Никнеймология

      Компания в очередной раз выбирала, во что же поиграть на сабантуе, но ни один из вариантов не удовлетворял пресытившуюся публику: “правда или действие” порядком наскучила, “крокодилы” и прочие угадайки стары как мир, а в колоде карт не досчитались всех тузов. Московско-питерская тусовка собралась почти в полном объёме дорогостоящего шоу, вот только из столицы здесь присутствовал только Кондратюк. Фигуристы любезно позвали его отдохнуть в конце сезона, с Марком всегда было весело, его светлая голова вечно придумывала лютый креатив – от кринжа в фантах в стиле “исполнить приватный танец” до пресловутых пряток по всему коттеджу (однажды кто-то спрятался в бассейне, задержав дыхание, и чуть не окочурился прямо в воде от тяги к победе).              – Бля, кажется, телефон просрал… – Семененко растерянно шарился по гостинной, разыскивая свой ненаглядный аппарат. – Петь, позвони мне!       – Я нашёл! – первым на знакомый kpop среагировал Марк. – Эм… Прости, но тут тебе “моё милое чучело” звонило.       В комнате установилась звенящая тишина. Понять, что таким прозвищем Женя наградил своего бывшего было не сложно, но вопрос “почему” оставался открытым.       – Эм, ну да, а что такого-то? Вы просто не видели, с какой причёской Петя обычно просыпался по утрам, – на такое откровение где-то в углу подавился Гуменник, никак не ожидавший такой искренности.       – Так-так, а ну-ка дай посмотреть свои контакты, – кажется, Кондратюк уже придумал новое развлечение на вечер. – Пацаны, предлагаю тому, кто больше всего угадает, баню за счёт Семененко.       По итогу Лутфуллина наградили прозвищем “Лягва” за его большие лягушачьи глаза, дуэт “Голубая лагуна” и “Текила Санрайз” оказались близкими друзьями Жени, танцовщики Даня Горелкин и Соня Леонтьева, которые не смогли присоединится сегодня к тусовке.       – А “Халяль” и “Кашер” вот тут с сердечком, это кто?       – Да сто процентов первый это Артурчик Даниелян, – Галлямов очень включился в игру, желая лишний раз побывать в обожаемой бане. – А второй… Коля?              – 50 на 50, Саш, – Семененко уж больно хитро улыбнулся. – “Кашер” это Марк, в его исполнении “Хава нагила” выглядит очень убедительно.       – Стоп, а как у тебя тогда Угожаев записан? – все взгляды устремились на самого дом-омегу, который отрицательно пожал плечами. Как-то совсем не было времени поинтересоваться о телефонной книге собственного парня. – Ладно, ща угадаем. Охохо, а кого ты так наградил? “Песдушка-сквиртушка”!       По довольной ухмылке Жени и красным щекам Коли стало ясно, что ответ можно было и не давать, стыдно стало всем, а уточнять Кондратюк всё же не решился.       – Так, ладно… Вау, у тебя есть свой шеф-повар? Сто процентов, это твоя мама.       – Вот я бы сейчас не отказался от маминых эчпочмаков, – тихо пискнул Лутфуллин промеж чужих ответов и общего шума.       – Ну вы что, ребят, это же ШЕФ! Алексей Николаевич Мишин, – Дикиджи дал верный ответ с первого раза. – А Татьяна Николаевна, наверно, записана как “фея” или “волшебница”. Марк, глянь, там есть что-то подобное?       Кондратюк отхлебнул чего-то мутного в стакане (господи, и кто мешал этот коктейль?) и внимательно пролистал телефонную книгу лучшего друга.       – Из похожего здесь только “Самаявеликолепнаяипрекраснаяженщинанапла”.       – Всмысле там в конце “на пла…”. На плато? На плачто?       – На планееееете, не влезло просто, максимум 40 букв можно было – кажется, двухкратного абсолютно не волновало, что прямо сейчас раскрываются его маленькие секретики. О любви к своей тренерше Женя буквально рассказывал в каждом интервью, а в трансляции перед выступлениями сквозило комментаторское “любимый ученик Татьяны Мишиной…”.       – Так, понятно. Давайте следующее: “фифун”.       – О, это его брат, – Угожаев отошел от позора и наконец подал голос, получая одобрительный кивок от возлюбленного. – Они любят рубится в футбик на плойке. А ещё там должен быть “лечащий врач” – это его мама.       – Ну Коль, не спойлери! – очередную порцию красноты в щеки “песдушки” добавил Гуменник. – Мы же на баню играем, ё-маё. Давайте дальше.       Компания явно раскочегарилась, было непросто расшифровать такие антилогичные позывные.       – Что ж… Ну, “святой отец”, думаю, понятно чей, тут всё просто, – лукавая улыбка Кондратюка одарила только что высказавшегося Петю. – Раз Угожаева мы уже определили, может, хочешь угадать, кто такой персонаж с загадочной подписью “Сексуальное давление”?       Фигуристы притихли, задумавшись. Семененко был слишком непредсказуем в выборе прозвищ и такой ранг мог достаться кому угодно. Пришлось задавать дополнительные вопросы, чтобы подобраться к истине: вы часто созваниваетесь? Между вами что-то было? Это какая-то эскортница?       Однако хозяин препарированного телефона сознался сам, опередив всех.       – Пацаны, харе, вы никогда не угадали бы. Это Петин брат, Ваня, вы его не особо знаете.       – Да как же, – неожиданно прорвавшийся с галёрки голос Угожаева явно намекал на какую-то интересную историю, которую он унесёт с собой в могилу. И старшему Гуменнику, кажется, было понятно, почему.       – Ох, может продолжим? – Лутфуллин неловко вернул разговор в нужное русло, зашуршав пачкой чипсов. – Что там дальше, Маркелло? Интересно.       Дальше на выбор были “не брать” и “минеральные воды”, которые отгадать было невероятно трудно. Оказалось, что первой была мама Гуменника, довольно властная женщина и по совместительству бывшая теща – брать трубку не особо то и хотелось.       – А вторая – это мама Коли, у нее фамилия Пятигорская. Тоже теща, только будущая, – раскрыл карты Семененко, пьяно улыбаясь под общее одобрение. Кажется, у кого-то скоро будет важный разговор…       – Эм, тогда “крохотный” – это что имелось в виду? Надеюсь не то, о чем мы все подумали? – Кондратюк едва сдерживал смех.       – Ну, это только Пете известно, – двухкратный гаденько посмеивался, вынуждая своего бывшего опровергнуть такую откровенную информацию.       – Думай, что говоришь про моего альфу, – зеленые глаза угрожающе сверкнули. – Я же не раскрываю, что заставило тебя записать Мемолу как “СОС”.       Кажется, между двумя вновь разразилось извечное соперничество, и Марку снова пришлось сменить тему.       – Тут, вот, есть контакт “Влад”...       Вся компания наперебой давала ответы, уже забыв о главном призе. Под таким именем мог скрываться кто угодно, например Саша Галлямов, вариант которого предложил Лутфуллин. Совершенным открытием стал факт, что у Семененко вообще не было сашиного номера, несмотря на то, что оба частенько пересекались на соревнованиях, разномастных шоу и тусовках между этапами.       – Ребят, ребят! – Женя осадил шумевших друзей, ведь ответ был максимально прост и тем изобретателен. – Тут нет секрета. Это просто Влад. Влад Дикиджи.       В комнате на секунду повисло то самое коллективное “ну конечно, кто бы сомневался”.             – Влад Дикиджи… – протянул Галлямов, будто пробуя имя на вкус. – Это даже слишком честно.       – Да я просто не стал мудрить, – пожал плечами Женя. – Он реально Влад. Уникальность вы уже сами напридумывали.       – Скучный ты человек, – протянул Марк, но тут же снова оживился. – Ладно, баня пока откладывается, но у меня есть идея получше.       Он резко развернул телефон экраном к остальным.       – Следующая игра. Не угадываем контакты, а объясняем их прозвища самому человеку.       – В смысле? – насторожился Лутфуллин.       – В прямом. Каждый по очереди выбирает любой контакт и требует объяснений. Без отмазок.       Тишина продержалась ровно полсекунды.       – Это хуже, чем баня за счёт Семененко, – резюмировал кто-то.       – Зато честнее, – ухмыльнулся Марк, – и веселее.       Женя весь подобрался и угрожающе прищурился, глядя на него.       – Марк… ты сейчас очень сильно рискуешь.       – Я? – тот сделал невинное лицо. – Да я вообще святой.       – “Святой отец”, ага, – хмыкнул Гуменник и тут же получил локтем в бок.       – Ладно, – Женя поднял руки. – Но тогда начинаешь ты.       Марк на секунду замолчал, глянув в телефон Семененко, потом перевел взгляд на компанию и довольно спокойно сказал:       – Окей. Тогда я выбираю контакт… “Легенда стыда 2.0”.       В комнате стало заметно тише.       – Это… кто? – осторожно уточнил Угожаев.       Марк медленно поднял глаза:       – Женя. Объясняй.       И вот тут уже даже те, кто держался весь вечер, начали заранее смеяться, потому что по выражению лица было понятно – объяснение будет хуже всех “песдушек”, “крохотных” и “сексуальных давлений” вместе взятых.