Старый знакомый

Завод «Сталь-7». Главные ворота.

      Сталь-7» не просто выглядел заброшенным — он ощущался мертвым. Огромные, почерневшие от времени и копоти стены из кирпича поднимались в небо, как надгробия гигантов. Дождь, казалось, лишь подчеркивал его унылую монументальность, стекая грязными ручьями по трещинам и выбоинам, обнажая слои старой штукатурки и ржавого металла. На крышах зияли дыры, через которые когда-то выпускался пар и дым, а теперь виднелись лишь обрывки небес. Выбитые окна без стекол смотрели на мир пустыми глазницами, словно сам завод был мертвым существом, лишившимся зрения. Вокруг валялись обломки станков, погнутые арматуры, штабеля битого кирпича и горы строительного мусора, заросшего серой, мертвой травой. Единственные признаки жизни — это старые полицейские ленты, развевающиеся на ветру, и мрачный, пошарпанный Кинема Кима, припаркованная на луже у ворот.       Главные ворота, некогда мощные, кованые, с гербом завода, теперь были перекошены. Одна створка висела на одной петле, наполовину оторванная, и тяжело упиралась в землю, создавая неестественный проем. Через этот проем, похожий на разинутый рот, проглядывала мертвая, темная утроба цехов. ВОСПРИЯТИЕ [Легко: Успех] — Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом сырости, гниения и металлической пыли, которую не могли до конца смыть даже десятилетия дождей. Где-то высоко в дырявых ангарах завывал ветер, напоминая о вздохах и стонах некогда работавших здесь машин.       У массивных, покрытых ржавчиной ворот «Стали-7» их встретил охранник. Это был пожилой мужчина с тяжелым, усталым взглядом и поседевшими усами, который, казалось, сам был сделан из помятого железа. Он безразлично отмахнулся от полицейского удостоверения Кима.       — Завод закрыт, — прохрипел он, едва открыв рот. — Вывеска висит.       — Мы по делу об убийстве Леонарда Дюпре, — Ким сохранял безупречное спокойствие. — Тело нашли прямо здесь.       При упоминании Ленни, взгляд охранника чуть оживился, но тут же погас.       — Ну да, — буркнул он. — Я его помню. Дюпре. Вечно шнырял где-то. Только проблем от него было больше, чем от стаи крыс. Проходите. Только ничего не трогайте. И так всё разваливается.       Он неохотно открыл одну из створок, пуская их внутрь. Завод, даже заброшенный, давил своей массой и атмосферой запустения. ВОСПРИЯТИЕ [Средний: Успех] — Запах пыли, масла, давно остывшего металла и… страха. Где-то в этих стенах витает нечто более древнее и жуткое, чем само убийство Ленни.       — Кто здесь главный? — спросил Ким.       — Инженер Фредериксон, — ответил охранник, махнув рукой в сторону небольшого административного корпуса. — Сидит там, бумаги перебирает.       По сравнению с индустриальной громадой завода, административный корпус был нелепо мал, приземист и невзрачен, словно пристройка для уборной. Он тоже был серым, с облупившейся краской и несколькими разбитыми окнами, заколоченными досками. Чтобы попасть в кабинет главного инженера, пришлось пройти по узкому, темному коридору, где электричество давно отключили, и единственным источником света служили фонарики детективов. Стены коридора были исписаны старыми объявлениями о забастовках, уже выцветшими от времени, и нецензурной бранью, оставленной рабочими в последние дни перед закрытием.       Сам кабинет Фредериксона был небольшой, тесный, но на удивление чистый по сравнению с остальным заводом. Это был островок порядка в океане хаоса. Влажный полумрак проникал через единственное, чистое, но забранное металлической решеткой окно, выходящее на внутренний двор.       