Точка касания

Илья ненавидел опаздывающих. Не потому что был каким-то помешанным на дисциплине занудой, как любил говорить Артур, а потому что искренне не понимал людей, которые не могли прийти вовремя. Если тренировка начиналась в шесть, значит в шесть она и должна была начинаться. Без исключений и без оправданий. Наверное, именно поэтому человек, стоявший сейчас рядом с тренером, уже начинал действовать ему на нервы. — Знакомьтесь, — голос тренера разнёсся по залу. — Это Юра Исаковский. С сегодняшнего дня играет за нас. Новый игрок коротко кивнул. Ни улыбки, ни попытки произвести хорошее впечатление. Словно ему было абсолютно всё равно, что перед ним стоит команда, с которой придётся проводить ближайшие месяцы. Илья невольно задержал на нём взгляд. Русые волосы почти доставали до плеч. Голубые глаза лениво скользнули по залу, ни на ком особо не задерживаясь. Слишком расслабленный и слишком спокойный. И это раздражало. Потому что Илья помнил его. Помнил тот матч против Сочи. Помнил, как их команда проиграла. Помнил собственную злость после финального свистка и отвратительное чувство бессилия, когда стало понятно, что изменить уже ничего нельзя. А ещё он помнил Исаковского на другой стороне площадки. Тогда тот выглядел точно так же. Не прыгал от радости, не орал вместе с командой, не размахивал руками. Просто принимал поздравления так, будто победа была для него чем-то совершенно обычным. Будто ничего особенного не произошло. — О, так это ты тот самый Исаковский? — первым оживился Артур. Юра перевёл на него взгляд. На лице не дрогнул ни один мускул, будто подобные вопросы он слышал не первый раз — Тот самый, это какой? — отозвался тот. — Который вынес нас на прошлом матче На несколько секунд повисла тишина. Исаковский чуть склонил голову набок, словно действительно задумался над ответом. — Видимо да, тот самый Костя негромко хмыкнул. Артур же, кажется, только сильнее заинтересовался новым игроком. Такое обычно происходило со всеми людьми, которые не спешили выдавать о себе информацию добровольно. —Слушай, а пластырь зачем? Илья невольно снова посмотрел на лицо Исаковского. Пластырь под левым глазом действительно бросался в глаза почти сразу. Особенно теперь, когда Артур обратил на него внимание вслух. —Артур, -вмешался Фил, —дай человеку хотя-бы раздеться — А что я такого спросил? — Ты знаком с ним минуты полторы. Артур недоумённо моргнул, будто Фил только что сказал какую-то абсолютную глупость. Даже брови нахмурил для убедительности. — И? Фил наконец оторвал взгляд от телефона и посмотрел на него поверх экрана — И уже лезешь не в своё дело. Артур оглядел присутствующих так, словно искал поддержку, но Рома лишь пожал плечами, а Костя старательно делал вид, что ни при чём — Я просто поддерживаю беседу. Фил перевёл взгляд на нового игрока, потом обратно на Артура — Ужасно поддерживаешь. Артур хотел было что-то возразить, но его опередил Костя, до этого молча наблюдавший за происходящим — Не, ну вообще мне тоже интересно. Фил медленно перевёл взгляд уже на него. — Вот, слышал? — Артур ткнул пальцем в сторону Кости. — Нормальные люди со мной согласны. — Костя не самый удачный пример нормального человека, — сухо заметил Фил. — Эй! Тем временем Исаковский спокойно доставал форму из спортивной сумки. Казалось, что происходящее вокруг его вообще не касается. Он не пытался поддержать разговор, не выглядел раздражённым и даже не смотрел в их сторону. — Я, между прочим, пытаюсь быть дружелюбным, — заявил Артур. — Ужасно пытаешься. Артур недовольно цокнул языком и развёл руками так, будто его только что обвинили в тяжком преступлении. Костя тихо хмыкнул, явно сдерживая смех, а Рома лишь покачал головой. Кажется, для них подобные перепалки давно были чем-то привычным. Сам Артур, впрочем, выглядел человеком, которого совершенно не смущало чужое недовольство. Если его что-то интересовало, он предпочитал спрашивать прямо, а думать о последствиях уже потом — Между прочим, это был нормальный вопрос. — Нет, — отозвался Фил. Тот даже не поднял головы от телефона. Лишь перелистнул что-то на экране большим пальцем, будто подобные разговоры происходили настолько часто, что он давно перестал воспринимать их всерьёз. Артур возмущённо уставился на него. — Да. Костя, сидевший рядом, тихо фыркнул, пытаясь скрыть улыбку. Получилось не очень. — Нет. — Да. — Артур, — Фил наконец поднял взгляд. В его голосе не было ни раздражения, ни злости. Только усталое смирение человека, который уже много раз оказывался в подобной ситуации и прекрасно знал, чем всё закончится. На несколько секунд в раздевалке