Руки помнят

"март ты дома?" "Ага Тоня с тобой?" "даа заведу её" "Тебя тоже жду" — Ты решил меня до квартиры проводить? – дверь подъезда открывается, и их шаги гулко раскатываются по пустому пролету. — Марта сказала зайти, – Даня пожимает плечами.       Лифт по-прежнему не работает. Под ногами хрустят окроплённые красным осколки бутылки. Ребята, поднимаясь, перешагивают мужчину с пробитой головой, лежащего на полу между третьим и четвёртым этажами. Даня делает шаг в сторону мужчины, но Тоня дёргает его за шиворот и, презрительно фыркнув, тащит за собой. Даня, чуть попятившись, поднимается следом. Она дрожащими руками пытается вставить ключ в скважину, и делает это спустя, кажется, минуту. Даня опирается о стену, пытаясь отдышаться. Из-за двери доносится громкая музыка, он узнаёт в этом что-то из Мертвых дельфинов. — Это Марта слушает? — Да, она с ума сходит по их вокалисту последнее время, – пожимает плечами Тоня, наконец открывая дверь, – Заходи. — Я думал, она слушает только клубняк, – парень заходит, нелепо стоя в коридоре. — Тебе бы поменьше думать, – Тоня щёлкает замком у себя за спиной, сбрасывая в прихожей мокрые кеды.       Квартира встречает противным запахом сладких духов. Тоня скрывается за дверью с чёрно-жёлтой лентой "ОПАСНАЯ ЗОНА". Даня оставляет обувь в прихожей, проходя на кухню. На подоконнике, свесив ноги наружу, курит Марта, подпевающая музыке. — Привет, – Даня кивает. — Приветик, – она спрыгивает с подоконника. – Ты промок, как собака. — Ливень. — Понятно, – она подходит ближе и обнимает его. — Ну, промокнешь, – он обнимает её в ответ. Марта роется в полупустом холодильнике. — Чай? Кофе? Пиво? — Пиво. — Супер. Остального всё равно нет. Банка глухо ударяется ему в ладонь. — Спасибо. — Всё для тебя, – Марта прыскает. — Еды тоже нет? — Крыса сдохла в холодильнике. — Понятно, – он обливается, открыв банку, – Бля. — Лох, – смеётся она, делая то же самое, – Бля. — Лошара. Я-то и так мокрый. — Теперь ещё липкий. — Могу раздеться, – говорит он, – У тебя остались мои футболки? Тоня, уже в сухой одежде, выходит из комнаты, и бросает в Даню его старую футболку. — О, – он пропускает это, и шмотка приземляется ему на голову, – Давно не виделись. Даня, оставив банку на столе, уходит в ванную комнату. — Далеко собрался? – Марта подтрунивает над ним. — Не хочу перед вами телесами светить. — Дальше будем делать вид, что у тебя не просвечивала футболка? – язвит Тоня. — Да, пожалуйста, – он скрывается за дверью и щёлкает щеколдой.       Парень сбрасывает с себя липкую футболку, включает воду, и пытается вывести пятно от пива куском хозяйственного мыла. Ванная напоминает подъезд из-за синей глянцевой краски на половину стены. Над раковиной висит открытый шкафчик с зеркалом, в который Даня ненароком заглядывает. На полочках вперемешку лежат зиплоки, упаковки от "Scandic", несколько использованных шприцев и потёртая зажигалка с картинкой голой женщины.       Он закрывает дверцу, задержавшись на секунду. Взгляд падает на руки под водой — кожа покраснела от мыла, но он продолжает тереть, хотя пятна уже не разглядеть. Глаза снова поднимаются на закрытую дверцу шкафчика. За стеной голоса девочек сливаются с музыкой, ничего не разобрать. Он выключает воду и набрасывает на себя футболку с почти стёршимся принтом Iron Maiden, и выходит обратно. Марта мельтешит по комнате: крутит в руках прядь волос Тони, опирается о стол, уходит куда-то и также возвращается уже с чем-то в руках. — А, Даня, – говорит она, копаясь в шкафчике, – Кирилла помнишь? — Ну, – он садится и в один присест допивает пиво, сминая в руке банку. — Он тебя тоже помнит. Даня хмыкает. — И что? Марта на секунду замирает, потом пожимает плечами. — Да ничего особенного. Рассказал про твои похождения после смен. — Надеюсь, только