царица волн

полярное сияние было привычным событием в это время года. бирюзово-фиолетовые волны изгибались плавно, извилисто, ярко. словно старая бывалая художница трясущимися, но опытными руками вынула все краски, что она скопила за годы жизни, и испещрила ими свой холст, чтобы каждый остановился хотя бы на секунду, на миг полюбоваться тем, на что небесная старуха потратила весь свой арсенал и годы опыта. первый снег почти весь расстаял, оставив после себя мокрый след на всей поверхности, будто оповещая всех, кто это видит — «я ещё вернусь». влажные камни блестели, отражая разноцветные крупицы неба. вот только это ни шло ни в какое сравнение с морем. ледяные волны усердно бились о скалы, с каждым разом прикладывая всё больше и больше усилий, будто желая сместить их, побороть, подгоняемые сильным ветром. отражение сияния сдавливалось, искажалось, пожиралось волнами, словно жадно поглощая всю красоту северного чуда, не желая отдавать ни частицы этого творения природы. ингрид часто приходила на фьорд полюбоваться заливом. она ощущала единение с этим местом, отдалённость от всего человеческого, грязного. словно всё осталось так, как и было десять, двадцать, даже сто лет тому назад, нетронутым. а в моменты полярного сияния инга бросала все свои дела, чтобы насладиться хоть и обычным для этих мест, но всё такой же необычайной красоты событием. вот только здесь было то, чего явно быть не должно... девушка, едва одетая девушка. ингрид сначала подумала, что ей это мерещится после тяжёлого трудового дня, да и полярное сияние в сочетании с волнами может играть с её глазами. всё-таки почти мороз на улице. проморгавшись, потерев лицо кулаками, девица всё так-же оставалась на месте, что-то делая прямо на самом краю, перед бушующим морем. первой мыслью было: «спасти». почти нагая девушка, стоящая лицом к лицу с морем! здесь было немало случаев самоубийств — отдалённое от людей место, мощный поток, приличная глубина с булыжниками на самом дне. ингрид с ходьбы перешла на бег, а незнакомка с положения сидя встала с чуть расправленными в сторону руками, начиная петь. ингрид опешила, замедляясь, а не кажется ли ей? не в бреду ль? но нет, сильный голос был слышен издалека, ветром донося высокие ноты. словно сирена, заманивающая в свои лапы моряков, девушка покачивалась из стороны в сторону и плавно водила руками, словно дирижёр, не обращая внимания на бьющие в лицо мокрые светлые локоны. затаившись, ингрид вслушалась. это колыбельная. её мать напевала ей точно такую же, когда несносной девчонке хотелось бунтовать против сна в девять часов вечера. голос со временем становился всё тише и тише, а девушка опустилась на колени, обращая руки к морю. волны, до этого снося всё у себя на пути, вторя голосу прекрасной незнакомки, становились всё спокойнее и спокойнее, а ветер стихал, чуть лаская подол её платья. словно повинуясь неведомой силе, ингрид стояла, не в состоянии противостоять чарам. она лишь молчала и наслаждалась еле слышным пением белокурой девицы, что перестала казаться ей такой странной. совсем наоборот, будто так и должно быть, а всё до этого было неправильным, неверным. ингрид плавно стянула с себя шарф, и тот рухнул на скалы, издавая лёгкий звон — это была её фамильная брошь, оставшаяся её самым тёплым воспоминанием в жизни. незнакомка резко обернулась, быстро обнаружив нарушительницу спокойствия. первое, что она хотела сделать — прыгнуть. и самое главное — она почти это сделала, тело уже начало наклоняться вниз, а ноги скользить, но руки не позволили. «нет... слишком рано уходить, я ещё не закончила». девушка медленно поднялась, поворачиваясь лицом к той, что явно не должна была всё это увидеть. — эй, ты! — ингрид вздрогнула и заозиралась, медленно выходя из транса. — да-да, я к тебе обращаюсь! ты что здесь забыла? — голос, что так нежно напевал колыбель теперь звучал твёрдо, как сталь, нагоняя колючий холод по телу. даже для такой, как астрид, самой лучшей защитой было нападение. и это сработало. инга словно потеряла дар речи, начиная потихоньку отступать. страх, вместо того, чтобы сковать тело, начал гнать её прочь, назад в деревню, к маме. но вот только был один нюанс — ингрид оставалась собой. той самой несносной девочкой, что всегда возвращалась домой с садинами на лице и синяками на коленках, вернувшись после своего очередного приключения. девушка вцепилась в свою волю, жажду знаний и истины — остановилась. — эм... это.. это я должна тебя спрашивать. что ты сделала с морем? почему ты.. так одета? — стёртые в мозоли руки ингрид подняли шарф, крепко прижимая к телу, словно спасательный круг, будто это оградит девушку от пугающей неизвестности. все клеточки в теле астрид напряглись — грозный тон не сработал. это и пугало, и завораживало одновременно. эта нарушительница должна была послушаться. но, видимо, в ней был какой то стержень, то, который отличает некоторых людей, что могут противостоять силе её голоса. даже такие неуправляемые стихии как море и ветер покорно вторили её мелодии, успокаиваясь. так почему же с ней не сработало..? нахмуренные брови и морщинки на лице ясно выдавали её раздражение и удивление. теперь оставался только план «б» — астрид отпустила ледяной камень, расслабляя руки. белые локоны качнулись в сторону, отворачиваясь от ингрид вместе с головой. всё было как в тумане: девушка скрылась из вида, падая в воду со слышным всплеском, нарушая воцарившийся покой моря. инга сорвалась с места, останавливаясь на том самом месте, где пару минут назад стояла девушка, убаюкивая волны. после неё осталась лишь белая пена, слабо бьющаяся о камни, и волны, едва отражавшие почти прошедшее полярное сияние. ингрид сжала брошь, пытаясь успокоить своё сердце. паника медленно уходила, уступая место сладкому голосу в голове, исполняющему колыбельную. словно даже сейчас пение белокурой незнакомки успокаивало её, заставляя забыть все тревоги. ещё полчаса ингрид глядела в море, надеясь, что вот-вот девушка вернётся обратно, объяснит что произошло. или... хотя бы всплывёт её замёрзшее насмерть тело, чтобы позвать народ и похоронить останки. но ничего не происходило, и лишь сияние померкло, напоминая о себе блёклыми зеленоватыми пятнами. словно оно ушло вслед за девушкой, затухая, как и жизнь в ней. вернувшись в деревню, ингрид не могла перестать думать о случившемся. лишь под ночь, когда она соизволила вернуться домой, мама взволнованно сообщила, что местные моряки едва не погибли в шторме по дороге обратно, и что лишь чудо уберегло их от объятий смерти — море успокоилось, шторм почти полностью прекратился, позволяя добраться домой без потерь. — да, мама, самое настоящее чудо...