На старом деревянном столе из потемневшего дуба царил упорядоченный беспорядок: стопки технических спецификаций, исписанные карандашом черновики, заляпанная кружка с застывшими остатками кофе. Здесь же лежали разнообразные инструменты — отвертки, пассатижи, лупы, и груда разобранных механических карандашей, которые Фредериксон, видимо, пытался починить. На стенах висели выцветшие схемы каких-то сложных механизмов и пара дипломов, пожелтевших от времени, свидетельствующих о былой значимости инженера. Воздух в кабинете был тяжелым от запаха старой бумаги, пыли и легкого, едкого аромата машинного масла, который, кажется, навсегда въелся в стены «Стали-7».       Фредериксон сидел за этим столом, его фигура была сгорблена, а лысая голова блестела.       Он выглядел как последний оплот разума в этом умирающем мире железа и бетона, всеми силами пытающийся сохранить хоть какой-то порядок, перебирая свои вечные бумаги и чиня сломанные карандаши, как будто от этого зависела судьба Ревашоля.       — РГМ? Что… что здесь происходит?       Ким, минуя прелюдии, сразу перешел к сути.       –Мы расследуем убийство Леонарда Дюпре. Его тело нашли у ваших ворот. Мы знаем, что Дюпре был вашим бывшим сотрудником.       Фредериксон побледнел.       — Ленни… убит? Ох, боже. Я… я так и знал, что он плохо кончит. Всегда был… скользкий тип.       — Мы знаем, что вы его не очень любили, — продолжил Ким, внимательно наблюдая за реакцией инженера. — Почему?       Фредериксон посмотрел на Гарри, потом обратно на Кима.       — Несколько лет назад… до закрытия… у нас тут случилась беда. Пропали чертежи. Ценные. Экспериментальный сплав, над которым мы работали двадцать лет. Его формула могла изменить всю промышленность Ревашоля.       Гарри почувствовал, как сердце ухнуло в пятки.       — Чертежи?       — Да! — Фредериксон чуть ли не вскочил со стула. — Их украли! Мы подозревали Дюпре. И… и вас, детектив. СУМРАК [Высокий: Успех] — Ты? Украсть чертежи? Конечно. Ты был способен на что угодно в те темные времена. Продать душу за бутылку. Продать родину за дозу. Твой мозг кричит: «Не было! Я не мог!», но твой желудок сжимается от сомнения. А вдруг?       – Меня? Почему? — Гарри попытался придать голосу невозмутимый тон, но получилось плохо. Ким уже смотрел на него искоса…       — Вы тогда тоже частенько здесь околачивались, — Фредериксон нервно теребил карандаш. — В пьяном угаре. Общались с Дюпре. А Ленни… он имел доступ к архиву. И к сейфу. Мы допрашивали вас обоих. Но… доказательств не нашли. Никаких. И дело замяли. Завод закрыли, а чертежи так и не нашлись. Все думали, что это сделали какие-то крупные игроки. Или… сами инженеры, чтобы продать конкурентам. ЛОГИКА [Сложный: Успех] — Крупные игроки. Черная машина без номеров. Элитные сигареты. Все сходится.       — Архивы, — Ким посмотрел на Фредериксона. — У вас есть что-то, связанное с этим делом? Записи? Документы?       — Да, — инженер указал на старый шкаф. — Отдел «Утерянные активы». Папка там. С пометкой «Утеряно». Никто не прикасался к ней годами.       Гарри подошел к шкафу, нашел нужную папку, покрытую толстым слоем пыли, и аккуратно открыл ее. Внутри были старые протоколы допросов, какие-то беспорядочные заметки. И одна-единственная фотография.       На пожелтевшей от времени фотографии были запечатлены двое мужчин у ворот «Стали-7». Один из них — молодой Ленни, еще без следов хронического алкоголизма, но с той же хитроватой ухмылкой. Рядом с ним стоял другой мужчина — высокий, худощавый, с острыми чертами лица и надменным взглядом. Он был одет в дорогой, хотя и немного помятый костюм.       На обороте фотографии, карандашом, небрежным, но твердым почерком, было написано одно слово:

«МАРКО»