хорошее? — Как посмотреть, – она смеётся, – Ещё сказал, что ты всегда куда-то пропадал. Тоня переводит взгляд на Даню. Марта подмечает жест. — Слушай, – добавляет она играючи, – Я просто не догоняю смысла твоих действий. Он смотрит на неё спокойно. — К чему ты это? Она пожимает плечами. — Ни к чему. Так, интересуюсь, – Марта улыбается, её взгляд смягчается, – Ладно. Всё, забей. Я выйду. — Куда? – Тоня, не поднимая головы, стреляет вопросом. — Проветрюсь, – Марта, допив пиво, громко ставит на стол банку, – Вы тут как-нибудь без меня справляйтесь. — Одна? Марта, – хочет встрять Даня, но дверь хлопает раньше, чем он успевает подняться с места.       Музыка уходит вместе с хлопнувшей дверью Мартой. Тоня барабанит пальцами по подоконнику. Даня смотрит на потолок с неровной побелкой. Девушка открывает пиво, делает пару глотков, и садится рядом с Даней. Он отодвигается, чтобы дать ей место, но она всё равно садится вплотную. Даня допивает вторую банку пива, сминая алюминий в руке. Он откидывается на спинку, прикрывая глаза. — Она всегда такая? – спрашивает он. — Да. Это норма, – с улицы через открытое окно слышится смех Марты. Тоня высовывается в окно посмотреть, – А, с соседом болтается. Нормально. Девушка садится обратно, задевая Даню рукавом. За окном шумят редкие машины, Марта, какие-то алкаши. Тоня, распотрошив рукав футболки, поворачивается к нему. — Так... Что там с Кириллом? — Зачем тебе это? — Не говоришь, значит, есть, что скрывать. — Там ничего такого не было, – он закрывает лицо руками, – Подвозил пьяных девочек после работы. Все думали, что я их трахаю. — И всё? — И всё. — А тебя кто-то просил? Даня молчит, потупив взгляд. — Да. — Ты понимаешь, что это звучит, как пиздёж? — Не веришь мне? – он заглядывает в её глаза. — Не-а, нет, – она щурится. — Ну вот, – он ёжится под её кошачьим взглядом, – А ведь я не могу тебе врать. — Почему? — Хороший вопрос, – он потирает шею, – Не задумывался. Она смотрит на него пару секунд. Протягивает руку и убирает волосы, упавшие на лоб. — Как у собаки. — Ну, гав? Они смеются. Даня шарит глазами по столу. — Ам.. Может, ты расскажешь, что за дела у тебя с этим мужиком? — С Димой? — Ага, – третья банка пива пшикает, и желудок урчит. — Основное я тебе уже рассказала. — Да, но вспомни, на чём мы сошлись, – он крутит банку на столе, – Я бы не отказался от подробностей. — Не сейчас. Давай не сейчас? Давай лучше чем-то займёмся? — Например? — Хочешь, я тебе сыграю? — А-а, давай, – он кивает.       Она кивает, и тащит его в комнату. Даня идёт следом, и садится на пол подле кровати. Тоня залезает на кровать, и, сев по-турецки, настраивает гитару. — Ты с ней спишь, что ли? — Иногда.       Она на слух подкручивает колки, сверяя каждую последующую струну с предыдущей на той же ноте. Даня наблюдает за руками в полутьме. Пальцы перебирают струны, звучащие почти также расстроенно. Они старые, почти не звенят. Корпус, как и сами струны, замызган кровью. Плоский звук от перебираемых аккордов заполняет комнату, и она отзывается эхом. Четвёрка аккордов сменяется знакомой мелодией, которую Даня никак не может вспомнить. — Погоди, это? – он пытается вспомнить, – Что это? Янка? — Да-да, – она наигрывает несколько аккордов по кругу, – Руки ещё помнят, а слова все забыла. — Вау. Офигеть, – он смеётся, – Я и думать забыл.       