарики блестели под светом лампы, влажные от воды, и внутри у Кими все оборвалось — не от страха, скорее всего, от дикого, почти животного возбуждения Оливер взял бусины в руку. Они прохладные, тяжеловатые и немного скользкие. Кими наблюдал за его пальцами, сжимающими основание нити, и в животе снова вспыхнуло — горячо, тянуще — Повернись, — голос Бермана звучал глухо Кими послушно перекатился на живот, подгибая колени и приподнимая бедра. Позу смущающая, открытая, поэтому он уткнулся лицом в подушку, чтобы не видеть лица Оливера. Берман провел ладонью по его ягодице, сжимая, разминая, помогая расслабиться. Он выдавил еще смазки — теперь уже щедро, прямо на бусины и на растянутый вход Кими. Холод геля заставил Андреа вздрогнуть и коротко выдохнуть. Пахло клубникой так сильно, что кружилась голова Первая бусина — самая маленькая — коснулась входа, и итальянец непроизвольно сжался. Оливер замер, поглаживая его поясницу широкими, успокаивающими движениями Кими выдохнул в подушку, заставляя мышцы подчиниться. Бусина скользнула внутрь почти легко — мягкий, округлый силикон заполнил его так иначе, не так, как пальцы. Полнее, что ли. Или просто по-другому — Еще, — прошептал Кими Вторая бусина — уже чуть крупнее — вошла с небольшим сопротивлением. Берман действовал аккуратно, но уверенно, придерживая основание нити свободной рукой. Андреа закусил губу, чувствуя, как наполняется, как стенки растягиваются чуть больше. Не больно. Приятно-тяжело, почти до головокружения — Все хорошо? — голос Оливера сел окончательно, превратился в низкий, рваный шепот Антонелли кивнул, не в силах выговорить ни слова. Он уткнулся лбом в сгиб локтя, позволяя Берману делать то, что тот задумал Третья бусина заставила Кими выгнуть спину. Берман нажал мягко, но настойчиво. Андреа выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как капелька пота скатилась по виску. Внутри все горело, не от боли — от того, как правильно это ощущалось Кими замер, когда прохладный силикон коснулся растянутого входа. Оливер не спешил — дал привыкнуть, поглаживая внутреннюю сторону бедра, сжимая ягодицу. А потом толкнул Четвертая бусина вошла туго. Кими вскрикнул — коротко, сдавленно — и вцепился в подушку. Ощущение было ошеломляющим. Каждое движение отдавалось внутри короткой вспышкой Кими всхлипнул, когда вошла пятая — предпоследняя. Она была заметно крупнее остальных, и Берману пришлось приложить усилие, проталкивая силикон внутрь. Итальянец выгнулся, лбом уткнувшись в матрас, и замер, мелко дрожа. Внутри все пульсировало, сжимаясь вокруг бусин — Терпи, — выдохнул Оливер, хотя сам едва держался. Его штаны оттягивал ноющий, болезненный стояк Шестая бусина, самая большая, замерла у входа. Кими всхлипнул громче, закусив тыльную сторону ладони. Берман погладил его поясницу, спустился ниже, раздвигая ягодицы, и толкнул Андреа закричал в подушку — глухо, с надрывом. Бусина вошла с тугим, влажным звуком. Но боль тут же отступила, оставив после себя только жар и пульсацию. Он лежал неподвижно, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг игрушки, как нить свисает между ягодиц — Ты как? — Оливер наклонился, поцеловал его между лопаток Антонелли кивнул, не в силах говорить. Потом медленно, пробуя, качнул бедрами — и застонал, когда бусины сместились внутри. Ощущение было пьянящим, неправильно-правильным Берман отстранился. Кими услышал, как шелестнула ткань — Оливер наконец стянул домашние штаны вместе с бельем. Кровать прогнулась под его весом, когда он устроился сзади, прижимаясь животом к спине Андреа — Олли... — прошептал Антонелли, чувствуя у основания нити чужую горячую плоть. — Ммм, — Берман поцеловал его в плечо, провел рукой по боку, сжимая. — Не двигайся Он потянул за нить — медленно, едва заметно. Самая крупная бусина натянула вход, и Кими застонал глубже, когда она выскользнула наружу с влажным звуком. Потом вторая. На третьей итальянец уже подвывал, вцепившись в простыню — Красиво, — выдохнул Оливер ему в затылок. — Кими, ты такой красивый сейчас Кими не ответил. Он чувствовал, как пустеет внутри, как стенки сжимаются вокруг ничего, и это было мучительно, почти невыносимо. Когда вышла последняя бусина, он заплакал — тихо, от перенапряжения, от того, как сильно хотел, чтобы Берман вошел в него прямо сейчас, без подготовки Оливер положил бусины на тумбу, он перевернул Андреа на спину, раздвинул колени шире, нависая сверху — Смотри на меня, — приказал он хрипло Антонелли послушно распахнул мокрые глаза. Берман вошел одним толчком — глубоко, до конца, и оба замерли, глядя друг на друга — Господи, — выдохнул Кими, ломаясь Оливер начал двигаться. Медленно. Так, чтобы его любимый чувствовал каждое движение, каждую пульсацию. В комнате больше не было слышно ничего — только мокрые звуки, сбитое дыхание и стоны, которые итальянец не мог сдерживать Берман наклонился, поцеловал его в уголок губ, потом в щеку, в мокрую дорожку от слезы Оливер двигался внутри Кими так же медленно, как до этого вводил бусины. Каждый толчок заставлял Андреа выгибаться, хватать ртом воздух и царапать ногтями широкие плечи Бермана. Британец нависал сверху. Тяжелый, горячий, его загорелая кожа блестела в полумраке от пота, а взгляд был прикован к лицу итальянца — Ты так плотно меня сжимаешь, — выдохнул Оливер ему в шею Кими только застонал в ответ, запрокидывая голову и подставляя горло для поцелуев. Он не мог говорить — слова рассыпались на полпути, превращаясь в сбивчивые всхлипы. Он обхватил ногами талию Бермана, притягивая ближе, глубже, насколько это было возможно Оливер ускорился. Толчки стали резче, ритмичнее, и кровать заскрипела в такт движениям Андреа вцепился в его плечи, царапая кожу до крови. Голова кружилась от смеси запахов — клубничной смазки, лавандового масла на запястье и самого Оливера — Олли... Олли, боже мой... я сейчас... — прошептал он, беззвучно Берман накрыл его рот поцелуем, заглушая стон, и одновременно провел ладонью по напряженному животу Кими, сжал пульсирующий член. Трех движений хватило, чтобы Антонелли кончил — сильно, с глухим криком в губы Оливера, выгибаясь всем телом и сжимаясь вокруг него изнутри Оливер дал ему несколько секунд, замер, чувствуя, как пульсируют стенки, а потом толкнулся еще пару раз и вышел, кончив на живот итальянца В спальне стало тихо. Только сбитое дыхание и стук сердец в унисон. Кими лежал, раскинувшись на простыне, липкий от пота и спермы — собственной и британца — и смотрел в потолок. Оливер замер рядом, опираясь на локоть, и его пальцы совсем медленно водили по коже Андреа, собирая капельки влаги — Ты замечательный... — оставив нескольк о поцелуев на шее Антонелли, Берман заглянул в его глаза. — Люблю тебя Кими притянул того за шею и накрыл губы Олли своими. Поцелуй получился очень нежным, почти детским — И я тебя люблю