      — Марко, — прочитал Ким вслух, его голос стал чуть жёстче. — Фредериксон, вы знаете этого человека?       Инженер мельком взглянул на фото, его лицо стало пепельным.       — Он приходил к нам лишь однажды. После того, как чертежи пропали. Пытался что-то выяснить. Сказал, что он… страховой агент. Он спрашивал про Ленни. Спрашивал, не видел ли я его с какими-то подозрительными бумагами.       Гарри чувствовал, как земля уходит из-под ног. «Долги надо платить». Чертежи. Ленни, убитый, потому что «нашел способ всё исправить». И Марко, который интересовался им.       – Похоже, «Люди», о которых говорил Ленни, не давали ему «шанс», – Ким закрыл папку. – Они просто использовали его. И теперь он мертв. А мы… кажется, мы нашли того, кто за этим стоит. Или, по крайней мере, того, кто начал эту игру.       Ким посмотрел на Гарри, его глаза светились стальным блеском.       – Марко... Похоже, мы нашли нашего первого подозреваемого. И кажется, он знает о вас гораздо больше, чем мы сами.       Ким бережно, словно это был хрупкий археологический артефакт, перевернул пожелтевшую фотографию обратно лицевой стороной. Глаза мужчины по имени Марко – холодные, затененные полями дорогой фетровой шляпы — казалось, смотрели сквозь время прямо на Гарри. ДРАМА [Средний: Успех] — Сир, этот человек на снимке… он не просто позирует. Он царит. Посмотрите на его осанку, на то, как небрежно он держит руку в кармане. Это осанка хищника, который точно знает, что вся эта ржавая империя вокруг него рано или поздно пойдет с молотка. И он будет тем, кто заберет её за бесценок.       – Фредериксон, – Ким постучал кончиком пальца по фотографии. – Когда этот «Марко» приходил сюда после кражи чертежей, он общался только с вами?       – Н-нет, – инженер нервно сглотнул, отчего его кадык дернулся. – Он… он искал Ленни. Я видел из окна, как они спорили прямо там, у ворот. Ленни кричал, размахивал руками... А этот Марко просто стоял. Спокойный, как памятник. Потом он сел в свою машину и уехал. А через неделю завод закрыли. Нас всех выкинули на улицу.       – А Гарри? – Ким бросил быстрый взгляд на напарника. – Какова была роль детектива Дюбуа в этой истории, по вашему мнению?       – Ну… – Фредериксон замялся, опасливо косясь на Гарри, который в этот момент отчаянно пытался вспомнить хоть что-то, кроме вкуса дешевого алкоголя. – Детектив тогда… э-э… часто спал в котельной. Мы все знали, что у него тяжелый период. Но Ленни постоянно крутился вокруг него. Шептался о каком-то «большом куше», который решит все проблемы. Мы думали, они вместе сплавили чертежи на черный рынок. Коалиционные патрули перевернули тут всё вверх дном, но ничего не нашли. ЛОГИКА [Сложный: Успех] – Если бы ты действительно украл те чертежи и продал их, у тебя были бы деньги. Очень много денег. Но вместо этого ты очнулся в Мартинезе без единого реала в кармане, в чужих грязных штанах. Значит, либо ты их не крал, либо тебя кинули. Или… вы спрятали их так надежно, что даже твой собственный пропитый мозг не может вспомнить место. Или пропил (вероятнее всего так и было).       – Я не крал их, Ким, – хрипло сказал Гарри, чувствуя, как в груди нарастает глухое раздражение. – Я могу быть идиотом, алкашом, худшим копом в Ревашоле, но я не промышленный шпион. Я не умею читать чертежи! Я гуманитарий, черт возьми! ЛОГИКА [Сложный: Успех] – Ты не гуманитарий, а жалкий физрук.       – Я знаю, Гарри, – мягко прервал его Ким. Он повернулся к инженеру. – Фредериксон, где Ленни обитал в последнее время, когда возвращался сюда? Охранник сказал, что он «шнырял». Где именно?       – В старой компрессорной, – инженер махнул рукой в сторону окна, за которым стеной лил дождь. — Это в глубине территории, за вторым литейным цехом. Туда никто не ходит, крыша там почти обвалилась. Но Ленни устроил там себе что-то вроде ночлежки. Иногда я видел там свет. И… два дня назад я слышал оттуда шум мотора. Той самой большой машины.       Ким кивнул и аккуратно убрал фотографию в свой внутренний карман.       – Спасибо, Фредериксон. Вы очень помогли следствию.