Пальцы девушки путаются в пяти аккордах, ритм скачет то быстрее, то медленнее. Она мажет голосом в песне мимо нот, но Даня не обращает внимания, хлопая ладонями по коленям, давая такт сбивчивой гитаре. — Круто, – говорит он, когда она бьёт по струнам в последних аккордах, – Ритм теряешь. Но мне этого не хватало. — Спасибо, – она продолжает перебирать струны, ставя аккорды без какой-то определённой последовательности, – У тебя в глазах не плывёт? — Плывёт, – говорит он, – Уснул бы прям тут. — Помнишь, ты говорил про пиво на улице? — Допустим, – он, полулёжа, опирается на локти, – Ты хочешь поговорить? — Да, – она кивает на его руку. — А, это. Что, ничего поинтереснее нет? — Других не видела, – она откладывает гитару, и упирается локтями в колени, – Расскажи, зачем? — Думал, так будет лучше. — Я смотрю у тебя в целом проблемы с думалкой, – ухмыляется она, – А если серьёзно? Когда это было? — В пятнадцатом году, – он отводит глаза, – Почти сразу после школы. — А, ясно, – кивает она, – А насчёт остального? — Нет ничего конкретного, – он старательно уводит глаза, – А ты сегодня в хорошем настроении, да? — Ну, вроде того, – она шарит руками по постели, – Ты много думаешь. — Ну, иногда. — Хочешь перестать? — Что?       Она бросает на него неопределённый взгляд. Даня склоняет голову набок. Девушка достаёт зиплок с чем-то голубоватым внутри. Она бросает его на пол перед парнем, и поднимается с места, уходит на кухню. Парень смотрит на пакетик, берёт его в руки, и лениво встаёт, чтобы пройти следом за ней. На кухне шипит кран. Даня останавливается в дверях, а Тоня уже несёт стакан воды. — Ты угораешь? — Нет, – её глаза блестят, – Тебе понравится, ну. — Я не знаю, что это, – он вертит пакетик в руках. — Просто попробуй.       Его взгляд опускается на её лицо. Зрачки стали меньше, чем раньше, но ещё пульсируют. Едва ли можно что-то разглядеть в затемнённом проёме. Он робко протягивает руку, чтобы взять стакан, и пропускает её в комнату. Девушка берёт пакетик, и впихивает его в руки парню. — Тебе станет легче, – она падает на кровать, болтая ногами на весу. — В смысле? — Ты поймёшь, – она вертит руками над собой, очерчивая что-то на потолке. Он осматривает свои руки. Мелкая дрожь пробивает всё тело. Взгляд мечется между девушкой, стаканом и таблеткой. Зубы скрипят, сжимаясь. — Ты уверена? — Попробуй. — Ну нет, – он смотрит на неё. — А что, боишься? – она не поворачивается к нему, бросая слова в воздух, – Слабо? — Да иди ты, – он делает короткий выдох, – Блять.       Горечь от таблетки уносит в горло водой. По телу проходят мурашки, и Даня морщится. Желудок переворачивается. К горлу подбирается противный ком, и он делает ещё пару глотков воды. Тоня поворачивает голову к нему, смотря с сомнением. — Противно. — Да, поначалу. — На что я подписался?       Тоня оставляет вопрос без ответа. Даня идёт открыть окно. Снаружи стало тихо. Не видно ни Марты, ни соседей. Он наступает на что-то твёрдое. На полу валяется винтажная зелёная пепельница. — Это она тогда упала? — Да. Я кинула. — Зачем? – он поднимает предмет, отряхивает и ставит на подоконник. — Хотелось так, – она пожимает плечами. — Боже, – он садится подле кровати, рядом с её ногами, – И что будет со мной? — Будет странно, – она сползает вниз, садясь плечом к плечу с ним, – Непривычно. Но тебе понравится. — Звучишь уверенно. — Знаю, как оно. Мы с тобой почти-почти на равных, – она берёт в руки его ладонь и водит пальцем по линии сгиба, – Мне осталась пара часов, а у тебя всё впереди. — Ха-ха, – он перебирает крестик в пальцах, – Иронично. — Тип того, – она улыбается, – Ты почувствушь. — Блять, во что ты меня втягиваешь? — А, скучал по авантюрам? – она смеётся, бьёт его по плечу, – Вспомни, как ты "ходил" в воскреску. — Ой, ты, – он прячет смешок, отворачивая лицо, – Я был самым порядочным в классе. Пока не начал общаться с тобой. — Ага, круглый двоечник. — Да ты не лучше, – он толкает её локтем. — Я вообще-то умудрялась к урокам готовиться! — Да, иначе тебе бы пиздячек вставили. — Тю, – она фыркает, – Обычно вставляли тебе. — Не по моей вине.       