повисла тишина Артур выдержал драматическую паузу, оглядел присутствующих так, будто надеялся найти поддержку хотя бы у кого-нибудь, но наткнулся только на откровенно веселящегося Костю и совершенно безразличного Рому. — Молчу. Судя по выражению его лица, ненадолго. Костя всё-таки не выдержал и негромко рассмеялся, а Рома лишь покачал головой, возвращаясь к своим шнуркам. Кажется, подобные сцены давно стали частью их повседневной жизни. Тренировка началась через несколько минут. Поначалу всё шло спокойно. Даже слишком спокойно, и это почему-то настораживало. Потому что Исаковский действительно был хорош. Не просто хорош — раздражающе хорош. Он двигался по площадке так, словно уже давно играл вместе с ними, быстро подстраивался под чужие передачи, без проблем читал игру и почти не допускал ошибок. Илья поймал себя на том, что следит за ним чаще, чем следовало бы. Каждое удачное действие отзывалось внутри неприятным чувством. Не злостью. Не совсем. Скорее чем-то похожим на старое, хорошо знакомое раздражение, которое возникало всякий раз, когда кто-то добивался результата легче, чем он сам Илья ненавидел это чувство. Особенно потому, что прекрасно понимал его причину. Пока остальные уходили домой, встречались с друзьями или просто отдыхали, он оставался в зале ещё на час. Иногда на два. Иногда до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости. Он привык зарабатывать каждый результат. Привык вырывать его зубами, раз за разом доказывая самому себе, что способен на большее. А потом появлялись люди вроде Исаковского. Люди, которым всё будто бы давалось само собой. — Тихонов. Илья поднял голову и встретился по взглядом с тренером. — Ты меня слушаешь? — Да. — Тогда повтори, что я только что сказал. Где-то рядом уже начали ухмыляться — Разбиваемся по командам и играем 3 на 3 — Именно. Сбоку послышался смешок. Тихий, едва заметный, но Илья сразу понял, кому он принадлежит. Исаковскому, конечно. Он резко повернул голову. Юра встретил его взгляд совершенно спокойно и даже не попытался сделать вид, что не смеялся. Наоборот, уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх, будто специально. Будто ему доставляло удовольствие наблюдать за чужим раздражением Исаковский раздражал. Не делал ничего особенного, не спорил с тренером, не пытался перетянуть на себя внимание, не хвастался прошлыми победами и вообще разговаривал удивительно мало для человека, который ещё десять минут назад спокойно огрызался Артуру. Но именно это и бесило сильнее всего. Юра двигался по площадке так, словно находился здесь уже несколько лет. Будто не было никакого перевода из другой команды, переезда и первого дня в новом коллективе. Он быстро подстраивался под темп игры и словно заранее знал, куда полетит мяч через секунду — Исаковский, выше! — крикнул тренер. Юра тут же сорвался с места. Мяч взлетел над сеткой и уже через мгновение с громким хлопком приземлился на чужой половине площадки. — Хорош. — Угу Илья непроизвольно сжал челюсть. Вот это «угу» тоже раздражало. Тренер его похвалил. Любой другой на его месте хотя бы улыбнулся. Костя бы вообще потом неделю всем напоминал о своей гениальности. Даже Рома выглядел бы довольным. Но Исаковский лишь кивнул и вернулся на позицию, будто ничего особенного не произошло. Словно ему было всё равно. А Илья ненавидел людей, которым было всё равно. Потому что сам он никогда не умел относиться к чему-либо настолько легко. Каждая ошибка оставалась в голове надолго. Каждый проигранный матч прокручивался снова и снова. Каждый промах превращался в причину задержаться после тренировки ещё на час. Иногда Илье казалось, что он вообще не умеет останавливаться. Будто внутри постоянно сидел чей-то голос, напоминающий, что можно лучше. Быстрее. Выше. Ещё раз. И именно поэтому Исаковский действовал на нервы. Потому что выглядел человеком, которому всё даётся слишком легко. Свисток тренера заставил всех остановиться. — Так, пять минут перерыв. По залу тут же прокатился шум голосов. Кто-то направился к бутылкам с водой, кто-то плюхнулся на скамейку. Костя начал что-то оживленно рассказывать Артуру, активно размахивая руками . Рома привычно устроился рядом и молча пил воду, периодически кивая в нужных местах. Фил уткнулся в телефон. Исаковский же просто сел на край скамейки и открутил крышку от бутылки. Казалось, даже после почти получаса тренировки он выглядел слишком спокойным. Ни тяжёлого дыхания, ни недовольства после ошибок, ни привычного для спортсменов желания немедленно обсудить каждый розыгрыш. Будто происходящее на площадке вообще не выбивало его из равновесия.