***

ВОСПРИЯТИЕ [Высокий: Успех] — Джемрок стонет под тяжестью этого дождя. Старые цеха завода вибрируют, вспоминая гул турбин и крики рабочих.       Город прячет свои секреты в самых темных углах. И сейчас вы идете прямо в один из них. Компрессорная станция ждет вас. Там пахнет старыми тряпками, сырой землей и… свежим страхом.       Они пробирались между ржавыми остовами вагонеток и горами шлака. Путь к компрессорной лежал через полуразрушенный переход.       Внутри компрессорной было темно и тихо, если не считать мерного стука капель, падающих с дырявого потолка в жестяное корыто. Фонарик Кима выхватил из мрака жалкий быт Ленни: грязный матрас, гора консервных банок, разбитое зеркало на стене и десятки пустых бутылок.       Но внимание детективов привлекло другое.       Центр комнаты был перевернут вверх дном. Ящики старого стола были выломаны и валялись на полу, скудные пожитки Ленни — рваная одежда, старые газеты — были безжалостно разбросаны. Кто-то очень тщательно и грубо обыскивал это место.       – Мы сильно опоздали, – Ким присел у разбитого ящика. – Искали чертежи. Или то, что от них осталось.       Гарри подошел к матрасу. Его взгляд упал на стену рядом с импровизированной постелью. Там, прямо на сером бетоне, углем было нацарапано множество неровных линий. Это были не рисунки. Это были даты. И цифры. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ [Сложный: Успех] – Это календарь безумца. Он считал дни. Но не до своей смерти. Смотри на последнюю дату. «16 марта». Это вчера. Рядом с ней нарисован кривой, дрожащий крест. И стрелка, указывающая вниз, на деревянные поддоны под матрасом       – Ким, – позвал Гарри. – Помоги мне сдвинуть это.       Вдвоем они оттащили тяжелый, намокший матрас в сторону. Гарри посветил фонариком на поддоны. Одна из досок была неплотно пригнана. Он подцепил её пальцами и с треском оторвал.       В тайнике, в углублении между кирпичами фундамента, лежал небольшой металлический пенал для сигар. Тяжелый, из вороненой стали. На его крышке была выгравирована эмблема завода «Сталь-7».       Ким аккуратно взял пенал и открыл его.       Там лежало три предмета:       1. Старый, потертый латунный ключ с биркой «Кабинет 413».       2. Спичечный коробок из дорогого заведения «La Delta» – закрытого клуба для высших чинов Коалиции и богатых промышленников в Гранд-Куроне.       3. Маленькая записная книжка Ленни. На первой странице его неровным, «беспалым» почерком было выведено:       «Они думают, я забыл. Но я спрятал их лучше. В 41-м. Прямо под их носами».       Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание.       — В 41-м?.. — прошептал он. — Ким… чертежи экспериментального сплава. Они всё это время были в нашем участке?       Ким медленно закрыл пенал, и его лицо в свете фонарика показалось Гарри пугающе серьезным.       – Похоже, детектив, – тихо сказал Ким. Лейтенант посмотрел на латунный ключ в своей руке. – Нам нужно вернуться в участок, Гарри. Срочно. До того, как туда приедет черная машина без номеров.