Минуты текут, пока они болтают о чём-то, что было, кажется, пару жизней назад. На лице Дани расплывается глуповатая улыбка. Он ёрзает, и, сидя, мнёт свои коленки, как делают коты. Тоня смотрит на его жесты, посмеиваясь. Помещение становится больше. — И вот, ты здесь. Как ощущения? — Странно, – он цедит слова сквозь зубы, – Трясёт. — Челюсть расслабь, – она берёт его за лицо, – Иначе будет больно. — Я не заметил, – он подаётся под её руку, глубоко вдыхая, – Я как будто пьяный, но всё понимаю. О, господи. — Да, вот так. Смешной ты, – она треплет его волосы, – Нравится, да? — Мгм. Как... вау. Просто, – он проводит рукой перед глазами, – Охуеть. — А, расплывается? Да, прикольно. — Ярко, – он смотрит на неё, и сердце пропускает удар. — Не пялься на меня. — Почему? — Не оторвёшься, – она замечает тонкую струйку крови под носом парня, и вытирает её рукавом. — Что это? — Ну... Кровь. Бля, где-то была вата, – она обшаривает стоящую рядом тумбу, – На, воткни в нос. И голову... не, не запрокидывай. Лучше, м-м, наклони. — Я умру? – он повторяет за её движением головой. — Ну вродь не должен. — Жалко, – он смеётся, – С тобой такое бывало? — Плавали, знаем. Ты как? — Я не знаю, – он трогает пол рядом с собой, – Шершавый. — Да, ага, – она садится на колени перед ним, – Я не про пол спросила. — Я чувствую себя странно. — Ну-у, это нормально, – она берёт его за руку, – Так, может, расскажешь? — Что ты хочешь услышать? — Всё то же самое. — Я, – он задумывается, проводя пальцами по её руке, – М-м... Я не знаю, как сказать. Хотел исчезнуть. Ребёнок, шаришь. — Ты говорил, это было года три назад, – она садится ближе, – Это из-за меня? — Нет, нет-нет-нет, – он подаётся вперёд, – Нет. Просто всё тогда было так ебано. — И ты просто?.. — Просто взял нож, набрал ванну... Потом ещё отмывал её, бож. — Фу, – она морщится. — Ага. Не знаю, кто меня вытащил, но я там сам чуть не блеванул, – он ёжится, посмеиваясь. — Как, не знаешь? — Я не задумывался, – он опускает взгляд на руку, – Наверное, Ярик. Тоня вынимает из носа парня окровавленную ватку, и бросает её в сторону. — Легче? — Я пульсирую. Брр, – он обнимает себя за плечи. — Да, потому что ты под стимуляторами, – она чуть отдаляется, осматривая побледневшего парня, – Ты можешь подвигаться, чё-нить поделать. — Нет, я, наверное, посижу. Ты только не уходи. — Куда мне деваться.              Тоня разглядывает его, поглаживая по волосам. Даня засматривается на обои, причудливый узор на которых ранее никогда не замечал. Всё перед глазами предательски мерцает. Если бы в комнате были часы, их тиканье увлекало бы больше всего на свете. — А что случилось с тобой? – он, подумав, прерывает тишину. — В смысле? — Три года не виделись, ты молчишь, – он нервно треплет футболку, – И тут выясняется, что ты... — Что? – она садится дальше от него. — Блять, – он закрывает лицо руками, – В общем, я, м-м, видел что-то в шкафу, и говорил с Мартой. — И? — Там были шприцы, – он мотает головой, – А Марта, она сказала про твоего отчима, и... — Боже, ну и Марта, – она смеётся, – Что она наплела? — Вообще-то, ничего конкретного. — А, додумал сам? — Ну. — Ну и дурак, – Тоня смеётся, кладёт руку ему на плечо. — А шприцы? — Я не люблю, когда ты додумываешь, – она потирает свою руку, – Но ты ж не отстанешь.       Дверной замок щёлкает, и в квартире снова становится шумно. Даня замирает, а Тоня остаётся на месте, когда Марта входит в комнату, стоя в дверном проёме. Парень поворачивает голову в сторону двери. — Ебётесь? — Нет, – в один голос выдают они. — А-а, понятно, – она заходит в комнату, щёлкая выключателем по пути, – Ухтыжбля. Дань, у тебя всё нормально? — Да? – он жмурится от яркого света. — Тонь? — Смотря что считать нормальным. — Ёб твою мать, – ругается Марта, осматривая комнату, – Вы пол закапали. Что тут было? — Этот пол пережил чей-то первый раз, – Тоня поднимается и вытирает пару капелек с пола валяющейся рядом футболкой. — Вы? Блять, Тоня.